Дмитрий Миропольский – Как испортить хороший текст. От кульминации до финала (страница 19)

Самый, самый близкий, дорогой, нужный мне человек… Достоевский как опора Толстого находится далеко за рамками разговора о стиле и слоге, но духовная связь двух классиков имеет отношение к литературе как таковой. Личные качества играют для писателя куда бо́льшую роль, чем для представителя другой профессии. Толстой велик, в том числе, способностью открыто признавать свои недостатки и восторгаться чужим мастерством – «хорошим, настоящим».

Безжалостный Николай Чернышевский мало критиковал Толстого, но с упоением громил его многолетнего друга:

⊲

Я знавал Фета. Он положительный идиот: идиот, каких мало на свете. Но с поэтическим талантом. И ту пьеску без глаголов он написал как вещь серьёзную. Пока помнили Фета, все знали эту дивную пьесу, и когда кто начинал декламировать её, все, хоть и знали её наизусть сами, принимались хохотать до боли в боках: так умна она, что эффект её вечно оставался, будто новость, поразительный.

Здесь обратный случай: Фет как стилист был велик и недосягаем, но как преуспевающий помещик вызывал бешеную ярость у революционно настроенного поповского сына Чернышевского. При этом помещики Некрасов и Толстой таких чувств не удостоились. Свою принадлежность к реакционному классу оба компенсировали активной общественной деятельностью. Некрасов, сверх того, владел журналом, где трудился Чернышевский, – и напечатал роман «Что делать?». Какая уж тут критика…

Зато Фет подливал масла в огонь: он каждый день отправлялся инспектировать своё обширное поместье на таратайке, которую таскал осёл по кличке Некрасов. И, несмотря даже на это, Чернышевский – как честный профессионал – открыто признавал отсутствие у себя литературного таланта и говорил о таланте Фета.

Высмеянный Некрасов тоже отзывался о недруге в превосходных степенях и называл Фета единственным конкурентом Пушкина. «Пьеска без глаголов», полтораста лет назад поражавшая виртуозным стилистическим приёмом, – это знаменитые стихи, которые не забыты и сегодня:

⊲

Шёпот, робкое дыханье, Трели соловья, Серебро и колыханье Сонного ручья, Свет ночной, ночные тени, Тени без конца, Ряд волшебных изменений Милого лица, В дымных тучках пурпур розы, Отблеск янтаря, И лобзания, и слёзы, И заря, заря!..

Будь Афанасий Фет плохим стилистом, Чернышевский и Некрасов съели бы его живьём и растворили в желчи. Но тут делать было нечего: идейное противостояние вместе с личной неприязнью отступали на второй план, когда речь заходила о литературе. Во владении стилем и слогом ни Некрасов, ни тем более Чернышевский соревноваться с Фетом не могли.

Не надо писать, скрывая под внешними эффектами свои писательские комплексы и отсутствие в тексте литературных достоинств. Это плохая маскировка. Как сказано у Шекспира: «Гремит лишь то, что пусто изнутри».

Стиль и слог исключительно важны для литературы, но не должны подменять собой сюжет, историю и – самое главное! – смыслы. Когда в написанном нет смыслов, даже изощрённые приёмы не скроют этого от проницательного читателя.

⊲

Один человек долгие годы тренировался, чтобы научиться без промаха бросать семечко кунжута через игольное ушко. Наконец, его мастерство стало безупречным, и он продемонстрировал его правителю. Человек рассчитывал на большую награду. Мудрый правитель наградил его мешком кунжутных семечек с пригоршней иголок и посоветовал продолжать в том же духе.

Такая же читательская награда ждёт автора, который пишет без внимания к языку, стилю и слогу. У академика Лихачёва была мечта: «Я бы поставил на первое место необходимость создания словаря Бунина. Его язык богат не только связью с деревней и дворянской средой, но ещё и тем, что в нём литературная традиция – от ˝Слова о полку Игореве˝, от летописей». Для писателя важно не терять связи с великими предшественниками…

…а у читателей всегда были и всегда будут разные литературные пристрастия. Каждый ищет в тексте что-то своё; чему-то придаёт особенное значение, а на что-то готов закрыть глаза.

Одних вполне устраивает стилистически хромая проза Толстого, сбивчиво написанные романы Достоевского и литературные прокламации Чернышевского. Другие упиваются изысканными стилистами – Лермонтовым, Лесковым и Буниным. Третьи признают Толстого и Лескова, отвергая Достоевского и Лермонтова, или наоборот.

Человек-скала Варлам Шаламов считал, что «Чехов и Бунин только латали бесконечную, бесформенную и претенциозную толстовскую фразу, ремонтировали её. Бунин – это конец описательного романа в русской литературе».

Причин для читательских симпатий или антипатий множество. Не бывает писателей, которые нравятся всем без исключения…

…но в любом случае автор, стремящийся к успеху, должен постоянно совершенствовать стиль и слог. Если только он не родится «с серебряной ложкой во рту», как говорят в Европе; если ему не составит протекцию писатель уровня Тургенева, если за его книги не возьмётся издатель уровня Некрасова и если сам он как философ не станет идеологом большой аудитории, которая простит своему духовному лидеру любые недостатки языка.

О воплощении замысла

В этом долгом разговоре придётся повторить и уточнить некоторые предыдущие соображения.

Коучи велят собирать литературные произведения по схеме. «Как написать роман за 10 дней или меньше», «Как написать книгу за 30 дней», «Как легко написать и издать книгу за 90 дней»… Сроки разные, результат один. Паства, которая следует указаниям коучей, оказывается в положении героев древнего анекдота:

⊲

– Жора, жарь рыбу!

– А где рыба?

– Ты жарь, рыба будет.

Можно жарить рыбу и без рыбы, но вряд ли кого-то впечатлит приготовленное блюдо.

Как выглядела кухня великих?

Порой – как в анекдоте.

Например, Владимир Высоцкий ещё двадцатилетним студентом часто бывал дома у своего преподавателя Андрея Синявского, жена которого, Мария Розанова, записывала на магнитофон городской фольклор. Высоцкий напел ей под гитару десятка три блатных и дворовых песен. Чужих…

…но эта жарка рыбы без рыбы подготовила будущего актёра к самостоятельному творчеству. Высоцкий хорошо освоился в богатом и разнообразном материале. Прочувствовал жанр. Понял, как строится сюжет и как его можно развернуть в историю. Получил представления о смыслах, языке, стиле и слоге. А школа-студия МХАТ дала профессиональные навыки работы со словом и представление о драматургии.

К лету 1961 года недавний выпускник сыграл пару эпизодических ролей в кино и кочевал по московским театрам. На гастролях в Ленинграде он увидел в автобусе парня с татуировкой «Люба, я тебя не забуду!» – и наконец-то все звёзды сошлись. Высоцкий придумал историю, в которой Люба стала Валей:

⊲

Два друга любили девушку. Первый наколол на груди её портрет. У второго «душа была исколота снутри». Оба уехали в дальние края, но не забыли Валю. И когда второй тосковал, первый разрешал ему полюбоваться на портрет. А потом их новый товарищ «беду искусством поборол». Он скопировал Валин портрет с груди первого друга на грудь второго, и тот сделался счастливым – в уверенности, что его девушка лучше.

Смех и слёзы. Примитивный текст из пяти слов, мелькнувший перед глазами талантливого поэта, породил сюжет, который вырос в историю любви и мужской дружбы, с динамичным развитием событий и неожиданным финалом. Рыба для жарки появилась: кухня заработала как надо.

Лаконичный и просторечный, но стильный, драматургически богатый и образный монолог безымянного героя из Ленинграда стал первой песней Высоцкого. В Москве он спел её Розановой и Синявскому. Правда, в авторстве сперва не признался, но шила в мешке не утаишь. Кстати, магнитофонная запись «Татуировки» и ранние записи чужих песен из собрания Марии Розановой сохранились в архиве Гуверовского института, их можно послушать онлайн.

Владимир Высоцкий занимался литературным творчеством всего девятнадцать лет. За это время он написал около шестисот песен и ста стихотворений, несколько киносценариев и полтора романа. Успех был феноменальным, но ни одной своей опубликованной книги Высоцкий так и не увидел и фильмов снять не успел. Это к слову о разных формах успеха…

…хотя здесь речь не о публикациях, а о литературе. Не о бестселлерах, а о воплощении творческих замыслов. О понимании того, ка́к обратиться к аудитории и что́ ей сказать.

Высоцкий понял, ка́к и что́. Со своим умением сочинять короткие яркие истории он мог бы писать рассказы, но воплощал замыслы в песнях – или в текстах, положенных на ритмическую основу, как говорил сам. Выбору именно такого способа общения с аудиторией способствовал технический прогресс: магнитофоны становились всё более доступными.

Распространение аудиозаписей обеспечило Высоцкому миллионы поклонников, и его воплощённые замыслы до сих пор выворачивают душу русскоязычной публике.

Стоит ли воспроизводить чужую кухню?

Не стоит.

Сомневающихся предупреждал ещё древнеримский комедиограф Публий Теренций Африканский: «Если двое делают одно и то же – это не одно и то же».

Тем более что в нынешних реалиях никак не получится делать одно и то же с Пушкиным, Толстым, Достоевским, Чеховым, Высоцким, Довлатовым – или Сафо, Сэй-Сёнагон, Жерменой де Сталь, Зинаидой Гиппиус, Тэффи, Лидией Чарской, Мариной Цветаевой, Евгенией Гинзбург… Все они состоялись в своё время и на своих местах.