Дмитрий Миропольский – Как испортить хороший текст. От кульминации до финала (страница 23)
Огромный срок ничего не говорит о литературных достоинствах книги, но производит сильное впечатление и выделяет её из общего потока публикаций. Чего и добиваются рекламисты. Справедливости ради: биография физика-ядерщика Роберта Оппенгеймера не только награждена Пулитцеровской премией, одной из самых престижных в американской литературе, но и на редкость успешно экранизирована знаменитым режиссёром Кристофером Ноланом.
Есть писатели, которые пользуются другими несложными трюками для привлечения внимания.
Канадку Шилу Тети газета
Как Тети привлекает читателей? Например, на первых же страницах книги жалуется, что её стошнило во время орального секса, но она мужественно продолжила процесс; описывает свои ощущения и продолжает в том же духе. Всё у неё плохо, ничего не получается…
О следующей книге Тети рассказывает так: «В моём распоряжении были дневниковые записи примерно за десять лет (написанные урывками, на компьютере). Я поместила их в
Мало того, что это автофикшн, имеющий такое же отношение к художественной литературе, как хоккей к фигурному катанию. Тексты в алфавитном порядке, пропущенные через математическую таблицу, напоминают «Повесть про Петра Петровича»: «Поручик пятьдесят пятого Переяславского пехотного полка получил по почте приятное письмо…» Упор снова делается на титанический труд и технические фокусы, которые к литературе не имеют отношения вообще, но привлекают внимание публики.
Антикоучинг не посягает на свободу автора в выборе выразительных средств. Речь о том, что перечисленные трюки, как и многие другие, не заставят читателей воспринять замысел, но подтолкнут к попытке восприятия, а для начала сфокусируют внимание аудитории на писателе и его произведении.
Что в итоге?
Следующие, связанные с предыдущими «ошибки выжившего»:
№ 64 – копировать чужие привычки, которые вроде бы помогли кому-то приблизиться к успеху;
№ 65 – пытаться создать в литературе нечто, когда сказать нечего, и
№ 66 – надеяться, что военная тема или другой всегда актуальный и деликатный материал сам по себе гарантирует успех;
№ 67 – считать, что в мире книг предложение определяется спросом.
Не надо писать, копируя привычки знаменитых писателей: подражания заслуживает только их постоянное развитие.
Не надо писать, надеясь только на образование: оно не заменит ни образованности, ни чтения в поисках образцов писательских техник и способов применения инструментов писателя.
Не надо писать, если сказать нечего и если нет понимания того, зачем пишутся книги.
Не надо писать, питая себя злобой и ненавистью: это плохой двигатель для творчества, в отличие от любви с прочими добрыми чувствами, которые помогают породить и воплотить самые достойные замыслы.
Не надо писать, превращая смерть в приключение: мастера литературы, и особенно фронтовики всех времён, трактовали войну не как увлекательную бойню – для них она была понятием болезненным, глубоким и сложным.
Не надо писать в расчёте на то, что предложенный читателю текст обязательно воспользуется спросом: собственных достоинств текста недостаточно, чтобы привлечь к нему внимание и гарантировать спрос.
Не надо писать пустые диалоги, где люди ни о чём не говорят: в отличие от жизни, в литературном тексте остаётся только то, что действительно необходимо.
Авторский замысел так или иначе воплощён в любой книге. А её место в литературе будет во многом зависеть от того, насколько удачно автор сумел использовать профессиональные инструменты писателя и драматурга.
О драматургии
Термин упомянут в «Антикоучинге» уже много раз, но ни разу не пояснён. Давно пора уточнить, о чём же всё-таки речь.
Что такое драматургия?
«Теория построения драматических произведений», – отвечает в толковом словаре Сергей Ожегов.
Драматических, то есть содержащих драму – «переживания, которые причиняют нравственные страдания», как сказано у Ожегова. Насколько тяжелы эти страдания, решает автор, а вслед за ним – читатели.
Теория построения произведений идёт от практики, которая сложилась в глубокой древности, когда ещё не существовало литературы для чтения и авторы писали драмы для представления на сцене…
…но за прошедшие тысячелетия суть не изменилась. Драматургия по-прежнему состоит в специфической организации литературного материала.
Фабула лишена драматургии: это последовательность событий. Сюжет – последовательность, в которой о событиях узнают читатели. Драматургия позволяет создать сюжет и превратить его в историю. Материал при этом организуется так, чтобы будить сознание читателя, воздействовать на его эмоции и подогревать любопытство.
История состоит из реакций героев на события сюжета. От писателя ждут истории, у которой есть начало, середина и конец.
В начале завязывается конфликт – возникает противоречие героя с самим собой, с антигероем, с обстоятельствами или силами природы: об этом была речь при разборе сюжетов мировой литературы. Определяется цель героя, проясняются мотивы его поступков и задаются препятствия, которые герою придётся преодолеть на пути к цели.
Не надо писать историю, где цель, мотивы и препятствия непонятны читателю, иначе у него не возникнет ни желания сопереживать герою, ни нужных эмоций, ни любопытства к происходящему.
Цель должна быть ясной. Мотивы – убедительными. Об этом писал Марк Твен в «Литературных грехах Фенимора Купера». Отрицательный персонаж поступает плохо не просто потому, что автор наклеил на него ярлык: «плохой». Положительный персонаж поступает хорошо не из-за ярлыка «хороший». У любого поступка должен быть мотив – стремление удовлетворить конкретную потребность.
У Анны Карениной возникает конфликт с обстоятельствами. Её цель – обрести личное счастье в любви. Этому препятствует не столько светская молва, сколько законы церкви и государства, которые максимально усложняют развод и ставят разведённую женщину вне общества. Мотивы решительных действий героини – желание прекратить супружеские отношения с нелюбимым человеком и выстроить отношения с любимым.
В середине хорошей истории происходят перипетии – сюжетные повороты. Аристотель называл их
В повести Лескова «Очарованный странник» раскачивается маятник судьбы главного героя, как ему предсказано: «Будешь ты много раз погибать и ни разу не погибнешь, пока придёт твоя настоящая погибель». Крепостной крестьянин становится виновником чужой смерти, демонстрирует глупую удаль, подвергается наказанию, делает попытку самоубийства, становится вором, запойно пьёт, ухаживает за ребёнком-инвалидом, бьётся на дуэли, попадает в плен, обзаводится семьёй, получает свободу, растрачивает казённые деньги, переживает страстную любовь, воюет на Кавказе, становится офицером, служит по гражданской части, поступает в актёры, оказывается в монастыре, но и оттуда рвётся на войну, чтобы «помереть за народ»…
Не надо писать историю, где события развиваются линейно и без поворотов: это пересказ фабулы, которого достаточно для автофикшн, но мало для художественной литературы.
У Грибоедова персонаж комедии «Горе от ума» объясняет своё появление на женской половине господского дома: «Шёл в комнату, попал в другую». Прекрасная иллюстрация сюжетного поворота.
В конце драматургически выстроенного литературного произведения героя и читателя ждут финальный перевёртыш, катарсис и мораль.
Если сюжетные повороты по ходу истории превращают действия в свою противоположность, то финальный перевёртыш может изменить восприятие ключевых персонажей и всей истории. В хорошем детективе преступником оказывается персонаж, который вызывал наименьшие подозрения. А в очень хорошем детективе Агаты Кристи «Убийство в Восточном экспрессе» преступниками оказываются все, кого вообще нельзя было заподозрить.
Катарсисом называют максимальный всплеск эмоций. «Лучший в мире кинозал – человеческий мозг, и ты понимаешь это, когда читаешь хорошую книгу», – говорил прославленный режиссёр Ридли Скотт. Современный читатель требует писать книгу так, чтобы он посмотрел фильм в кинозале собственного мозга. Если писателю это удаётся, жизнь персонажей и перипетии сюжета захватывают читателя настолько, что вымышленная история становится реальностью. Напряжение растёт, читатель сопереживает герою всё больше…
…и приходит к наивысшей точке собственных переживаний. Это катарсис – эмоциональное очищение и освобождение. Оно часто совпадает с моментом, когда герой прошёл через все препятствия и достиг цели.