Дмитрий Миропольский – Как испортить хороший текст. От кульминации до финала (страница 26)

– высокомерие, или гордыня, во многих успешных произведениях выступает серьёзным мотивом действий героев и антигероев. Пьер Безухов, сделавшись графом и наследником огромного состояния, испытывает гордыню; то же чувство порождает у него желание убить Наполеона и препятствует общению с простыми солдатами. Лишь со временем на смену гордыне приходит чувство гордости, подталкивающее Пьера к достойным поступкам. В романе Достоевского «Преступление и наказание» гордыня заставляет Родиона Раскольникова поставить себя выше «тварей дрожащих» и приводит его к убийству;

– трагический недостаток, или гама́ртия, по Аристотелю – это личное качество героя, которое формирует его характер, становится причиной многих его поступков и бед. В романе Виктора Гюго «Собор Парижской богоматери» звонарь Квазимодо страдает от своего уродства. Раскольников считает трагическим изъяном свою нищету. В романе Курта Воннегута «Малый не промах» юный Руди тяготится чувством вины за случайное убийство, которое оставляет отпечаток на всей его жизни;

– прозрение, или анагно́рис, – осознание героем своих ошибок и обретение себя; в формулировке Аристотеля «переход от невежества к знаниям, который создаёт любовь или ненависть между людьми, предназначенными поэтом на доброе или плохое состояние». То есть это мощный писательский инструмент для выстраивания и разрешения конфликтов;

– возмездие, или немези́да, – то, что персонажи получают в результате своих поступков. Вдобавок свершение возмездия может быть целью героя или антигероя и выступать мотивом его действий.

Не надо писать, создавая технических персонажей, которых в профессиональной среде называют костылями. Случается, что автор придумал хорошую сцену или хочет, чтобы кто-то произнёс хорошую реплику. Для исполнения задумки никто из имеющихся персонажей не подходит – и на свет появляется персонаж-костыль. А мастер сокращает число персонажей до минимума, не распыляя внимание читателя.

Герой повести «Капитанская дочка» готовится к смерти во время бурана. Указать путь к человеческому жилью некому, и вдруг из снежной круговерти появляется мужик, чтобы спасти героя. Этот персонаж мог бы остаться костылём, но Пушкин использует его дальше. Сперва мужик получает награду, помогая герою проявить важные качества: щедрость, наивность и даже некоторую дворянскую спесь. А много позже этот же персонаж оказывается царём-самозванцем, снова спасает героя от неминуемой смерти и помогает ему устроить личную жизнь. Кстати, награда тоже играет в истории важную, а не техническую роль.

Если для реплики или сцены требуется персонаж-костыль – это плохая реплика или сцена, как бы ею ни дорожил автор. Костыли превращают рассказ в инвалида.

Не надо писать по схеме коучей из серии «10 шагов по созданию оригинального персонажа». Неоригинальны уже сами такие схемы, а то, что в них предлагается, скорее всего, пустая трата времени.

«Напишите личные и биографические сведения персонажа: имя, возраст, место рождения и проживания, а также базовые личные сведения вроде принадлежности к виду и полу». Это дословная цитата из инструкции коуча, вид и пол которого роли не играют.

Дальше тот же автор требует: «Объяснить роль персонажа в сюжете – герой, злодей, роковая женщина, мудрый старец или социальный работник… Описать основные черты внешности, привычную одежду, движения и позы… Описать происхождение персонажа, рассказать о прошлом и событиях, которые привели его в нынешнюю точку сюжета, рассказать о поступках персонажа и пережитых ситуациях, указать важные события, которые сформировали характер… Перечислить личные качества, таланты и достижения персонажа. Обдумать 5–10 действительно важных качеств. Указать возможные таланты вроде способности хорошо петь, быстро бегать или использовать заклинания. Затем рассмотреть основные достижения персонажа, которыми он может гордиться. Описать его отношение к жизни. Персонаж оптимист, пессимист или реалист?..»

Перечислять фантазии коуча можно долго. А результатом труда жертвы коучинга, кроме потраченного времени, станет обстоятельное досье, которое сделает честь сотруднику следственных органов, но вряд ли пригодится писателю. Скорее, в процессе выполнения инструкции он забудет, зачем начал сочинять личное дело выдуманного персонажа, и останется с толстенным томом бесполезных записок на руках.

Персонаж формируется для воплощения идеи, для развития сюжета в историю, для создания и разрешения конфликтов, которые выражают смысл рассказа, а не наоборот. Если же всё это натягивать на личное дело уже выписанного персонажа, результат будет фатальным.

Подробности возникнут в процессе работы: история сама подскажет, о каких конкретных качествах персонажа необходимо срочно сообщить читателю – будь то место рождения, способность хорошо петь, любимые позы или склонность к пессимизму. А для начала достаточно представить себе персонажа и тем более героя в общем виде, для которого важны:

– минимальный набор личных характеристик, уместных для роли, которую предстоит сыграть персонажу: школьница с многолетним армейским опытом выглядит недостоверно;

– особенности привычек и внешности, которые существенны для предстоящих событий;

– наиболее важные свойства характера, определяющие линию поведения персонажа; наиболее яркие проявления этих свойств: целеустремлённость или разгильдяйство, авантюризм или расчётливость и так далее;

– свойства, которые конфликтуют хотя бы с одним важнейшим свойством характера, мешают ярким проявлениям и делают персонажа живым человеком, а не идеальной шпалой;

– ключевые эпизоды биографии героя, имеющие непосредственное отношение к сюжету и способствующие развитию событий: например, это может быть событие, которое оставило чувство вины;

– особенности отношений персонажа с остальными персонажами: то, что станет причиной их конфликта или сотрудничества.

Не надо писать, перегружая читателя избыточной информацией о персонаже.

Если автор хочет стереть грань между персонажем и читателем, чтобы читателю проще было увидеть в персонаже себя или знакомого, то чем меньше подробностей сообщается об этом персонаже, тем лучше. Приём работает особенно хорошо, когда произведение написано от первого лица. Читатель будет мысленно произносить текст как собственный монолог и волей-неволей поставит себя на место рассказчика.

Если одежда персонажа не имеет значения, не надо упоминать костюм и тем более описывать покрой, материал и цвет.

Если имя и отчество не играют роли, персонажу достаточно фамилии.

Не надо писать, запутывая читателя витиеватыми, плохо запоминающимися и безвкусными именами персонажей. Неспроста Бунина возмущал обладатель благозвучной дворянской фамилии Бахтин, который называл свою жену Лизухой. В жизни такое случается, но речь о литературе.

Созвучные имена персонажам тоже противопоказаны, если они появились не сознательно, как у Гоголя в «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Если же у автора без нужды мелькают рядом Георгий Константинович и Григорий Константинович, это собьёт с толку многих читателей.

Удобно давать персонажам имена и фамилии, которые начинаются на разные буквы. Дополнительный плюс для автора и читателя, если у фамилий разные окончания. Удачная троица – Гомер, Мильтон и Паниковский в романе «Золотой телёнок»: даже при желании трудно перепутать, как Ильфа с Петровым.

Не надо писать, заставляя всех персонажей говорить одинаково. Даже в одном социальном слое, в одном кругу, в одной компании и в одной семье люди говорят по-разному. Персонажи должны по возможности отличаться речевыми характеристиками: длиной и способом построения фраз, лексиконом, интонациями, индивидуальными особенностями вроде заикания или сорных слов.

В романе «Тайна трёх государей» стареющий отставной офицер говорит мало, только по делу и короткими фразами. Он может рассказать бородатый анекдот, но к месту. Может выразить озадаченность присказкой: «Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд» – для него это вполне органично. А компаньон, который вдвое моложе и работает научным сотрудником в историческом музее, не прочь порассуждать, ввернуть в разговор цитату – и мямлит в сложных ситуациях.

В романе «1814 / Восемнадцать-четырнадцать» простенькая привычка персонажа – использовать сорное слово: «Что же, господа… Послужим ещё, значить, России-матушке! Верой, значить, и правдой» – отделяет его от остальных, более красноречивых обитателей Царскосельского лицея. В том числе и с помощью этой речевой характеристики прекрасный актёр Алексей Гуськов создал один из самых запоминающихся образов в экранизации романа. Нестандартная речь заставляет и зрителя, и читателя слушать внимательнее.

Рассказы-монологи Славы Сэ мгновенно узнаваемы благодаря особенностям авторской речи: коротким ёмким фразам, ироничной и самоироничной интонации, умению находить необычные яркие образы для описания быта… И главное – всё, что говорит лирический герой, он говорит с улыбкой, которую в буквальном смысле слышно. Этот нюанс упускают из виду многочисленные подражатели: добрая улыбка – совсем не то же самое, что саркастическая усмешка или сатирическая ухмылка.

Одной из характерных черт стиля Гоголя была способность «умело смешивать русскую и украинскую речь, высокий стиль и жаргон, канцелярский, помещичий, охотничий, лакейский, картёжный, мещанский, язык кухонных рабочих и ремесленников, вкрапляя архаизмы и неологизмы в речь как действующих лиц, так и в авторскую речь», – со знанием дела писал поэт-символист Андрей Белый. Примечательно, что архаизмы и неологизмы, от злоупотребления которыми предостерегает антикоучинг, Гоголь использовал как оправданные и даже необходимые элементы художественного приёма.