Дмитрий Леонов – Несколько жизней Сексуальной Кошки (страница 16)

– Ко мне в отделение приходил, посоветоваться. Что-то, говорит, сердце прихватывать стало.

– Ну и как он?

– Сделали кардиограмму. Не фонтан, но страшного пока ничего нет.

– Я про другое. По жизни как?

– А, это! С бизнесом всё в порядке. Развёлся в очередной раз.

– Погоди, он же после меня ещё два раза женился.

– Значит, второй раз и развёлся. Ты же знаешь поговорку – каждая следующая жена хуже предыдущей, – в голосе Николая ей послышались нотки самодовольства. Всё-таки это хорошо, когда бывший муж с нынешним в нормальных отношениях. Когда она разводилась, то волновалась, как Михаил поладит с Николаем – город маленький, все друг друга знают, рано или поздно столкнулись бы. Но оказалось, что всё сложилось нормально. С Михаилом она пришла к негласному соглашению, что всё случившееся – женитьба, совместная жизнь, рождение ребёнка и его смерть – были как бы черновиком настоящей жизни. Вырвали испорченные страницы из книги жизни, и начали заново. Она с Николаем, Михаил – с новой женой. Но со временем выяснилось, что книга жизни устроена сложнее, чем школьная тетрадка – с чистого листа уже не начнёшь. Николай тем временем передал очередной привет из прошлой жизни:

– Кстати, ты Тимофеева помнишь?

– Кто такой Тимофеев?

– В вашей тусовке его ещё звали Кардан.

– Ну так бы сразу и сказал! А его ты где встретил?

– У себя в отделении. Умер на той неделе.

– Как умер?! Побился? А почему тогда в твоём отделении?

– Сердце. Ему же под полтинник было. Он в МЧС работал, а они там все на адреналине, сердце быстро садится.

– Долго у вас лежал?

– Нет, в обед поступил – к вечеру на вынос. Прямо с работы привезли.

Ольга вспомнила, как Кардан учил её ездить по трассе. Протянул второй шлем и сказал: «Садись сзади». И резко взял с места – она чуть не слетела. Вышел на трассу и втопил под двести. Она кричала, просила остановить, стучала его по спине, а он только смеялся. Тогда она обеими руками ухватила его за яйца и сжала изо всех сил. Назад ехали уже потихоньку – чуть больше сотни. Да, Кардан был адреналиновым наркоманом. Но ездил как бог – всё же не побился. А теперь его больше нет. Да и ей, похоже, больше не ездить на байке. Ещё один знак – прежняя жизнь кончилась. Такое ощущение у неё уже было – в тот вечер, когда умерла первая дочь. Но что-то же осталось?

– Как там Наташка? Скучает?

Николай усмехнулся:

– Ей сейчас скучать некогда – я её сегодня на первое ночное дежурство отправил. Пусть поближе с работой в больнице познакомится. Специально предупредил, чтобы спать не давали.

Вот звезда, добилась-таки своего! Ещё год назад дочь огорошила их заявлением, что тоже хочет стать медиком. Ольга пыталась её уговорить – мол, в 14 лет ещё трудно выбрать себе профессию, надо учиться дальше и тому подобное. Но Наташка настаивала на своём. Николай поступил хитрее – просто взял её к себе на работу и таскал за собой целый день. Включая поход в морг на вскрытие. Домой Наташка пришла бледная и два дня ничего не ела, но потом снова взялась за своё – хочу быть медиком. Ольга пришла в ужас – как от методов Николая, так и от упорства дочери. Но Николай решил продолжить трудотерапию: хочешь работать в медицине – пройди все ступени. Будут летние каникулы – поработаешь санитаркой. И вот каникулы наступили, и эта звезда не забыла обещание. Пришлось Николаю пристраивать её к себе в отделение – всё равно санитарок постоянно не хватает, а у девки, глядишь, и мозги прочистятся. Но Ольга уже в это не верила, и тайно гордилась дочерью. Получается – в мамку пошла, по крайней мере своей упёртостью. Так что Наташка со своим будущим уже определилась. Теперь осталось ей самой определиться – какое у неё будущее?

– Вкусные пирожки, – Ольга отодвинула пакет, – Вот, дочка освоит профессию санитарки – будет потом из-под мамки выгребать.

– Мать, ты эти настроения заканчивай, – Николай недовольно посмотрел на неё.

– А тут от моих настроений мало чего зависит, – Ольга пожала плечами, – Всё равно к этому придёт, вопрос только во времени. Помнишь, когда-то я тебе говорила, что не хочу жить прикованной к койке?

– Помню, – Николай помрачнел ещё больше, – Это было в тот день, когда…

– Да, в тот самый день, – вот память! Действительно именно в тот день, когда умерла её первая дочь – странное совпадение, – Ты тогда ещё сказал, что как до дела дойдёт – передумаю. Вот, до дела дошло…

– Ну и чего – передумала? – Николай смотрел исподлобья, видно было, что разговор ему не нравится. Ей, что ли, нравится?!

– Не знаю. А что я могу сделать – отказаться от лекарств? А толку – будет только хуже. Ты ведь меня не бросишь? – мысль о том, что она станет беспомощной обузой, привела её в ужас. У себя в отделении она видела больных, которых отказались забирать родственники. Как правило, это были женщины. У мужиков, даже самых беспутных, почти всегда находились родственники или даже соседки, которые соглашались за ними ухаживать.

– Ты дура! – Николай крепко обнял её.

– Есть ещё выход – самой решить свою судьбу, – Ольга сидела неподвижно, не отвечая на объятия.

– Самоубийство? – Николай слегка повернул её к себе. Это было несложно – сейчас она весила не больше 60 килограмм. Ольга молча кивнула.

– А о нас с Наташкой ты подумала? – похоже, он серьёзно рассердился, – Мы что, должны будем радоваться? Ты сама решила, а мы потом всю жизнь переживать будем? А духу у тебя хватит?

– Нет, не хватит, – она освободилась из его объятий и села напротив него. Она никогда раньше не говорила с ним на эту тему, и никогда не заговорила бы, но сейчас её одолело такое острое ощущение конца жизни, что она решилась, – Помнишь тот день, когда… Ну когда моя дочь, моя первая дочь, умерла? Я же тогда ехала домой с намерением убить её. Понимаешь, я не видела другого выхода. Я ненавидела её, и хотела, чтобы это как-то разрешилось. И тут целый день всё один к одному – кошка у нас в корпусе окотилась и одного своего котёнка съела, Кардан мне позвонил и назвал Сексуальной Кошкой, моим байкерским прозвищем. И я подумала – а если я как кошка… Ну, как кошка, которая съела своего котёнка… Я думала – это решит все проблемы. Я тогда ехала домой и думала – как это лучше сделать? И я не смогла… Понимаешь, я не смогла её убить. Она сама умерла, это не я. Просто я не смогла ей помочь. Ты веришь мне?

Больше она не могла говорить – уткнулась Николаю в плечо и разревелась. Он молча обнимал её и гладил по волосам. Что она наделала?! Он же теперь будет её ненавидеть! И с лёгким сердцем сдаст в хоспис. А чего с ней церемониться, если она хотела убить своего ребёнка? Наверное, она это заслужила. Как и своё заболевание. Ведь одной из причин болезни Паркинсона может быть черепно-мозговая травма, а она тогда приложилась неслабо – до сих пор шрам заметен, как она не пыталась скрыть его волосами.

Когда они с Николаем стали жить вместе, она считала, что жизнь началась заново, с чистого листа. Она была счастлива. Потом родилась Наташка. Ольга носилась с ней по всем возможным клиникам, как заводная. Как кошка таскает своего котёнка за шкирку, а тот только лапки поджимает. Больше всего она боялась, что у дочки найдут какие-то отклонения. Но всё обошлось, только в медицинских центрах на неё смотрели как на полоумную. Ну и пусть, зато с её дочкой всё в порядке! Иногда она вспоминала своего первого ребёнка, и снова сердце грызли сомнения. Но она говорила себе – посмотри, как всё хорошо получилось, у тебя здоровая дочь, любящий муж, любимая работа. Ты всё сделала правильно. А что она сделала? Всё вроде как само получилось, а её намерения к делу не пришьёшь. Тем более что дела никакого и не было – всё признали несчастным случаем, а с учётом заболевания ребёнка вообще никто заморачиваться не стал. А о своих намерениях она никому не говорила. Всё произошло само собой – в конце концов она и сама в это поверила.

Получалось, что она проехалась на халявку – только подумала, и всё само получилось. Она ничего не делала – не убивала, но и не спасала. Да, у неё есть оправдание – может показать шрам на виске. А толку-то? Сейчас-то само всё не сделается. В конце концов, какие у неё есть варианты?

Она подняла голову и глянула на мужа. Их взгляды встретились. Николай стал медленно говорить, как бы размышляя вслух:

– В тот день… Ну ты понимаешь, о каком дне я говорю. Так вот, в тот день я чувствовал, что с тобой что-то должно случиться. Ты то рассуждала про социал-дарвинизм, то про отказ от реанимации, то ревела с незажжённой сигаретой. Но сам бы я не допёр, чего надо делать. Это мне Галина Сергеевна подсказала, она тогда была зав. педиатрией. Езжай, говорит, к Ольге и смотри, как бы чего не случилось. Я тогда подошёл к вашему дому почти в тот момент, как «скорая» подъехала. Ну, может, чуть пораньше. Наверное, я бы ничего сделать не смог. Я догадывался, что у тебя на уме, да и Галина Сергеевна намекнула. Но это было твоё решение, и я не хотел вмешиваться, решать за тебя. Да и кто я тебе тогда был? Это Михаил должен был думать, но, как я понял, он самоустранился и спихнул всё на тебя. Я любил тебя и готов был принять с больным ребёнком. Но не мог же я тогда прийти к замужней женщине и сделать ей предложение. А ты тогда как-то очень стремительно всё решила.