Дмитрий Лесков – Представления Николааса Витсена о народах Тартарии и Сибири (страница 3)
Для Татищева значение книги Витсена умалялось и тем, что
ее автор в Сибири никогда не был. Русский историк жил
и работал там и на месте изучал русские летописи, документы и т. п. Ссылок на «Северную и Восточную Тартарию»
Витсена в сочинениях Татищева было немного. Так, в «Общем географическом описании всея Сибири» (1736), пере-числяя историков, которые писали о Сибири, начав с Геродота, вспомнив Плиния и Страбона, Д. дель Плано Карпини, А. Олеария, Э. Идеса, А. Бранта, Ф. Таберта Страленберга, В. Н. Татищев ничего не написал о Н. Витсене. Но в «Истории Российской» русский историк несколько раз ссылался
на Витсена, отмечая, правда, лишь неточности в его труде.
Приводя некоторые мнения о том, что историку необходимо
знать красноречие, риторику, Татищев рассуждал: «Все сии
науки, как …, хотя многополезны, однако ж, иногда на все
те науки надеяться, а не ученых презирать не должно. Ибо
видим, что пре славные философы, писав истории, погре-шили, как пример имеем о Самуиле Пуфендорфе, Роберте
Байле, Витсене, бургомистре амстердамском, и других, что
первые свои издания принуждены были исправлять, и не
однократно»6. Раздраженно писал русский историк о том, что, используя полученные исторические или географические данные, Витсен вносил их в книгу без дополнитель-ной проверки. В работе «О географии вообсче и о русской»
В. Н. Татищев, говоря о чертеже Сибири, выполненном
6
10
ВВЕДЕНИЕ
в царствование Алексея Михайловича, сослался на книгу амстердамского бургомистра: «Витсен, бургомистр амстердамский, объявил, что она [карта] на дереве вырезана
и напечатана была, токмо по довольном от меня испытании
никто не явился, чтоб оную напечатанную видел и, хотя ска-зывают, что есть в архиве Сенатской, токмо никто отыскать
и показать мне не мог»7.
На примере трудов В. Н. Татищева можно проследить
изменение отношения к книге Н. Витсена «Северная и Восточная Тартария» как к научному произведению. Особен-ность ее состава как свода печатных и устных источников
приводила к тому, что в первую очередь она использова-лась уже не столько как источник новых сведений, сколько
как своеобразная библиография и хрестоматия. Изучение
книг, на которые ссылался Витсен и которые он пересказывал или цитировал, приводило к тому, что сама «Северная
и Восточная Тартария» становилась уже как бы пройден-ным этапом. Ученые в России обращались непосредственно
к самим опубликованным источникам книги Витсена.
Спустя полтора века после выхода исследований ученых Академии наук XVIII в., посвященных карте и книге Витсена, ими снова заинтересовались русские специ-алисты по Сибири. П. А. Безсонов, историк литературы
и убежденный славянофил, открыл для русской научной
общественности рукописи Ю. Крижанича. Этот хорватский
священник не только считался своего рода предвестником
7
11
ПРЕДСТАВЛЕНИЯ НИКОЛААСА ВИТСЕНА О НАРОДАХ ТАРТАРИИ И СИБИРИ
панславизма, но также написал книгу о Сибири. Безсонов, вообще склонный фантазировать, считал, что Н. Витсен позаимст вовал у Крижанича практически все знания
о Сибири8.
В отличие от Безсонова, этнограф и зоолог Л. И. Шренк
исследовал и критиковал книгу Витсена исключительно
с научных позиций. В конце ХΙХ в. он обстоятельно изучил главу о Даурии (области Амура) из «Северной и Восточной Тартарии», ведь Витсен был первым европейцем, подробно описавшим эти земли9. Шренк предполагал, что
со сбором материала Витсену помог прежде всего А. А. Виниус. К примеру, Витсен включил в свою книгу подстроч-ный перевод «Сказания о великой реке Амуре» Н. Спафария, в то время как в России историк Г. И. Спасский
издал его (перевод) только в 1853 г. Но Витсен использовал
и другие источники. К примеру, русский этноним «гиляки», который казаки дали в XVII в. народу, проживавше-му у реки Амур, встречался в «Северной и Восточной Тартарии» в различном написании, а на карте 1687 г. область
проживания этой этнической группы была обозначена
в различных местах. Изъяны и разночтения русских карт
того времени и недостаточное знание Витсеном русского
языка, случалось, приводили к тому, что одна и та же река
могла быть указана на его карте неоднократно, да еще и под
разными названиями. Шренк также отметил, что указания
8
9
12
ВВЕДЕНИЕ
направления движения Витсен нередко понимал как географические названия, например Otmore (от моря) или
Nasabate (на западе). Наибольшее недоумение вызывал топоним Otsel Poschel в месте, где Шилка и Аргунь сливались
в Амур. Вероятно, на русской карте было написано: «От-сель пошел Амур»10. Тем не менее к сообщениям Витсена
об Амурской области Шренк отнесся с уважением.
В 1887 г. И. И. Тыжнов, в то время еще молодой историк Сибири, написал статью, интересную тем, что она содержала около десяти страниц из «Северной и Восточной
Тартарии», переведенных на русский язык. Данные цитаты
касались освоения русскими Сибири в XVI в. С помощью
переведенных отрывков Тыжнов показал, что Витсен был
не вполне удовлетворен информацией об этом процессе, которую в начале XVII в. собрал другой голландец – Исаак
Масса. Тыжнов считал, что Витсен воспользовался работой
Ю. Крижанича, написанной спустя семь десятилетий после И. Массы, к тому же смог обратиться к местным источникам. «Северная и Восточная Тартария» рассказывала
не только о Ермаке, но и о Строгановых и других «дей-ствующих лицах». Сравнив между собой эти противоречивые рассказы XVI в., Витсен смог создать многогранную