Дмитрий Миропольский – Как испортить хороший текст. От кульминации до финала (страница 42)

Размер литературного текста не относится к заслугам автора, и тут стоит снова вспомнить замечание Александра Веселовского: «Достоинство стиля состоит именно в том, чтобы доставить возможно большее количество мыслей в возможно меньшем количестве слов».

На стадии редактирования наконец-то может пригодиться шпаргалка по конструкции произведения – на выбор автора: из четырёх частей, как у Густава Фрейтага; из пяти, как у древних греков и современных коучей от литературы; из восьми, как у коучей от киносценаризма…

Шпаргалка позволит проверить, все ли части на месте. Не подменён ли сюжет фабулой. Держит ли внимание интрига. На этот счёт есть байка выдающегося рассказчика и актёра Юрия Никулина. Он вспоминал, как ещё школьником услышал в трамвае анекдот:

⊲

– Один богатый англичанин, – начал рассказывать парень, – любитель птиц, пришел в зоомагазин и просит продать ему самого лучшего попугая. Ему предлагают попугая, который сидит на жёрдочке, а к его каждой лапке привязано по верёвочке. «Попугай стоит десять тысяч, – говорят ему, – но он уникальный: если дёрнуть за верёвочку, привязанную к правой ноге, попугай будет читать стихи Бёрнса, а если дёрнуть за левую, – поёт псалмы». «Замечательно, – вскричал англичанин, – я беру его». Он заплатил деньги, забрал попугая и пошёл к выходу. И вдруг вернулся и спрашивает у продавца: «Скажите, пожалуйста, а что будет, если я дёрну сразу за обе верёвочки?»

Финала Никулин не услышал, потому что рассказчик вышел из трамвая.

Спустя годы, во время Великой Отечественной войны, сослуживец Юрия начал рассказывать этот же анекдот. На последней фразе рассказчика срочно вызвали к начальству, он ушёл в разведку, был ранен, попал в госпиталь и в свою часть не вернулся.

Спустя ещё много лет Юрий Владимирович, уже известный всей стране и всеми любимый клоун, услышал анекдот о попугае с верёвочками от инспектора манежа в провинциальном цирке. Перед последней фразой инспектор вышел объявлять номер, почувствовал себя плохо, и скорая увезла его в больницу. Явившись туда, чтобы дослушать анекдот, Никулин узнал, что инспектора отправили на лечение в Москву.

Спустя ещё года три Никулин снова гастролировал в том же городе. Он разыскал инспектора, который теперь трудился на радио. Концовку анекдота бывший циркач вспоминал с большим трудом, но всё же Никулин его дожал.

⊲

Оказывается, когда покупатель спросил продавца, что будет, если дёрнуть сразу за обе верёвочки, то вместо продавца неожиданно ответил сам попугай: «Дурр-рак! Я же упаду с жёрдочки!»

Это пример интриги, которая протянута через весь рассказ. Она простая – проще не бывает, но удерживала внимание Никулина несколько десятилетий и до сих пор заставляет читателей гадать: чем же дело кончилось?

Редактирование сродни самоцензуре и ограничивает автора решением той задачи, которую он себе наметил в замысле. Когда готов черновик полного текста, самое время проверить, решена ли задача или автор увлёкся и отвлёкся. Кинорежиссёр Андрей Тарковский напоминал, на что необходимо обращать особенное внимание:

⊲

Мой долг как художника донести до зрителя то, как я, именно я, воспринимаю жизнь.

Человек не создан для счастья. Существуют вещи более важные, чем счастье. Поиски правды почти всегда являются очень болезненными.

Произведение должно быть способно вызвать потрясение, катарсис. Оно должно уметь коснуться живого страдания человека.

Цель искусства не научить, как жить (разве Леонардо учит своими мадоннами или Рублёв – своей «Троицей»?).

Искусство никогда не решало проблем, оно их ставило.

Искусство видоизменяет человека, делает его готовым к восприятию добра, высвобождает духовную энергию. В этом и есть его высокое назначение.

Не обязательно во всём соглашаться с Тарковским, но в любом случае редактура подтягивает литературный текст к выполнению высокого назначения искусства.

Показательный пример – история редактирования Николаем Некрасовым поэмы «Кому на Руси жить хорошо». В изначальном замысле было всё, чего требовал Тарковский: болезненный поиск правды, прикосновение к живому страданию, острейшие проблемы бесправия и горькой жизни российского крестьянина… Некрасов предполагал закончить действие в деревенском кабаке, где персонажи после долгой дороги встречают единственного счастливого человека на Руси – пьяного мужика. Но автор продолжал снова и снова редактировать текст. На это ушло четырнадцать лет. В результате изменился замысел, возникли новые мотивы, появились новые персонажи, сложился новый финал…

Бывает и так. Особенно если автор не стеснён рамками времени и может позволить себе роскошь – работать долго, добиваясь наилучшего результата.

Почему бы не доверить редактирование профессионалам?

Доверить обязательно надо…

…но только после кропотливой самостоятельной работы. За книгу перед читателями отвечает тот, чьё имя красуется на обложке, а не редактор. В противном случае у автора может произойти когнитивное искажение № 8 – фундаментальная ошибка атрибуции: об этом недавно была речь.

Не надо писать как попало в надежде на редактора, который всё исправит. К тому же с редакторами даже в крупных издательствах бывают сложности.

Например, герои романа «Тайна одной саламандры» едят гуаву. В оригинальном тексте говорилось: «Плод немного не дозрел – мякоть была зеленоватой и плотной». В редакторской версии фраза переписана целиком: «Правда, мякоть была зеленоватой и плотной, что свидетельствовало о неполной зрелости». Зачем редактор демонстрировал свой опыт работы товароведом в минимаркете – осталось тайной, ещё большей, чем тайна одной саламандры и то, как товароведы становятся редакторами.

Одна из возможных причин здесь уже упоминалась – вместе с цитатой из рекламы: «Бесплатный онлайн-мастер-класс от зам. главного редактора… Я 17 лет работала редактором в крупном издательстве…»

Редакторы со стажем переходят в коучи, чтобы учить писателей, а свято место пусто не бывает. О коучах здесь тоже сказано достаточно, как и о том, что редактор и писатель – представители совершенно разных профессий. При этом хороших редакторов так же мало, как и хороших писателей, если не меньше.

Проблема существует давно. Больше ста лет назад поэт Саша Чёрный написал о ней «Трагедию»:

⊲

Рождённый быть кассиром в тихой бане Иль а́гентом по заготовке шпал, Семён Бубнов вне всяких ожиданий Игрой судьбы в редакторы попал. Огромный стол. Перо и десть бумаги — Сидит Бубнов, задравши кнопку-нос… Не много нужно знаний и отваги, Чтоб ляпать всем: «Возьмём», «Не подошло-с!» Кто в первый раз – скостит наполовину, Кто во второй – на четверть иль на треть… А в третий раз – пришли хоть требушину, Сейчас в набор, не станет и смотреть! Так тридцать лет чернильным папуасом Четвертовал он слово, мысль и вкус, И наконец, опившись как-то квасом, Икнул и помер, вздувшись, словно флюс. В некрологах, средь пышных восклицаний, Никто, конечно, вслух не произнёс, Что он, служа кассиром в тихой бане, Наверно, больше б пользы всем принёс.

Полувеком позже на ту же тему свирепствовал в дневнике Корней Чуковский: «Умер Еголин – законченный негодяй, подхалим и при этом бездарный дурак. Находясь на руководящей работе в ЦК, он, пользуясь своим служебным положением, пролез в редакторы Чехова, Ушинского, Некрасова – и эта синекура давала ему огромные деньги, – редактируя (номинально!) Чехова, он заработал на его сочинениях больше, чем заработал на них Чехов».

Не всякий редактор, особенно работающий на потоке, способен быстро переключаться между очень разными книгами, чтобы улавливать волну конкретного писателя. Хотя задача редактора ещё сложнее: он должен сделаться, по сути, писательским вторым я и видеть текст изнутри, одновременно разглядывая его со стороны – и выступая читателем высшей квалификации. Далеко не каждый возьмётся за такую работу, и ещё меньше тех, кто способны её выполнить.

Могут ли писатели помочь друг другу с редактированием?

Могут и порой помогают.

В интернете хватает предложений помощи от авторов, которые называют себя писателями. Опасность самозваных гуру – в их квалификации, а вернее, в её отсутствии. Можно вспомнить недавно процитированные рассуждения такого гиганта мысли – о «четырёх годных романах в год». Даже если помощь предложена искренне, ущерб от неё оказывается больше предполагаемой пользы. Хотя и польза не исключена. Как повезёт.

Опытные писатели, между которыми сложились добрые отношения, обращаются друг к другу с просьбой взглянуть на новый текст свежим глазом. Профессиональное мнение коллеги может помочь с дальнейшей редактурой или утвердить писателя в собственной правоте. «Нет, сударь, я не дам хоть строчки переправить», – говорил Сирано де Бержерак, заглавный герой самой известной пьесы Эдмона Ростана. Но говорил после того, как сам сделал редактуру: он лишь не хотел чужого вмешательства в свой текст.

Начинающие авторы – особенно из молодёжных творческих компаний, литературных кружков и объединений, где одновременно что-то пишут все, – зачастую обмениваются написанным, как давным-давно делали Александр Кушнер с Иосифом Бродским: «Он приходил ко мне на Петроградскую, на Большой проспект, я к нему на Литейный, он читал стихи, а я ему свои…»

Это приносит пользу, если редактор настроен благожелательно; если он действительно хочет помочь, а не самовыразиться в критике, и если, читая текст приятеля, он замечает ошибки, которых не заметил в собственном тексте.