Дмитрий Миронов – Сломанный Мир (страница 3)

Затем я нашел первую странность. В кабинете, на полу, возле кресла, стоял небольшой металлический ящик. Что-то вроде переносного жесткого диска или научного прибора. С виду целый, но когда я попытался поднять его, он… провалился. Не упал, а именно провалился сквозь пол на пару сантиметров, как будто пол стал жидким, а потом вернулся обратно, оставив на поверхности едва заметную рябь, которая тут же исчезла. Я моргнул. Пол был обычным композитным покрытием. Твердым. Я осторожно постучал ногой. Твердый. Я наклонился, чтобы рассмотреть ящик. Он лежал на полу, как ни в чем не бывало. Я снова попытался его поднять. На этот раз он был просто тяжелым. Никакого проваливания, никакой ряби.

Я провел пальцами по поверхности пола в том месте, где ящик "провалился". Ни царапины, ни вмятины. Ничего. Мой мозг, отточенный годами работы в корпоративной безопасности и затем на улицах, искал логическое объяснение. Галлюцинация? Усталость? Игра света? Но ощущение было слишком реальным. Моя рука буквально почувствовала, как ящик уходит вниз, а пол под ним теряет твердость.

Я поднял ящик. Он был холодным и гладким, без опознавательных знаков. Попробовал открыть – замок не поддавался. Я сунул его в свою сумку. Позже попробую взломать или передать Синтии Вонг. Если кто и может что-то с ним сделать, то она.

Выходя из дома Вебера, я заметил внизу, на улице, темный седан с тонированными стеклами, припаркованный чуть дальше обычного. Двое в нем сидели неподвижно. Они не были полицией. Полиция не сидит так тихо и не прячется в тени. Они были из "Хронос", или из службы безопасности чего-то еще более крупного. Мой инстинкт заорал: "Тебя засекли".

Я спустился в лобби, вышел через черный ход и нырнул в лабиринт переулков Среднего Уровня, где седан не смог бы меня преследовать. Я чувствовал их взгляды на своей спине. Дело Вебера перестало быть просто поиском пропавшего человека. Оно стало личным. И опасным.

Следующие несколько дней я потратил на поиски любого, кто хоть как-то общался с Вебером вне работы. Старые друзья, знакомые, завсегдатаи бара, куда он иногда заглядывал. И тут я наткнулся на вторую странность. Люди, которые знали Вебера, либо отказывались говорить, либо их находили… в странном состоянии.

Бармен из "Слепого Переулка", здоровенный парень с механической рукой, который помнил Вебера как тихого выпивоху, вдруг перестал узнавать меня на следующий день после нашей беседы. Его глаза были пустыми, он повторял одно и то же: "Не знаю никого по имени Арнольд". Я показал ему его собственную цифровую запись нашего разговора, которую я сделал на всякий случай. Он посмотрел на экран, как на иностранный язык. Амнестик? Или что-то похуже? Его рука, обычно крепкая и уверенная, дрожала, когда он вытирал стойку.

Еще один свидетель, бывшая коллега Вебера, уволившаяся несколько лет назад, согласилась встретиться. Мы договорились в закусочной в Нижнем Уровне. Я пришел вовремя. Ждал полчаса. Она не появилась. Я попытался связаться с ней позже. Ее номер не отвечал. Я отправился по ее адресу – съемная капсула в одном из самых дешевых секторов. Соседи сказали, что ее вывезли два дня назад. "Люди в черном", без опознавательных знаков. Тихо, без шума. Исчезла.

Каждое новое свидетельство вело в никуда. Или, точнее, в пропасть. Люди, которые могли что-то знать, либо "ломались", либо исчезали. Это не было похоже на обычные корпоративные "чистки", когда человека увольняют и затыкают ему рот. Это было стирание.

Я чувствовал, как под моими ногами проседает земля. Дело Вебера было лишь вершиной айсберга. Что-то или кто-то активно заметал следы. И не просто традиционными методами. Бармен с пустой памятью? Это не работа обычных головорезов. Это что-то другое. Более тонкое. Или более грубое, ломающее сам человеческий разум.

Я вернулся в свой офис. Дождь все еще барабанил по стеклам. Я выложил ящик с пола Вебера на стол. Он лежал неподвижно, просто кусок металла. Я уставился на него. В моей памяти снова возникло ощущение провала, зыбкости пола. Невозможно. Мой мир построен на физике Ньютона, на законах причины и следствия. Объекты не проваливаются сквозь твердые поверхности без воздействия силы. Память не стирается по щелчку пальцев, если только речь не идет о сложных нейронных манипуляциях, но даже они оставляют следы.

Я полез в свой архив, достал старые дела. Были и раньше странности, но я списывал их на что угодно: на наркотики, на безумие, на новые, необъяснимые технологии, доступные корпорациям. Убийство, где жертва оказалась внутри запечатанной комнаты без следов проникновения. Ограбление хранилища, где по записям камер видно, как объект просто исчезает из сейфа, а потом появляется на другом конце города. Я тогда не смог найти объяснения, и дела так и остались висеть. Теперь… Теперь они казались связанными.

Я открыл свой терминал, подключился к зашифрованному каналу связи, которым пользовалась Синтия Вонг. Не моя информаторша, но я знал, что у нее есть нужные контакты. Она работала из теней, продавая информацию любому, кто мог заплатить. Ее сеть простиралась по всему городу, проникая в корпоративные сервера и криминальные структуры.

Набрал короткое сообщение: "Нужна помощь с опознанием объекта. Возможно, Хронос Корп. Плачу". Добавил координаты временного канала для связи и описание ящика. И главное: "Дело Вебера. Происходят странные вещи. Не укладываются в логику".

Ответ пришел через несколько минут, как всегда, лаконичный: "Цена удвоена за 'странные вещи'. Пришли данные".

Я сделал высококачественные сканы ящика и отправил ей по защищенному каналу. Каждое действие в этой части города отслеживается. Каждый цифровой след ведет куда-то. Но Синтия умела прятаться лучше, чем кто-либо из моих знакомых.

Пока данные передавались, я подошел к окну. Дождь наконец немного стих, но туман оставался. Небоскребы уходили вверх, теряясь в мутной дымке. Где-то там, на верхних уровнях, сидели те, кто тянул за ниточки. Корвус Браун. Имя всплыло в моих старых файлах. Глава чего-то в "Хронос Корп", связанного с "инновациями". Личность безликая, но вездесущая в корпоративных кругах. Его имя было связано с несколькими "щекотливыми" проектами, которые были быстро свернуты или засекречены. Он был частью этой стены молчания.

Ящик на столе казался обычным. Но я помнил ощущение проваливающегося пола. Я помнил пустые глаза бармена. Я помнил исчезновение коллеги Вебера. Это были не просто трюки или преступления. Это было… искажение. Как будто реальность сама давала сбой.

Мой цинизм всегда был моим щитом. Мир жесток, несправедлив и коррумпирован. Но он был понятен. Он подчинялся правилам, пусть и уродливым. Если убивают, то пулей или ножом. Если исчезают, то либо прячутся, либо их прячут. Но проваливающиеся сквозь пол предметы? Стирание памяти без следа?

Я чувствовал, как щит начинает трещать. Под ним открывалась бездна, наполненная тем, что я не мог постичь. И это было куда страшнее, чем любой бандит или корпоративный головорез.

Ящик на столе внезапно издал тихий щелчок. Передача данных Синтии завершена. Теперь оставалось ждать ее ответа. И надеяться, что она найдет хоть что-то, что прольет свет на этот объект. Что-то, что вернет мне ощущение хоть какого-то контроля над происходящим.

Но глубоко внутри я уже знал: это дело не будет похоже ни на одно из тех, что я вел раньше. Это не поиск человека или разгадка обычного преступления. Это было столкновение с чем-то, что находится за гранью. За гранью логики. За гранью реальности, какой я ее знал. И первые трещины уже пошли по стеклу моего привычного мира.

Зазвонил старый проводной телефон на столе. Не цифровой, не отслеживаемый. Такой был только у очень немногих моих контактов. Я поднял трубку.

"Райли", – сказал я.

На другом конце провода раздался высокий, нервный женский голос, полный страха: "Мистер Райли? Вы звонили насчет Арнольда Вебера? Это… это его жена. Мне только что позвонили. Из 'Хронос Корп'. Они сказали… они сказали, что он нашелся. Что он… в больнице. Но его нельзя навещать. И они… они сказали, чтобы я перестала кого-либо искать. Что я не должна ни с кем говорить… о нем или о том, что случилось…"

Голос Синтии прервался всхлипом.

"Спокойно, миссис Вебер. Где он? В какой больнице?" – спросил я, уже понимая, что мне врут. Если бы он нашелся, они не стали бы ей звонить и угрожать.

"Я… я не знаю. Они не сказали. Только что он… он 'нестабилен'. И что 'это лучше для всех'."

"Слушайте меня внимательно. Ни с кем не говорите. Никому не открывайте дверь. Если можете, уезжайте куда-нибудь. К друзьям, к родным. Подальше отсюда. Я попробую выяснить, что происходит."

"Они… они знают, что я говорила с вами?"

"Я не знаю. Может быть. Поэтому вам нужно быть осторожной. Очень осторожной."

Я положил трубку. "Хронос Корп" сделали свой ход. Нашли жену Вебера. Вручили ей какую-то версию событий и заткнули рот. Это означало две вещи: Вебер либо не нашелся вовсе, либо нашелся в таком состоянии, которое они хотят скрыть любой ценой. И они знали, что я копаю.

Я посмотрел на ящик на столе. Обычный кусок металла. Но я знал, что он несет в себе ключ к этой загадке. Загадке, которая уже стоила мне свидетелей и привлекла внимание тех, кто не стесняется ломать людей и реальность.