Впрочем, герой может не победить, а проиграть, и катарсис не обязательно приносит ощущение лёгкости. Примером служит роман Уильяма Хьёртсберга «Падший ангел» – детективный мистический триллер, известный в России скорее по экранизации «Сердце ангела» режиссёра Алана Паркера с кинозвёздами в главных ролях. Там катарсис приходится на самую жуткую сцену, когда у героя пропадает последняя надежда на благополучный исход событий.
Мораль, или смысл произведения – то, что хотел сказать автор, – всё реже описывают словами в финале, как это сделал Пушкин:
⊲
А Балда приговаривал с укоризной:
«Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной».
Всё же «Сказка о попе и о работнике его Балде» написана в 1831 году и стилизована под образцы ещё более давнего прошлого, когда историю полагалось заканчивать моралью. К тому же финальная фраза у Пушкина не исчерпывает всех смыслов сказки.
Сейчас обычно нет нужды морализировать открытым текстом. Если читатель становится соучастником творческого процесса, то и мораль – это результат «беззвучной внутренней беседы души с самой собой», как говорил древнегреческий философ Платон, давший этой беседе название дианойя.
Не надо писать на одной ноте. Сам писатель может не проявлять эмоций, избегать любых оценок и вообще будто бы отсутствовать в произведении: этим приёмом успешно пользовался Набоков…
…но читатель должен быть эмоционально вовлечён в историю для достижения катарсиса и подведён к внутренней беседе. Молчание читательской души – признак плохой книги.
Перевёртыш не только производит впечатление на читателя. Он активизирует дианойю и способствует самостоятельному раскрытию смыслов. Этот приём бывает неявно выраженным в крупной форме романа. Но чем короче рассказ, чем ближе он по форме к анекдоту, тем острее перевёртыш требуется в тексте, особенно в финале.
Как использовать перевёртыш?
Неожиданно.
На перевёртышах построены многие фольклорные истории.
⊲
Старушка на улице торгует редиской по пятьдесят рублей пучок. Каждый день мимо проходит молодой человек и не берёт редиску, но суёт продавщице полтинник.
Однажды старушка, получив деньги, цепко хватает парня за руку. Он улыбается:
– Вы, – говорит, – хотите наконец-то сказать спасибо и узнать, почему я плачу вам полсотни, а редиску не беру?
– Мне плевать, – отвечает старушка. – Просто редиска теперь по сто рублей.
Одна удачная финальная фраза может превратить рядовой сюжет в историю с драматургией. Всем известно, что слоны обладают прекрасной памятью; многим знакомы трогательные рассказы о слоновьей благодарности…
⊲
Турист, путешествуя по Африке, встретил раненого слона, вытащил у него из ноги копьё и обработал рану. А годы спустя он оказался в цирке, где выступали слоны. Вдруг один из слонов покинул арену, подошёл к туристу, обхватил его хоботом – и со всей силы ударил головой об пол. Это был не тот слон.
Великий мастер финального перевёртыша – писатель О. Генри. У него есть образцовый рассказ «Пока ждёт автомобиль», где последняя фраза меняет персонажей ролями и неожиданным образом переворачивает всю историю…
…а самый короткий рассказ О. Генри – с которым он, по слухам, выиграл некий конкурс, – короче многих анекдотов, но при этом содержит полноценную историю в трёх частях и перевёртыш:
⊲
Шофёр закурил и нагнулся над бензобаком посмотреть, много ли осталось бензина. Покойнику было двадцать три года.
Иван Бунин, мастер по другой части, в 1944 году сумел удивить поклонников живописнейшим, поэтичнейшим и необычно коротким рассказом «Сто рупий», где тремя словами финальной фразы расчётливо перевернул и уничтожил всю живопись и поэзию.
Перевёртышами могут служить не фразы, а сюжетные повороты. Пример в продолжение автомобильной темы:
⊲
В 1920 году правитель богатейшего индийского княжества, махараджа Джай Сингх Прабхакар, прибыл с визитом в Лондон. Там он отправился на прогулку без свиты, в простом костюме, и заглянул в магазин компании «Роллс-Ройс». Продавцы не стали с ним разговаривать: они приняли темнолицего махараджу за обычного мигранта средних лет из британской колонии.
Взбешённый Джай Сингх велел своему казначею купить все шесть «роллс-ройсов», которые продавались в магазине. Роскошные автомобили были отправлены в столицу княжества и переданы городскому муниципалитету для уборки улиц и вывоза мусора.
Эта новость вместе с фотографиями «роллс-ройсов», обвешанных вениками, разлетелась по всему миру. Репутация компании рухнула. Безумно дорогие лимузины, которые ещё вчера были мечтой миллионеров, перестали покупать: никто не хотел ездить на индийском мусоровозе и сделаться объектом насмешек.
Владельцы компании принесли махарадже публичные извинения и подарили ещё шесть «роллс-ройсов». Только после этого Джай Сингх перестал позорить «Роллс-Ройс».
Неожиданный поступок махараджи – это перевёртыш, который направляет историю в совершенно новое русло.
Владимир Войнович для создания перевёртыша пользуется парадоксом, свойственным анекдоту: «Дела в колхозе шли плохо. Не сказать, что совсем плохо, можно даже сказать – хорошо, но с каждым годом всё хуже и хуже». Это цитата из произведения «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина», жанр которого заявлен именно как роман-анекдот.
Опытный автор может перевернуть самую суть разговора при помощи парадокса. Этот приём известен как минимум с XVI века – со времён расцвета комедии дель арте, на персонажа которой Пушкин ссылался в переписке:
⊲
Пошлость и глупость обеих наших столиц равны, хотя и различны, и так как я притязаю на беспристрастие, то скажу, что, если бы мне дали выбирать между обеими, я выбрал бы Тригорское, – почти как Арлекин, который на вопрос, что он предпочитает: быть колесованным или повешенным? – ответил: я предпочитаю молочный суп.
Пушкину вторил Курт Воннегут, который вряд ли читал письма русского классика, но прекрасно разбирался в литературе и воевал во Вторую мировую. На вопрос: «Что бы вы выбрали – убить или быть убитым?» Воннегут ответил: «Я бы выбрал мотоцикл».
Перевёртыш может содержаться в ключевом образе произведения. Обыденное заставляет взглянуть на себя необычным образом и воспринять по-новому.
⊲
Был в Каспийском море остров Четыре Бугра. В тамошнем порту швартовались самые большие суда, которым габариты не позволяли пройти в Волгу. После Персидского похода в 1722 году Пётр Первый распорядился поставить на острове маяк. Деревянную конструкцию трепали бури и шторма, её несколько раз восстанавливали, а в 1876-м возвели кирпичное сооружение – на века, с чугунной винтовой лестницей внутри и смотровой площадкой наверху.
В начале XX века уровень воды в Каспии начал падать, судоходство затихло, порт исчез, но Четырёхбугорный маяк ещё работал в помощь небольшим рыболовецким судам. В 1930-х вода окончательно ушла и остров стал частью неоглядной степи, посреди которой до сих пор высится навигационная башня.
Sic transit gloria mundi – так проходит мирская слава. Маяк на безлюдной равнине, в трёх десятках километров от моря, стал жутковатым символом абсолютной бессмысленности существования и навевает философские мысли – особенно тому, кто не знает его историю.
Маяк в степи – сильный образ, но…
Не надо писать, превращая в героя предмет или объект, если только он не очеловечен. Зато кирпичная башня с богатой историей может переворачивать истории жизни людей, связанных с маяком на разных этапах его существования.
Перевёртыш с постепенным перемещением внимания позволяет провести читателя через цепочку ассоциаций от бездушного предмета к человеческим историям и, сделав рондо, вернуть к началу.
⊲
Гинея – это золотая британская монета, которая была в ходу с 1663 года. Её номинал составлял двадцать один шиллинг, то есть фунт стерлингов плюс один шиллинг – чуть больше 450 граммов серебра и ещё пять сотых фунта.
Джентльмены продолжали вести расчёты в гинеях даже после 1816 года, когда монета вышла из обращения. У Артура Конан Дойля напарник Шерлока Холмса, ветеран войны в Афганистане доктор Джон Ватсон тратил на безбедную жизнь две гинеи за три дня. У того же автора в рассказе 1892 года «Палец инженера» героя спрашивают: «Вас устроят пятьдесят гиней за одну ночь работы?»
Это были большие деньги для конца XIX века и очень большие для 1760-х годов, когда Кэтрин Мария «Китти» Фишер брала за одну ночь работы сто гиней – месячный доход весьма респектабельного джентльмена.
Китти знала себе цену.
О её красоте писали в дневниках современники во главе с основоположником жанра готического романа Хорасом Уолполом.
Первый президент Королевской академии художеств Джошуа Рейнольдс увековечил Китти Фишер в образах Клеопатры и Данаи.
Конкурировать с ней во всём Лондоне могла только красавица-аристократка Мария Ганнинг, графиня Ковентри, – но Китти обыграла и эту соперницу: она сделалась любовницей графа Ковентри…
…а ещё Китти Фишер была знаменитой куртизанкой, сто гиней за ночь. Этой стороне её талантов посвящены сохранившиеся похабные стишки и порнографические рисунки.
Богатые зарубежные туристы считали делом принципа во время визита в Лондон провести ночь с Китти. Казалось бы, Джакомо Казанова тоже обязан был исполнить приятный ритуал. Но знаменитый герой-любовник отказался, заявив, что с женщинами в постели объясняется только по-французски, а британская куртизанка не знает французского языка.
