Дмитрий Леонов – Несколько жизней Сексуальной Кошки (страница 18)

Ольга открыла глаза. Запах исходил от больничной подушки, в которую она уткнулась носом, пока спала. Она села на кровати и свесила ноги.

– Вставай, а то и ужин проспишь, – окликнула её Жанна, – Уже привозили, а ты спала. Я попросила тебе в тарелку положить, а то не обедала, да ещё без ужина останешься. Рисовую кашу дали. Невкусная какая-то, наверное, на воде варили, молоко экономят. Но с колбасой ничего пошла. Тебе отрезать колбаски?

– Нет, спасибо, – Ольге везде чудился запах больничного белья. Кажется, даже каша так пахла. Она посмотрела на тарелку и достала из тумбочки сигареты. Шлёпанцы опять задвинуты глубоко под кровать. Она наклонилась, вытащила их и вставила ступню в правый. Вот чёрт, похоже, действие волшебной таблетки закончилось! Она потеряла равновесие и со всего маху плюхнулась на кровать. Нет, надо взять себя в руки, ведь днём ходила как ни в чём ни бывало. Она поднялась с кровати и шагнула к двери. Точнее – попыталась шагнуть. Левая ступня так и не оторвалась от пола, а тело, не получившее опоры, понесло вперёд. Чтобы не упасть, ей пришлось ухватиться за спинку кровати. Ольга снова села на кровать и прислушалась к своим ощущениям. Похоже, её состояние ухудшилось – до курилки она не доберётся. Ладно, на ночь курить вредно. Но с этим ужасным запахом надо что-то делать. В душ, что ли, сходить?

Ольга сняла со спинки кровати полотенце. До душа всего ничего – надо выйти из палаты и пройти пять метров по коридору. Но это же ещё надо пройти! Ладно, попробуем. Она снова встала с кровати. Стоять было тяжело – дрожали не только обе ноги, но и всё тело. Вперёд! Волоча левую ногу и громко топая правой, она одним броском долетела до двери палаты и уцепилась за ручку, чтобы не упасть. В коридоре она сменила тактику – медленно волоча левую ногу и опираясь правой рукой о стену, она доковыляла до душа. Закрыла за собой дверь, щёлкнула шпингалетом и перевела дух – получилось! Но возникла другая проблема – надо раздеться. Футболку она стянула без особых проблем, а вот снять штаны оказалось труднее – ведь для этого надо встать на одну ногу. Ольга попробовала приподнять правую ногу – тело тут же повело в сторону, пришлось руками вцепиться в раковину. Вот если бы на что-то сесть! Но сесть в душе было не на что. Поозиравшись по сторонам, она уселась на пол. Раздеться в конце концов удалось. Цепляясь за стены, она забралась на поддон душевой кабины и открыла воду. От воды эмаль поддона стала ужасно скользкой, стоять получалось, только уперевшись обеими руками в стену. Вот только не хватало навернуться и приложиться головой о кафельный пол! Осторожно держась за кран, она опустилась на дно душевой кабины. Так, теперь хоть руки свободны! Помыться кое-как удалось, а теперь надо одеться. Вытираться сидя на полу было неудобно, и, натянув одежду на мокрое тело, Ольга отправилась в обратный путь до палаты.

В палате она плюхнулась на кровать и отвернулась к стене. Жанна снова принялась предлагать свою колбасу, но Ольга даже не обернулась. Сколько можно, достала уже! Сейчас на ночь натрескается своей краковской, а утром на обходе опять будет жаловаться на поджелудочную. Ольге бы её проблемы! Она смотрела на крашеную больничную стену и рассуждала про себя – это конец. Сейчас она с трудом добирается до душа, потом не сможет дойти до туалета и будет ходить под себя. Что самое гадкое – она станет совершенно беспомощной и полностью зависимой от окружающих, в первую очередь – от мужа и дочери. Вот подарочек-то она им подкинула на старости лет. Да какая старость – чуть больше сорока! Почему так быстро всё кончилось?! Она вспомнила недавний сон. Получается, теперь нормальная жизнь у неё осталась только во сне. А наяву будет вот так – мучительные походы до душа и обратно. Только таблетки будут давать временное облегчение. Но со временем её состояние будет только ухудшаться. А дальше будет снижение интеллекта. В результате она превратится в полную развалину, которая не может себя обслуживать, и будет плохо понимать, где находится.

Сколько у неё осталось времени? Похоже, уже нисколько – её состояние нормальным нельзя назвать даже с натяжкой. Осталось только уйти достойно, пока на это есть силы. Сесть последний раз на мотоцикл и на полной скорости… Эффектно, но не стопроцентно – она видела случаи, когда мотоциклисты выживали после тяжелейших аварий. Правда, становились калеками. Нет, это не подходит. Да и на мотоцикл она уже вряд ли залезет. Прыгнуть с высоты? Ко всему прочему ещё получить компрессионный перелом позвоночника? Нет, нужен надёжный способ. И как профессиональный медик она, конечно же, такие способы знает. Конечно, это не так эффектно, как на мотоцикле, но зато гарантированно. Как Кардан: в обед привезли – вечером на вынос.

Она вспомнила, как когда-то в молодости рассуждала об отказе от реанимации – мол, не хочу доживать овощем. Но тогда она имела в виду совсем другое – авария, клиническая смерть, мозг больше четырёх минут без кислорода. После этого, как правило, уже идут необратимые изменения. Хитрость заключалась в том, что решение об отключении от аппаратуры жизнеобеспечения при этом принимали бы другие. Юридически эта процедура никак не прописана, только на уровне личных договорённостей. Но сейчас-то у неё ситуация другая. Она и объект, и человек, принимающий решение, и сама же это решение выполняет. Да, она знает, что и как делать – чтобы наверняка и при этом тело не изуродовать. Но как-то это неромантично, что ли. Буднично. Всё же на мотоцикле на полной скорости было бы…

На тумбочке запищал мобильник. Кто там ещё? Она не хотела сейчас ни с кем разговаривать. Да и не смогла бы – горло перехватило, по щекам текли слёзы. Телефон продолжал пищать. Первой не выдержала Жанна:

– Ольга, у тебя телефон звонит. Спишь, что ли?

Слышно было, как она встала с кровати, подошла к её тумбочке и взяла пищащий мобильник.

– Смотри-ка – твой звонит. Не наговорился днём. Ну чего – ответить, что ты спишь?

Ведь не угомонится же! Ольга села на кровати и молча протянула руку. Жанна подала ей телефон:

– Четыре часа всего прошло, а уже соскучился!

Ольга нажала кнопку:

– Да?

Голос после слёз был тихий и хриплый. Николай это заметил:

– Мать, ты как там? Всё в порядке?

– Подожди, я в коридор выйду, – Ольга бросила взгляд на смотревшую с любопытством Жанну. Тоже мне – Санта-Барбару себе тут нашла! В коридоре было пусто, даже медсестра с поста куда-то ушла. Ольга устроилась на стуле у окна.

– Коль, хреново мне. Таблетка перестала действовать, и стало ещё хуже. Я попыталась сходить в душ, и у меня плохо получилось. А на улицу покурить я вообще выйти уже не могу. Коля, это конец! Дальше будет только хуже. Зачем я тебе такая? Я не хочу так жить!

– Мать, ты сейчас в палате? – осторожно спросил Николай после небольшой паузы.

– Нет, в коридоре – какое это имеет значение?

– Ну тогда слушай, что я тебе скажу…

Ольга очень редко слышала, чтобы Николай ругался, и никак не предполагала, что у него такой богатый словарный запас. От неожиданности она потеряла дар речи и молча слушала. А Николай продолжал – за минуту он ни разу не повторился:

– … днём скакала как коза, а сейчас сопли распустила, засранка! Опять свою дурь гонишь? Думала – выздоровеешь от одной волшебной таблетки? А вот хрен тебе! Если бы у них была волшебная таблетка, возвращающая молодость – они бы сами съели, тебе бы не оставили. Сама же говорила – нужен постоянный приём! Ты там совсем, что ли, мозги отлежала? Я тебе там фенибут в сумку клал – выпей две таблетки и не истери!

Он перевёл дух и совсем другим тоном сказал:

– Дура, люблю я тебя, ты знаешь об этом?

– Да, ты уже говорил мне, – от неожиданности слёзы у Ольги высохли, и недавние переживания стали отдаляться и размываться, как ночной кошмар.

– Меня Наташка тут уже замучила, – продолжал Николай, – Когда не дежурство пошла – телефон дома забыла. Я когда от тебя приехал, ей на пост позвонил, рассказал, чего там у тебя делается. Так она теперь на ушах стоит и других достаёт. К тебе в отделение ходила, там Татьяна сейчас дежурит, её мучила. Мне Татьяна уже два раза перезванивала – про тебя тоже расспрашивала, тебе напрямую стесняется звонить. Так что тебе повезло, что Наташка телефон забыла, а то бы и тебя достала.

– Как она дежурит-то? – Ольга почувствовала, что комок снова подступает к горлу.

– Да вроде всё успевает. Она шустрая – вся в тебя. Да, самое главное. Я поспрашивал тут народ про место невролога. Есть такое место – полставки в детском психоневрологическом интернате. Работа нетяжёлая, деньги приличные, но за счёт того, что только полставки и ездить далековато, они пока никого не нашли. Ну ты знаешь, где это? Туда километров 10 ехать.

Ольга знала. Она вышла на этот интернат, ещё когда была жива её первая дочь. Тогда она прикидывала вариант с отказным письмом и хотела знать, в каких условиях окажется её ребёнок. Этот интернат был ближайшим, он находился на окраине небольшого посёлка. Тогда она даже съездила туда. Оставила мотоцикл на площади перед магазином и прошла к зданию интерната. Обстановка ей не понравилась – двухэтажное кирпичное здание находилось на бетонным забором, по верху которого была натянута колючая проволока. На окнах здания были металлические решётки. Рядом с железными воротами была будка проходной, на крыльце которой стоял дюжий охранник. Тогда Ольга не решилась подойти ближе, немного посмотрела издали и вернулась к мотоциклу.