Дмитрий Медведев – Основы системных решений по модели Черчилля (страница 9)

Существуют две основные причины, вызывающие инерцию. В этой главе мы рассмотрим первую из них – уравновешивающие петли обратной связи. Вторую причину, связанную с институциональными процессами, мы оставим для шестой главы.

Как уже упоминалось выше, уравновешивающая обратная связь запускает в системе процесс, который гасит первоначальное возмущение. И чем сильнее давление, тем сильнее ответная реакция. Чем настойчивее Черчилль предлагал свой план, тем больше появлялось возражений и вопросов, требующих уточнения.

У инерционности есть еще одна важная особенность. Хорошо, если сопротивление оказывается оперативно и равновесие восстанавливается быстро. Гораздо хуже, когда в краткосрочной перспективе наблюдаются изменения, за которыми в дальнейшем еще только предстоит возврат каретки. Временные успехи создают иллюзию правильности предпринятых действий, мотивируя продолжать выполнение заведомо ошибочного сценария. Недобросовестные руководители пользуются запоздалой реакцией системы. Устраняя вместо причины симптомы, они добиваются быстрых побед, улучшают свое реноме и переходят с повышением на новую позицию, оставляя преемнику разгребать загнанные внутрь проблемы.

В своих «Рассуждениях о первой декаде Тита Ливия» Никколо Макиавелли (1469–1527) приводит поучительный пример действия уравновешивающей связи. Утверждая, что «народ, который привык подчиняться одному государю, вряд ли сохранит свободу, если случайно обретет ее», он показывает, как свержение одной тирании приводит со временем к появлению другой тирании. Вышедшая на берег после краха тиранического режима свобода существует недолго. «Враждебностью к ней проникнутся все те, кто наживался при тирании, – утверждает флорентийский мыслитель. – Утрата выгод возбуждает в этих людях недовольство, и каждый из них стремится возвратить тиранию, чтобы вернуться к власти»{41}.

За счет уравновешивающих сил системы тяготеют к стабильным состояниям, известным как аттракторы, от лат. attractio – «притяжение». Существует несколько видов аттракторов. Притяжение системы к одному виду действий характерно для точечного аттрактора; колебания системы между двумя и более моделями поведения (например, централизация – децентрализация, безопасность – свобода и т. д.) – для циклического аттрактора; формирование упорядоченной сложности, которая повторяет саму себя (например, создание самоподобных организационных структур), – фрактального аттрактора. Возвращение системы к стабильному состоянию проявляется в повторении ошибок и неудовлетворительных решений. Как в случае с Черчиллем, который, что бы ни предпринимал в отношении Норвежской операции, всякий раз получал возражение и необходимость изучения очередного вопроса. Или в описанной схеме Макиавелли, при которой любая смена режима заканчивается возвращением тирании.

Нужно искать источник сопротивления, без выявления и замены которого принятие дальнейших решений бесполезно.

Для внимательного руководителя подобная повторяемость какого-либо явления или реакции является настораживающим признаком проявления системных процессов. А это означает, что нужно искать источник сопротивления, без выявления и замены которого принятие дальнейших решений бесполезно. Как правило, источник сопротивления связан с писаными правилами и неформальными нормами – речь о них пойдет в следующих главах. При этом для повышения эффективности изменений рекомендуется выбирать самое слабое звено, воздействуя на него по принципу рычага.

Описание инерционных свойств систем будет неполным, если не упомянуть о таком явлении, как фазовый переход, когда количественное воздействие переходит в качественные изменения, вызывая стремительную трансформацию системы. Отличительной особенностью фазовых переходов является задействование всех элементов системы, которые, словно объединяясь в едином порыве, взаимодействуют друг с другом и вызывают локальными преобразованиями глобальное изменение{42}.

В биографии Черчилля такой фазовый переход произошел в мае 1940 года, когда осторожная политика Н. Чемберлена вызвала в итоге бурную реакцию возмущения, приведшую к отставке правительства и назначению нового премьер-министра. За этими изменениями последовало преобразование системы управления. Черчилль создал новое ведомство – Министерство обороны, назначив себя его главой. Также он предложил вместо Военного координационного комитета Комитет обороны, который возглавил сам в качестве министра обороны. Таким образом, он смог обеспечить контроль и над политической ветвью власти – как глава военного кабинета и премьер-министр, и над военной ветвью – как глава Комитета обороны и министр обороны.

С назначением на новый пост в жизни Черчилля начался новый этап, а нам осталось рассмотреть последнее свойство систем.

Эмерджентность

Давая определение социальной системы, мы указывали, что она представляет собой совокупность взаимосвязанных людей. Достаточно ли владеть информацией о каждом входящем в систему человеке, чтобы составить представление о системе в целом? Нет! Система – не просто сумма входящих в нее элементов. При взаимодействии и объединении элементов в целое у системы появляются новые свойства, которые отсутствуют в отдельности у входящих в ее состав частей. Эта особенность получила название эмерджентность, от английского emergent – «внезапно возникающий». Другим схожим по смыслу понятием, является синергетический эффект, от греческого συνεργία[7] – «сотрудничество, содействие».

Из эмерджентности следует два вывода, важных для понимания функционирования системы в процессе принятия решений.

Первый – количественные изменения отдельных элементов приводят к качественной трансформации системы в целом. Например, организация из десяти человек и организация из ста человек – это не просто две организации, отличающиеся по своим показателям в десять раз. Это разные сущности, в которых применяются разные подходы и принципы управления, которые сталкиваются с разного рода проблемами и которые создают качественно разные результаты. Аналогичные выводы характерны не только для организаций, но и для совершаемых действий. Например, военных операций. «В войне, как и в некоторых других сферах человеческой деятельности, методы, срабатывающие в малом масштабе, не обязательно сработают хорошо и в большом, – объяснял Черчилль. – По мере того как военные операции укрупняются, они становятся более неповоротливыми, громоздкими, а временной фактор приводит к сложным последствиям. Секреты, которые можно хранить несколько дней, за месяцы могут быть раскрыты. С каждым дополнительным солдатом и орудием становится тяжелее обеспечить внезапность».

«Невозможно познать части без познания целого, равно как и познать целое без знания его частей».

Поэтому нужно учитывать, какое влияние на систему в целом окажет изменение характеристик ее отдельных частей, а также как изменение интенсивности воздействия повлияет на изменение интенсивности реакции. Ошибочно думать, что настройка одной части системы не оказывает влияние на изменение других частей. «Ни один человек не может быть уверен в том, что, ступая на тот или иной путь, делая или отказываясь сделать самый обыденный шаг, его выбор не изменит тем самым лицо мира», – утверждал Черчилль{43}.

Второй вывод – ограниченность аналитических методов исследования систем. Анализ от др.-греч. άνάλυσις – «разложение», «расчленение») предполагает выделение и изучение отдельных частей. Анализ не учитывает отношение, зависимость, взаимодействие и взаимосвязь элементов, поэтому неспособен объяснить, как функционирует система и как появляется синергетический эффект. Получается ситуация, про которую писал Льюис Кэрролл (1832–1898) в знаменитой сказке, когда «Вся королевская конница, // Вся королевская рать // Не может Шалтая, // Не может Болтая, // Шалтая-Болтая, // Болтая-Шалтая, // Шалтая-Болтая собрать!»[8]. Парадокс исследователя состоит в том, что без изучения частей системы невозможно понять ее суть, но разделение системы на части приводит к потере ее существенных свойств.

На этот парадокс указывал еще Блез Паскаль (1623–1662), замечая, что «невозможно познать части без познания целого, равно как и познать целое без знания его частей». Поэтому, проводя анализ, нужно не забывать о синтезе и восстановлении целостного взгляда на изучаемый объект. В военном искусстве способность видеть все поле боя и правильно оценивать обстановку получила название coup d'œil, от французского «сила взгляда». Как писал Карл фон Клаузевиц (1780–1831): «Именно coup d'œil полководца, его способность смотреть на вещи просто, соизмеряя все нюансы военного дела с собой, составляет основу хорошего командования. Только такая широта мысли позволяет обрести свободу властвовать над обстоятельствами, а не быть подавленными ими»{44}.

Соглашаясь с тезисом прусского генерала, Черчилль привел в своих мемуарах о Первой мировой войне («Мировой кризис») схожее по смыслу высказывание о важности coup d'œil, принадлежащее военному историку Александру Кинглейку (1809–1891): «Внимательный, испытующий взгляд, такой доскональный, чтобы поставить объект под неверным углом зрения, для суждений человека худший советчик, в отличие от самого быстрого и стремительного взгляда, который видит вещи в их истинных пропорциях». На страницах своего произведения Черчилль указывал на «одновременность и взаимосвязанность происходящих процессов», когда «одно влекло за собой другое, взаимно влияя и усиливая друг друга». Он признавал важность «чувствовать подземные, подсознательные подвижки на уровне спинного мозга, держать их на кончиках пальцев, медленно, бесстрастно и логически безукоризненно собирая отдельные элементы в общую картину». По его мнению, важным качеством руководителя является обладание «всеобъемлющим взглядом, который позволяет понимать, где начало и где конец, а также помогает постоянно держать в голове целое и каждую отдельную часть».