Дмитрий Миропольский – Как испортить хороший текст. От кульминации до финала (страница 14)
Борода стала признаком независимости от службы. А поскольку служить пришлось практически всем знаменитостям, сняв мундир, они тут же обзаводились бородой. Так поступили Тургенев, Толстой, Фет, Салтыков-Щедрин, Гончаров, Достоевский и многие другие, кому хотелось не только быть, но и казаться свободным писателем-либералом. Некрасов не служил и мог сразу позволить себе растительность на лице, а Тютчев оставался чиновником до конца дней, поэтому каждое утро начинал с бритья…
Автора, пишущего по-русски, поджидает намного больше коварных ошибок, чем собрано в здешнем списке. Но соблюдать стиль и культуру речи – дело не слишком сложное. Достаточно в первую очередь читать как можно больше произведений хороших стилистов, чтобы выработалась привычка к складному, грамотному письму, и во вторую – придирчиво разбирать ошибки: чужие и свои.
Вот совсем свежий пример задания, опубликованного преподавателем литературы в школьном чате: «В следующий раз мы будем продолжать читать по ролям ˝Сказку про козла˝. Перечитай её дома, чтобы увереннее себя чувствовать в своей роли». Можно догадаться, у кого училась автор текста и чему она может научить первоклассников.
Не надо писать без постоянной тренировки языкового слуха, литературного вкуса и чувства стиля. Не надо коверкать и обеднять русский язык.
Разве отказ от описаний природы не обедняет язык произведения?
Антикоучинг призывает сокращать речь до смысла, но совсем не обязательно отказываться от описаний. Об этом хорошо сказано у Чехова:
⊲
Зачем сокращать описание, если в нём есть смысл и оно дано не для красивости, а для решения художественных задач?
Сам Чехов – кудесник описаний, которые сродни музыке и живописи. Это засвидетельствовал непревзойдённый мастер пейзажа Исаак Левитан в личном письме: «Когда охотно сиделось дома, я внимательно прочёл ещё раз твои ˝Пёстрые рассказы˝ и ˝В сумерках˝, и ты поразил меня как пейзажист».
Чехову принадлежит разработка приёма, когда вместо множества несущественных подробностей описываются одна-две характерных детали. Об этом с завистью говорит персонаж пьесы «Чайка», молодой писатель Треплев, рассуждая о маститом коллеге: «Тригорин выработал себе приёмы, ему легко… У него на плотине блестит горлышко разбитой бутылки и чернеет тень от мельничного колеса, – вот и лунная ночь готова».
В рассказе «Скверная история» Чехов высмеял банальные литературные клише: «Был тихий вечер. В воздухе пахло. Соловей пел во всю ивановскую. Деревья шептались. В воздухе, выражаясь длинным языком российских беллетристов, висела нега… Луна, разумеется, тоже была. Для полноты райской поэзии не хватало только Фета, который, стоя за кустом, во всеуслышание читал бы свои пленительные стихи».
В рассказе «Дачники» периодически возникающие образы луны добавляют динамики действию и одновременно создают комический эффект. «Глядела на них луна и хмурилась: вероятно, ей было завидно и досадно на своё скучное, никому не нужное девство. […] Луна словно табаку понюхала. […] Из-за облака опять выплыла луна. Казалось, она улыбалась; казалось, ей было приятно, что у неё нет родственников».
Чехов не называет вещи своими именами: он использует сравнения – «меткие, как выстрел», по замечанию Корнея Чуковского. «Гром гремел так, как будто хотел разрушить город». «Тени становятся короче и уходят в самих себя, как рога улитки». «В болотах что-то живое жалобно гудело, точно дуло в пустую бутылку»… То же касается режущего глаз блеска стекляшки, который задаёт лунную ночь.
Если же автор не владеет этими средствами или владеет неуверенно – может быть, ему стоит обратиться к лапидарному стилю.
Что такое лапидарный стиль?
Для одних – естественная форма изложения, для других – приём, который позволяет избежать многих ошибок.
Нет ничего ругательного в слове
Ляпис-лазурь – полудрагоценный поделочный камень, стоящий в одном ряду с агатом, яшмой, малахитом и нефритом. Его хорошо знают читатели анекдотов Михаила Пыляева и рассказа Петра Гнедича «Римский прокуратор», перекликающегося с романом «Мастер и Маргарита»; ляпис-лазурь известна знатокам стихов нобелевского лауреата Уильяма Батлера Йейтса и поклонникам «Книги джунглей» ещё одного нобелиата, Редьярда Киплинга…
…но название стиля появилось не благодаря ювелирам или писателям, а благодаря могильщикам. Вот пример лапидарного текста на древнеримской надгробной плите:
⊲
Около 2500 лет назад сложился стиль письма, который позволял определённым шрифтом коротко, ёмко, доходчиво и не без изящества сообщить необходимую информацию, соблюдая единство формы и содержания.
Древние римляне ценили эстетику, мрамор – и трудоёмкую, ответственную работу лапидариуса. Из-за любой ошибки всё приходилось переделывать на новом камне. Поэтому требования к лапидарному стилю были высоки.
В словаре Даля объяснения термина нет, а в словаре Ушакова сказано: «Лапидарный – это краткий, но отчётливо, ясно выраженный (о стиле, слоге и т. п.)». Поэтому Чехов мог написать брату: «Лапидарность – сестра таланта» и был бы понят правильно. С ним соглашался литературовед Александр Веселовский: «Достоинство стиля состоит именно в том, чтобы доставить возможно большее количество мыслей в возможно меньшем количестве слов».
Автор текста, выдержанного в лапидарном стиле, не использует сложных, длинных, запутанных фраз – и сам не путается в согласованиях, порядке слов и прочих подобных дебрях.
Лапидарный стиль подходит не для каждого текста. Это не самоцель, а именно приём. Но стремление к отчётливо и ясно выраженной мысли приветствуется всегда. Особенно если автор благодаря приёму делает меньше стилистических ошибок.
Что такое литературный слог?
Индивидуальные особенности авторского стиля.
Не надо писать усреднённым языком, который лишён выраженных признаков авторства. У безликих, пусть и грамотных текстов – скромные шансы на успех.
«Я американский писатель, рождённый в России, получивший образование в Англии, где изучал французскую литературу перед тем, как на пятнадцать лет переселиться в Германию… Моя голова разговаривает по-английски, моё сердце – по-русски и моё ухо – по-французски», – признавался номинант на Нобелевскую премию Владимир Набоков. О его филигранном стиле и слоге хорошо сказал нобелевский лауреат Иван Бунин: «Этот мальчишка выхватил пистолет и одним выстрелом уложил всех стариков, в том числе и меня».
Иван Тургенев был десятью годами старше Льва Толстого. Он происходил из той же аристократической среды, французский язык знал гораздо лучше, но не позволял себе писать по-русски французскими кальками. Сознательное или невольное злоупотребление иноязычными конструкциями у Толстого можно считать индивидуальной особенностью его стиля.
Совершенное владение несколькими языками позволяло Набокову создавать выдающиеся произведения литературы на английском, но не мешало сохранять чистоту русского языка, которым восхищался даже Бунин, причисляя себя – после появления Набокова в литературе – к
«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Фраза, которой начинается роман «Анна Каренина», стала основой так называемого
В литературе принцип Карениной требует особенного внимания к стилю и слогу. Это те важнейшие свойства, которыми должно обладать литературное произведение как хорошая и хрупкая система, – если, конечно, автор стремится писать хорошо.
О том, что хороший текст прост и ясен, уже сказано не раз. Шаблоны коучей здесь неприменимы: у каждого писателя собственные представления о простоте и ясности на письме. У каждого, как и у Набокова, текст может по-разному звучать в голове, в сердце и в ушах.
Не надо писать, если эта полифония не сведена в единый хор.
Сам Набоков говорил о проблеме, с которой он столкнулся, когда решил стать американским писателем:
⊲
Индивидуальное, кровное наречие – это и есть авторский слог, который писателю пришлось выработать заново.
Литературоведы называют авторским слогом «уникальный набор повторяющихся паттернов или состава правил в тексте, которых придерживается автор». Проще говоря, это «особенный авторский стиль повествования». То есть стиль и слог – не просто соседи, а ближайшие родственники.