Дмитрий Миропольский – Как испортить хороший текст. От кульминации до финала (страница 41)
Есть люди, которые специально плачут, когда чистят морковку, чтобы лук не подумал, что он урод. Современным авторам в опасении литературных сапёров приходится вести себя примерно так же.
Последователи Крупской требуют переиздать в исправленном виде всю мировую классику, которая растлевает современного читателя, и уничтожить то, что невозможно исправить. Название знаменитейшего романа Агаты Кристи «Десять негритят» – в оригинале
Не надо писать с оглядкой на литературных сапёров из числа персонажей «Справочника психотерапевта», но самоцензуре приходится учитывать их существование и болезненную активность.
По медицинским причинам, обозначенным в «Справочнике» как дебильность, литературные сапёры не способны задуматься о том, что невозможно писать, не задевая чьих-то чувств. Более того, литература обязана задевать чувства, иначе грош ей цена.
Что в итоге?
Ещё одна «ошибка выжившего» из числа не самых очевидных:
№ 76 – верить в то, что можно проскользнуть сквозь цензурное сито, не пользуясь инструментом самоцензуры. Речь не о строгом юридическом значении терминов, а о бытовом понимании цензуры как любых внешних ограничений и самоцензуры как ограничений внутренних.
Не надо писать без самоцензуры: критический анализ собственного текста необходим, но при этом стоит помнить, что любой инструмент способен как принести пользу, так и причинить ущерб.
Не надо писать без учёта когнитивных искажений: знание о систематических ошибках подсознания поможет автору избегать логических ловушек и пользоваться ими для создания сюжетов и персонажей.
Не надо писать с оглядкой на литературных сапёров: самоцензуре необходимо лишь учитывать их существование и болезненную активность.
«Всякое существо рождается для того, чтобы познавать. А не для того, чтобы всем в этом мире понравиться», – пишет Макс Фрай. Каждому автору предстоит решить для себя, как настраивать самоцензуру, – при том, что и цензуры избежать всё равно не удастся…
…и в любом случае самоцензура прокладывает путь редактуре.
О редактуре
Существуют авторы, которые уверены сами и уверяют других, что из-под их пера сразу выходят законченные произведения. Подражать этому и не редактировать написанное – «ошибка выжившего» № 77.
Легендарный модельер Габриэль «Коко» Шанель советовала: «Прежде чем выйти из дома, посмотрите в зеркало и снимите одну вещь».
В литературе одной вещью не отделаться, но в любом случае, прежде чем отдавать своё произведение на суд читателей, стоит прочесть его самому, исправить неудачное и удалить лишнее. «У вас не будет второго случая произвести первое впечатление», – предупреждала та же Шанель. Текст придётся тщательно отредактировать, чтобы впечатление было наилучшим.
«Писать надо пьяным, а редактировать трезвым», – считал Эрнест Хемингуэй. Учитывая особенности биографии нобелевского лауреата, лучше оставить первую часть сентенции без комментариев и обратить внимание на вторую. Редактировать необходимо, причём находясь в наилучшей форме, с незамутнённым сознанием.
Удобно пользоваться рекомендацией романиста Нила Геймана: начинать работу над очередной частью текста с перечитывания и редактирования предыдущих частей. Это позволяет разогнаться, подхватить ритм и слог, прочувствовать стиль и сэкономить время на редактировании законченного текста целиком. Но полностью избавить себя от этой работы не удастся.
Не надо писать, считая первую версию произведения окончательной. Достаточно взглянуть на густые помарки в черновиках Пушкина, Гоголя, Толстого, Достоевского, Булгакова, Набокова и кого угодно ещё, чтобы убедиться в том, насколько придирчиво редактировали мастера едва ли не каждую фразу. Хотя, казалось бы, их опыт и талант позволяли сразу писать набело.
Неужели мастера не делали ошибок в редактуре?
Конечно, делали, как все живые люди. «Без грамматической ошибки я русской речи не люблю», – признавался на такой случай Пушкин.
Читателей Радищева и Крылова коробила «бо́льшая половина»: половины равны и не могут быть ни большей, ни меньшей.
«Из пламя и света рождённое слово» – говорилось в стихотворении Михаила Лермонтова, которое он принёс в журнал «Отечественные записки». Когда главный редактор указал на ошибку «из пламя» вместо «из пламени», Лермонтов не придумал, как её исправить, и хотел разорвать лист. Но стихи редактору так понравились, что он их всё же опубликовал.
«Очаровательная женщина лет двадцати пяти или двадцати шести, темноволосая». Так описал Констанцию Бонасье в романе «Три мушкетёра» Александр Дюма. Но позже она становится девушкой «с белокурыми волосами и нежным цветом лица».
У Фёдора Достоевского в романе «Преступление и наказание» Раскольников видит среди мебели «круглый стол овальной формы». По воспоминаниям сотрудника журнала, писателю сказали об этом, но он распорядился: «Оставьте всё как есть».
Одновременно в том же журнале начали публиковать роман «Война и мир», из-за которого Льва Толстого подняли на смех. Граф – знаток аристократической жизни – свёл персонажей в салоне Анны Шерер. Но эта дама была фрейлиной и по придворному статусу не могла ни держать салон, ни принимать гостей. Дальше читатели обратили внимание, что в июле Лиза Болконская беременна уже месяцев пять-шесть, а рожает лишь в марте, то есть её беременность длится около года. Находились ляпы и в романе «Анна Каренина». Например, в начале романа Долли – старшая сестра, а Натали – младшая, но в пятой части они меняются местами.
У Чехова в повести «Степь» знакомый споткнулся о фразу: «До своей смерти она была жива и носила с базара мягкие бублики». Чехов проверил текст по книге и сказал со смехом: «Действительно, как это я так недоглядел. А впрочем, нынешняя публика не такие ещё фрукты кушает. Нехай!» В его рассказе «Толстый и тонкий» публика кушала сперва «Нафанаил немного подумал и снял шапку», а потом «Нафанаил шаркнул ногой и уронил фуражку».
Артур Конан Дойль славился вниманием к деталям и точностью, как и его самый известный герой. Писатель повторял, что Шерлок Холмс применяет дедуктивный метод. Но большинство расследований великого сыщика основывалось не на дедукции, а на индукции – то есть переходе от частного к общему – и абдукции, позволяющей конструировать гипотезы из обрывочных данных.
Мастера не застрахованы от неудач в целом. Наталья Роскина – муза Николая Заболоцкого – вспоминала об Анне Ахматовой:
⊲
Дэна Брауна не отнести к мастерам литературы – лучше назвать его знаменитым автором, который неряшливо работает с информацией. К примеру, в романе «Код да Винчи» говорится, что Париж основан королями из династии Меровингов, хотя на пятьсот лет раньше город упоминал в своих записках Юлий Цезарь. То же касается библейского царя Давида, которого Браун назвал потомком «самого царя Соломона»: в действительности Соломон – сын Давида. И таких ляпов у этого автора полно…
…а с настоящим мастером Умберто Эко именно из-за дотошности произошёл курьёзный случай. Он специально поехал в Париж, чтобы выстроить маршрут героя будущего романа. Писатель прошёлся по ночному городу, отмечая особенности домов, положение луны, количество шагов между поворотами безлюдных улиц… Все детали Эко перенёс в книгу и даже назвал точную дату путешествия. Но ещё более дотошный читатель полез в старые газеты, и оказалось, что именно в ту ночь на пути героя горело большое здание. Безлюдные улицы, описанные в романе, были заполнены полицейскими, машинами пожарных и толпой зевак.
Можно ли обойтись без правок?
Для хорошего текста они неизбежны.
«Самый подходящий момент начать статью наступает, когда вы её успешно закончили. К этому времени вам становится ясно, что именно вы хотите сказать», – ухмылялся в усы Марк Твен.
Редактирование позволяет поставить нужное слово там, где – по замечанию того же Твена – вместо него случайно оказался троюродный брат. Правки позволяют уточнить авторское послание. Сумбур способен уничтожить даже лучшую мысль. Тогда искушённому читателю останется только вспоминать Иосифа Бродского:
⊲
Не надо писать того, что смотрится тёмным из-за невнятного изложения. Редактура даёт шанс добавить ясности в текст и повысить вероятность его превращения в бестселлер.
Российский афорист Эмиль Кроткий предупреждал: «Хороший рассказ должен быть краток, плохой – ещё короче». То же касается произведения любой формы, вплоть до романа-эпопеи. Редактирование – время сокращать, сокращать и сокращать написанное.