Дмитрий Миропольский – Как испортить хороший текст. От кульминации до финала (страница 40)

Автор должен понимать: если он в своём тексте продвигает идеи или использует приёмы, которые не поддержаны публичным дискурсом, и тем более если его идеи или приёмы противоречат дискурсу, – об успехе как массовой популярности, скорее всего, придётся забыть. Коллективное сознание инертно и не реагирует на то, к чему его не подготовили привычными способами.

Когнитивное искажение № 6 – предпочтение нулевого риска.

Если есть выбор: уменьшить небольшой риск до нуля или значительно уменьшить большой риск, – большинство выберет первый вариант. Поэтому если есть выбор: свести к нулю риск авиакатастрофы или многократно снизить число автомобильных аварий, – большинство выберет спасение самолётов.

Статистически для уменьшения числа жертв правильный выбор – это второй вариант, поскольку в авиакатастрофах гибнет несоизмеримо меньше людей, чем на дорогах. Но большинство иррациональным образом предпочтёт нулевой риск. Так спокойнее, даже если здравый смысл подсказывает, что шансы погибнуть в авиакатастрофе крайне малы.

Автору необходимо учитывать эту ловушку, принимая решения как относительно собственной писательской карьеры, так и относительно действий персонажей. В карьере лучше снижать большие риски. Массовой аудитории более понятна логика героя, который предпочитает нулевой риск.

Когнитивное искажение № 7 – эффект морального доверия.

Обладатель безупречной репутации или должности, которая ставит его вне подозрений, со временем начинает сам верить в свою безгрешность. Эта иллюзия может привести к мысли о том, что разовое нарушение или маленькая слабость не изменят ситуации. Так рушатся, например, карьеры политиков. Яркого борца за семейные ценности застают в борделе с проституткой. Противник нетрадиционных отношений сам оказывается гомосексуалом. Руководитель благотворительной организации запускает руку в её кассу и так далее.

Автору стоит обратить внимание на эту ловушку: она может стать основой сюжета и объяснить мотивы поступков персонажей.

Когнитивное искажение № 8 – фундаментальная ошибка атрибуции.

«Другие опаздывают, потому что непунктуальны, а я – из-за того, что меня не разбудили вовремя». Такая склонность объяснять чужие промахи личными недостатками, а свои – чужой виной и обстоятельствами ведёт к искажению объективной оценки происходящего и к неспособности отвечать за свои поступки.

Эта ловушка отражена в старинной пословице, которую приписывают многим знаменитостям: «У победы много отцов, поражение всегда сирота». Каждый готов приписать успех своим заслугам, но никто не торопится отвечать за неудачу.

В литературе такое когнитивное искажение может стать основой сюжета и объяснять мотивы безответственных поступков персонажей.

В писательской жизни за произведение полностью отвечает тот, чьё имя указано на обложке. Успехом, как и неудачей, автор обязан только себе. Причины всех огрехов произведения – личные качества писателя, а не старый компьютер, шум за окном, цензура, слабый редактор, плохой корректор, недостаток времени на работу или глупость читателей. Даже если недруги строят козни, они делают это не потому, что плохие, а потому, что реагируют на качества личности автора: завидуют положительным и ненавидят за отрицательные.

Атрибуция, то есть приписывание своей ответственности кому-то другому, – фундаментальная ошибка.

Когнитивное искажение № 9 – эффект Барнума.

Эту ловушку эффективно применял шоумен XIX века Финеас Барнум, хотя она в ходу с древних времён.

Многие верят в гороскопы, даже составленные, что называется, от фонаря, и считают расплывчатые астрологические прогнозы не случайными совпадениями, а проявлением тайных сил. Рождённые под любым знаком Зодиака при желании могут увидеть описание себя в любых, даже самых общих характеристиках.

Такое когнитивное искажение широко используют коучи и прочие манипуляторы.

Ловушка поджидает авторов, которые находят у себя родственные черты с успешным писателем и принимаются подражать знаменитости. Это может развлечь и доставить удовольствие, но вряд ли приведёт к успеху. Скорее, как раз наоборот.

Когнитивное искажение № 10 – эффект самоисполнения пророчества.

Эта ловушка может быть полезной. Например, в повести Александра Грина юной Ассоль предсказывают появление принца на корабле под алыми парусами. Девушка становится посмешищем для всей округи, но ведёт себя так, словно пророчество должно сбыться. О ней узнаёт капитан Грей, влюбляется в Ассоль, оснащает алыми парусами свой корабль и забирает девушку, посрамив насмешников.

Пророчество было шуткой, но сбылось благодаря действиям тех, о ком шла речь. Когнитивное искажение заставило их помогать исполнению пророчества, даже не отдавая себе в этом отчёта. Шансы на благополучный исход в подобных случаях заметно возрастают.

Польза для автора, попавшего в такую ловушку и поверившего предсказаниям успеха, – укрепление веры в себя. Он пишет и действует, помогая пророчеству сбыться. Но если всё же успеха не будет, возникнет серьёзная проблема. Одно дело – просто неудача, от которой никто не застрахован, и совсем другое – несбывшееся пророчество и рухнувшая система мироустройства, которая хоронит под своими обломками веру и надежду.

Кто такие литературные сапёры?

Бич современного писателя.

Термин появился во французской публицистике вместо уже устоявшегося англоязычного sensitivity readers – «чувствительные читатели».

Это самодеятельные цензоры, которые перепахивают литературное пространство и препарируют все тексты, попадающиеся им на глаза, в поисках оскорбления чувств – разнообразных дискриминаций по признакам расы, культуры, религии, языка и финансового положения; по возрасту, полу, избыточному или недостаточному весу, внешнему виду, инвалидности, сексуальной ориентации, политическим пристрастиям, служебному положению…

Если ещё можно понять, что такое ксенофобия, русофобия, исламофобия, антисемитизм и тому подобное, то значения терминов гроссофобия, мизогиния и дискриминация по латеральности многим придётся смотреть в словаре. А литературные сапёры благополучно справляются с огромным букетом выдуманных проявлений неполиткорректности, чтобы срочно сообщить о своих находках куда следует.

Это давняя практика.

В 1850 году после публикации первой же комедии Александра Островского «Свои люди – сочтёмся!» влиятельные московские купцы отправили императору коллективную жалобу на драматурга, который оскорбил чувства их сословия. Николай Первый запретил пьесу к постановке, а двадцатисемилетнего автора велел уволить со службы и отдать под надзор полиции.

Надзор был снят лет через шесть, после воцарения Александра Второго. Пьесу впервые представили на сцене только в 1861-м. Но и тогда Островский продолжал раздражать особо чувствительных сапёров. А когда в 1866 году вышла его драматическая хроника «Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский», автору не могли простить строки:

⊲

А всё ж не дело чёрному народу Судить бояр. Он должен их бояться Да слушаться; а дай ему почуять, Что он судья над нами, плохо будет: Он сам начнёт без царского указа Судить, рядить да головы рубить.

Первым литературным сапёром государственного уровня в Советской России стала Надежда Крупская. Жена вождя мирового пролетариата возглавляла Главный политико-просветительный комитет Народного комиссариата просвещения – Главполитпросвет – и озаботилась истреблением крамолы. За подписью Крупской по стране была разослана «Инструкция о пересмотре книжного состава библиотек и изъятии контрреволюционной и антихудожественной литературы». К «Инструкции» прилагался список книг, подлежащих изъятию и уничтожению.

В результате трёх чисток 1923, 1926 и 1930 годов российские читатели остались без произведений всех философов, начиная с Платона, Декарта, Канта, Ницше, Соловьёва и Шопенгауэра, и всей публицистики Льва Толстого. Была изъята любая религиозная литература, включая Евангелия, Тору с Талмудом и Коран. Под запрет попали басни Крылова, роман Достоевского «Бесы» и произведения Лескова. Из российских библиотек выбросили отдельные книги Михаила Булгакова, Евгения Замятина и Михаила Пришвина, все сочинения Аркадия Аверченко и Василия Немировича-Данченко, романы серии «Удивительные похождения Рокамболя» и приключенческие книги об индейцах Майн Рида. Под нож были пущены сказки, начиная с «Аленького цветочка» Сергея Аксакова, «Бовы Королевича» и «Еруслана Лазаревича». Главполитпросвет вычистил всю дореволюционную детскую литературу, начиная с романов Лидии Чарской и заканчивая некоторыми стихами и сказками Корнея Чуковского.

Максим Горький писал тогда нобелевскому лауреату Ромену Роллану о сумасшествии «старухи Крупской», но диагнозы невменяемых политиков мало помогают спасению книг…

…и всё же государственная система тотальной чистки не может сравниться с армией современных литературных сапёров, которые не обойдут вниманием ни единого автора. Писателей стало намного больше, чем сто лет назад, но и сапёров с компьютерным оборудованием для поисков того, что может их оскорбить, – легион.

Автор, сделавший своего персонажа тучным альбиносом, деревенским жлобом, жадным евреем, истеричной феминисткой, попом-гомосексуалом, продажным чиновником, медсестрой-наркоманкой, ленивым негром или вороватым кавказцем, очень рискует нарваться на литературных сапёров. Схватку с ними выиграть невозможно.