Дмитрий Лесков – Русская самодержица Елизавета (страница 26)

Подводя итоги вышесказанному, нужно подчеркнуть, что исто-

рик-государственник постарался дать объективные оценки самой

Елизавете Романовой, экономике, внешней политике и межсослов-

ным отношениям ее эпохи. Одним словом, Платонов придержи-

вался позитивистского направления в изучении елизаветинского

царствования, кроме того расширил источниковедческую базу ис-

следуемого периода. С.Ф. Платонов был убежден, что елизаветинская

эпоха была самобытной; самодержицу Елизавету называл крупным

законодателем, заложившей базу для последующих реформ в раз-

личных областях русской жизни. Автор этих строк считает, это ут-

верждение историка-позитивиста, безусловно, характеризует цар-

ствующую Елизавету Романову как государственного деятеля.

В начале ХХ века, кроме упомянутых выше В.О. Ключевско-

го и С.Ф. Платонова о русской Елизавете и ее царствовании, писал

К. Валишевский (1849–1935 гг.). Книга француза польского проис-

хождения «Дочь Петра Великого» вышла в 1909 году, одновремен-

но с «Сочинениями» В.О. Ключевского, посвященными елизаветин-

ской эпохе. Для создания труда Казимир Валишевский использовал

источниковедческую базу, созданную С.М. Соловьевым и личную

переписку современников самодержицы Елизаветы. Также источ-

никоведческая база его исследования была расширена архивами

французского министерства иностранных дел и мемуарами ино-

странцев современников российской императрицы Елизаветы. Аб-

солютное доверие историка к последним, несколько снижает сте-

пень объективизма исследования К. Валишевского. В книге «Дочь

Петра Великого» автор составил неоднозначный портрет всерос-

сийской самодержицы Елизаветы и ее эпохи. Используя для созда-

ния книги воспоминания ее современников, он пытался порой ана-

лизировать эти источники, но чаще верил им безоговорочно.

Исследуя царствование самодержавицы Елизаветы, Валишев-

ский не мог не остановиться на ее характере. Он подчеркивал: «Ели-

завета ни своим нравом, от природы безпечным и причудливым, ни

небрежным воспитанием, полученным ею, не была подготовлена

к занятию престола. Но в качестве дочери Полтавского героя, ей все

же удалось вознести славу русскаго оружия, впервые боровшагося

в сердце Западной Европы с грознейшим из противников, на высоту

–

44 —

едвали превзойденную им с той поры»₄₇. Француз, польского проис-

хождения, отмечал невоспитанность и неопытность самодержицы,

отсутствие у Елизаветы знаний и умений компенсировалось более

мягким, в сравнении с Петром I, нравом, что способствовало смяг-

чению правил поведения в российском обществе середины ХVIII

века. Он считал, что кроме стремления смягчить нравы подданных,

она старалась привить придворным художественный вкус. Впрочем,

по мнению писателя Валишевского, осознание собственного величия

и важности дел не переходило у российской Елизаветы I в стремле-

ние усердно трудиться и ответственно выполнять свои обязанности.

К. Валишевский указывал на необразованность Елизаветы

Петровны: несмотря на знание французского и немецкого языков

и умение одеваться, она умерла убежденная, что до Британии мож-

но добраться, «не переезжая» моря. Впрочем, одновременно, он от-

мечал остроумие государыни Елизаветы, ее веселость и изящество.

«

Если прибавить ко всему этому основательное знакомство с фран-

цузскими модами – с этой стороны она была безупречной, – она

могла бы сойти за образованную женщину и не в одной России, со-

храняя, однако, при этом и специфически русския черты. Хотя она

и ценила беседы с маркизом Шетарди, наслаждаясь в них тонкостью

французского ума, она все же предпочитала им болтовню старых

сплетниц, окружавших ее, и более любила шутки своего истопника,

чем мадригалы молодого дипломата. Была ли она умна? Да, до из-

вестной степени»₄₈ – писал историк.

Автор книги «Дочь Петра Великого» порой слишком доверял