Дмитрий Миропольский – Как испортить хороший текст. От кульминации до финала (страница 21)

Не надо писать, питая себя ненавистью. Это плохой двигатель для творчества. А благодарность, любовь и другие чувства добрые, которые – по собственному утверждению – воскрешал лирой Пушкин, помогают породить и воплотить самые достойные замыслы.

Добро должно побеждать?

Добро не может победить: оно не воюет.

Добро противостоит злу. И, как бы патетично это ни звучало, именно писатели первыми среди представителей творческих профессий могут воздать злу по заслугам, показывая его разницу с добром.

На этой разнице играют главные темы художественной литературы – любовь и смерть, которые неизбежно сталкиваются в книгах о войне и управляют воплощением замысла.

Если вспомнить успех военных историй Льва Толстого, Эрнеста Хемингуэя, Михаила Загоскина, Артуро Переса-Реверте, Виктора Некрасова, Курта Воннегута, Виктора Курочкина, Генриха Бёлля, Исаака Бабеля, Юрия Бондарева, Виктора Астафьева и других фронтовиков; если вспомнить, что война была постоянно на слуху задолго до Гомера, который рассказал о Троянской войне; если вспомнить, что война остаётся на слуху до сих пор, – можно решить, что проза о войне имеет высокие шансы на успех.

В действительности это – «ошибка выжившего» № 66. Военная тема, как и любая другая, сама по себе не гарантирует успеха. Зато чем сложнее и деликатнее материал, тем больше опасность с ним не совладать.

Все перечисленные писатели знали войну не понаслышке и сами воевали, подобно многим своим успешным коллегам. А Эрих Мария Ремарк – один из самых известных военных авторов, который после тяжёлого ранения больше года провёл в госпиталях, – в статье 1957 года «Зрение очень обманчиво» предупреждал желающих писать о войне:

⊲

Проблема войны состоит в том, что люди, которые её хотят, не ожидают, что на ней им придётся погибнуть. А проблема нашей памяти – в том, что она забывает, изменяет и искажает, чтобы выжить. Она превращает смерть в приключение, если смерть тебя пощадила. Но смерть – не приключение: смысл войны в том, чтобы убивать, а не выживать. Поэтому лишь мёртвые могли бы рассказать нам правду о войне. Слова выживших не могут передать её полностью.

Уж если самые успешные из тех, кому довелось воевать, справляются с военной темой лишь отчасти, тому, кто пороху не нюхал, надо крепко подумать, прежде чем за неё браться.

Не надо писать, превращая смерть в приключение. Исторический опыт показывает: если кто-то решил выпустить противнику кишки, значит, он автоматически позволяет сделать с собой то же самое. Мастера литературы всех времён трактовали войну не как увлекательную бойню, для них она была понятием глубоким и сложным.

Добро не воюет, но зло воюет с добром, и не на полях сражений, а в душе человека. Если побеждает зло – начинается война фронтовая, где стреляют и убивают. А подготавливает её внутренняя война, лишённая батальных эффектов. Через такую войну в душе прошли персонажи вполне «мирных» произведений литературы.

Эту войну проиграли помещики в поэме Николая Гоголя «Мёртвые души».

Эту войну выиграл рецидивист Егор Прокудин в киноповести Василия Шукшина «Калина красная».

Эту войну проиграли отставной военный Дмитрий Карамазов и слуга Павел Смердяков в романе Фёдора Достоевского «Братья Карамазовы».

Эту войну выиграл разбойник Варавва в одноимённом романе нобелевского лауреата Пера Лагерквиста.

Эту войну проиграл денди Дориан Грей в романе Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея».

Эту войну выиграл крестьянин Иван Флягин в повести Николая Лескова «Очарованный странник»…

О духовно-нравственной войне способен писать любой автор, потому что она задевает каждого. Любое достойное произведение художественной литературы – это история о войне зла с добром.

Формы и замыслы таких произведений сильно различаются, но в жанровом отношении различие одно: комедия – вроде гоголевского «Ревизора» или «Женитьбы Фигаро» Бомарше – описывает битву зла с добром весело и достаточно безобидно, а в драме и тем более в трагедии противостояние часто заканчивается не только гибелью души, но и смертью героев.

Замысел о любви выглядит проще?

На усмотрение автора.

«Любовь – не вздохи на скамейке и не прогулки при луне», – считал поэт Степан Щипачёв. Кто-то станет с ним спорить, а кто-то вспомнит, что даже в примитивных рассказах о любви добро противостоит злу. Духовная война продолжается, и смерть ходит где-то поблизости.

Предшественники Шекспира столетиями пересказывали частную историю самоубийства Ромео и Джульетты, а Шекспир поднял её на высоту глобальных обобщений. Сама история при этом сохранилась до деталей: событийный ряд соответствует новелле Маттео Банделло. Но великий мастер превратил криминальную хронику в рассказ о войне в чистых душах, об их противостоянии окружающему злу и о такой любви, которую сотни лет мечтают испытать читатели, чем бы это ни грозило.

Глубину замысла определяет автор. И он же выбирает средства воплощения замысла.

Супружеская неверность с незапамятных времён служила пищей для сплетников. Гюстав Флобер в романе «Госпожа Бовари», а вслед за ним Лев Толстой в романе «Анна Каренина» и повести «Крейцерова соната» сумели, как Шекспир, поднять пошлую сплетню с трагическим финалом до уровня художественной концепции.

Эти замыслы были воплощены настолько удачно, что всколыхнули общество целиком, перешагнув границы читательской аудитории. Флобера во Франции отдали под суд за оскорбление морали. «Крейцерова соната» была запрещена не только в России, но и в США. Впрочем, запреты лишь способствовали росту популярности этих произведений, которые сейчас входят в золотой фонд мировой литературы.

Автор сценариев к фильмам великих режиссёров-неореалистов, итальянский поэт, писатель и драматург Тонино Гуэрра говорил:

⊲

Всё имеет свой конец, и любовь всегда уходит. Но при этом перетекает в другое чувство, которое может оказаться сильнее влюблённости.

Сегодня браки недолговечны, и бывшие влюблённые лишаются великого открытия: как это прекрасно – идти к смерти вместе, держась за руки. Многим кажется, что новые отношения принесут более сильные ощущения. Это не так.

В итальянском языке есть слово, которое невозможно перевести на русский, – «волер бене». В дословном переводе – хотеть хорошо. Есть «аморе» – любовь, а есть «волер бене». Это когда к человеку относишься так, что нет никого ближе. «Аморе» держится на физическом наслаждении. Самое сильное чувство – это когда «аморе» перерастает в «волер бене». Оно приходит только через годы, прожитые вместе и не унесшие доверия. Потеря такой долгой связи более трагична, чем потеря любви и уж тем более физического наслаждения. Потеря «волер бене» – это и есть настоящее, глубокое одиночество, абсолютная пустота.

Вероятно, надо прожить долгую жизнь, чтобы прийти к мудрости девяностолетнего Тонино и воплощать замыслы с таким дальним прицелом. У намного более молодых авторов есть соблазн писать о любви, не копая глубоко и основываясь только на личном опыте. Лев Толстой в начале творческого пути так и поступал, а спустя годы поделился записями с женой. Она оставила заметку:

⊲

Читала я его планы на семейную жизнь. Бедный, он ещё слишком молод был и не понимал, что если прежде сочинишь счастие, то после хватишься, что не так его понимал и ожидал. А милые, отличные мечты.

Молодость прекрасна. Речь не о ней, а о жизненном багаже молодых авторов. Даже яркий, но пока ещё скудный опыт не позволит глубоко копнуть в любовной литературе…

…хотя писателю, который стремится к успеху, всё-таки стоит копать поглубже. Хорошие инструменты для этого – интеллект и профессиональный подход к делу.

Фантазировать о любви, «сочинять своё счастие» тем проще, чем моложе автор. Некоторые не ограничиваются сочинительством, идут дальше и публикуют под видом литературы собственную интимную переписку из мессенджера. Тех, кому это кажется смелым, остроумным и современным решением, ждут сюрпризы.

Во-первых, акт эксгибиционизма слабо связан с литературой.

Во-вторых, нынешних остроумцев опередил Фёдор Достоевский: роман «Бедные люди» – это переписка Макара Девушкина с Варей Добросёловой. Достоевский совершенствовал текст двадцать лет и добился того, что письма двух молодых людей середины XIX века интересны читателям по сей день. А нынешний текст из мессенджера обычно вызывает интерес, только если автор – медийный персонаж. Причём интерес этот не литературного свойства, а сродни любопытству в зоопарке.

Автор умный, эрудированный и желающий развиваться воплощает действительно оригинальные замыслы, а не лежащие на поверхности. В поиске таких замыслов случаются маленькие и большие открытия. Чем более неожиданным будет ископаемое, тем больше вероятность того, что замысел заинтересует читателей.

Каждый копает в той области, где интереснее, в первую очередь, ему самому. Для одних авторов это быт, работа, личная жизнь, отношения с окружающими. Для других – научные сферы: история, этнография, краеведение, физика, криминалистика, фольклор, филология…

Например, есть в грузинском языке тонкость, о которой знают не все грузины. Речь о смысле слова генацвале. Когда шутники удачно или неудачно имитируют грузинскую речь, или когда действительно говорят по-грузински, или когда грузины говорят по-русски, но употребляют это слово, обычно имеют в виду значения дорогой, брат и даже господин. Всё не то.