Дмитрий Леонов – Несколько жизней Сексуальной Кошки (страница 10)

А какие есть варианты? Всего два: первый – оставить больного ребёнка и возиться с ним всю жизнь, его или свою. Забыть про карьеру и про личную жизнь, посвятить себя только ребёнку, который, может быть, и узнавать её никогда не будет. Второй вариант – сдать ребёнка в интернат, написать отказное письмо. И добровольно поставить на себя клеймо бессердечной матери, которая не захотела воспитывать свою кровиночку. А заодно всю жизнь мучиться профессиональным вопросом – а вдруг можно было что-то сделать? Оба варианта ужасные.

Кошка! Фрактал назвал её кошкой! И Кардан, когда сегодня ни с того, ни с сего позвонил, тоже назвал её старым прозвищем – Сексуальная Кошка. А настоящие кошки – с хвостом и лапками – такие проблемы решают, как выяснилось, самостоятельно и очень просто. Получается, что если она кошка, то тоже может… От нереальности и в то же время простоты этой мысли Ольгу бросило в жар. Вспомнились слова Серёги-электрика: «Взять за задние лапы – и об угол». Но почему – она ведь всего лишь восстановит справедливость, исправит ошибку природы? Сегодня она целый день только этим и занималась – восстанавливала справедливость и исправляла ошибки природы, это её работа…

Все эти мысли пронеслись в её голове всего за какую-то минуту – ехать до дома было совсем близко. Ольга остановилась перед воротами, сняла шлем и тряхнула головой – бред какой-то! Как она могла о таком подумать! Не дожидаясь, когда створки ворот распахнуться полностью, Ольга въехала во двор и остановила мотоцикл под навесом у гаража. В окне кухни колыхнулась занавеска – Аня, наверное, её заждалась, она приехала часа на полтора позже, чем обычно. Так и есть – Аня выскочила на крыльцо уже одетая и с сумочкой:

– Ольга Николаевна, вы сегодня очень долго!

– Извини, на работе задержалась, а потом знакомых встретила.

– Ольга Николаевна, я хотела вам сказать… – Аня мялась, её тёмные восточные глаза смотрели в сторону.

– Что случилось? – Ольга насторожилась, – Что-то с ребёнком?

– Нет, что вы! Катенька спит, с ней всё в порядке, – Аня глубоко вздохнула и наконец решилась, – Понимаете, ко мне родня из дома приехала. Они уже сняли квартиру рядом с институтом. И мне придётся уехать. Прямо завтра.

Ольга молча смотрела на неё. Серьёзность ситуации доходила с трудом.

– Ольга Николаевна, вы мне за месяц вперёд заплатили – так я вам всё верну. Просто так получается, я сама не знала, – Аня суетливо рылась в своей сумочке.

– То есть ты завтра не придёшь?

– Да! – обрадовалась Аня, что наконец-то смогла объяснить. Она достала из сумочки деньги и протянула Ольге, – Вот, возьмите, а то вы мне вперёд заплатили…

– Оставь себе, – Ольга махнула рукой, – Ты и так много сделала. Ну иди, если надо. Позвони тогда, когда в институт поступишь.

– Спасибо, Ольга Николаевна! – Аня торопливо засунула деньги в сумку, порывисто обняла Ольгу и побежала к воротам, – Я вам обязательно позвоню.

Ольга проводила её взглядом, а потом уселась на каменные ступени крыльца и положила шлем рядом. Вот и всё, наступил момент принятия решения. Хорошо, если новую сиделку удастся найти за месяц. За сутки это точно нереально. То есть завтра она на работу не выходит. И дальше тоже неизвестно чего будет. Ну хорошо – найдётся в конце концов сиделка, но это тоже временно. Рано или поздно это придётся как-то решать. И опять перед ней два варианта – один хуже другого.

Но самое главное – сейчас-то что делать? Мужу звонить без толку – его ответ Ольга знала заранее: «Думай сама, потом скажешь – сколько надо денег». То есть всё равно решать придётся самой. Сердце снова сжалось от острого чувства одиночества. Она осталась одна, как кошка с котёнком. Ведь коты со своими котятами не возятся, по крайней мере она никогда про это не слышала. Кошка… Она как кошка… Опять горячая волна пробежала по всему телу. И снова вспомнились слова Серёги: «За задние лапы – и об угол». Ну и пусть! Зато она решит этот неразрешимый вопрос! Такое состояние у неё было, только когда она прыгала с парашютом – руки трясутся, ноги подкашиваются, живот крутит, но назад пути уже нет. Ольга решительно поднялась со ступенек и вошла в дом. Мотошлем остался лежать на крыльце.

Так – надо разуться. Чёрт, шнурки запутались! Кроссовки с так и не развязанными шнурками полетели в угол. Жарко-то как, ноги все мокрые, как из лужи вылезла! Мокрые носки полетели вслед за кроссовками. Босыми ногами Ольга прошлёпала в детскую. Анечка напоследок расстаралась – в комнате был идеальный порядок. Дочь спала в кроватке. Ольга положила на стол ключи и мобильник. Так, а дальше что делать?

Ольга смотрела на дочь. В голове почему-то вертелась фраза «Кошка бросила котят…» Дочь спала. Что делать? Ольга не думала о последствиях, но решимость оставила её. Ведь она врач, а не убийца. Сначала учёба в медицинском институте, а потом годы работы приучили её к мысли о спасении человека. Она знала, как спасать людей, но сейчас нужно было другое. Конечно, она изучала физиологию и анатомию, и прекрасно знала, какие действия могут лишить человека жизни. Но именно поэтому долгие годы она училась ни в коем случае этого не делать. Убить врага – это она бы смогла, и тут бы её знания пригодились. Но сейчас… Профессиональное табу оказалось непреодолимым.

Дочь проснулась и закричала. Не заплакала, а именно закричала. Это всегда бесило Ольгу – как-то это было по-звериному. Ольга понимала, что она должна сделать задуманное, но никогда не сможет это сделать, и это противоречие убьёт её саму. Её всю трясло, пульс зашкаливал, давление, наверное, тоже. Дрожащими руками она протянула дочери бутылочку с водой, та ухватила соску губами, но тут же судорожно отпихнула бутылочку и снова зашлась в крике. Ольга надавила на соску – так и есть, засорилась. Она сердито оглянулась – на столе стояла пластмассовая чашка. Ольга сорвала соску с бутылочки – вода расплескалась по полу. Она вылила остатки воды в чашку и сунула её в руки дочери:

– На, подавись!

Не в силах смотреть на ребёнка, которого она в это мгновенье ненавидела, Ольга резко развернулась и зашагала на кухню. Тут за спиной она услышала кашель дочери. То ли она слишком резко сунула чашку, то ли дочь слишком судорожно схватила её, но вода выплеснулась на маленькое личико, залила рот, попала в нос. Ребёнок стал захлёбываться, из её носа пошли пузыри. Инстинктивно Ольга дёрнулась помочь дочери, но остатки разума остановили её. Борьба между материнским инстинктом, рефлексом врача и холодным рассудком, запланировавшим давно вынашиваемое, длилась несколько секунд и оказалась невыносимой. В конце концов материнский инстинкт и рефлекс врача победили – Ольга бросилась к кроватке. Но её босая ступня попала в лужу разлитой воды, нога поехала в сторону и Ольга с размаху виском ударилась об угол кроватки.

Когда она очнулась, в комнате было тихо. Она лежала на полу, голова раскалывалась. Инстинктивно провела ладонью по лбу – лоб был в липкой крови. Кровь была и на футболке, и на джинсах, и на полу. С трудом поднявшись, Ольга наклонилась над кроваткой. Дочь лежала неподвижно в неестественной позе, закатив глаза. Привычным движением нащупала у неё шейную артерию – пульса не было. Ольга не знала, сколько времени она была без сознания, и, следовательно, сколько времени прошло с момента… Но, судя по тому, сколько натекло крови из её рассечённого виска, прошло минут десять. Реанимировать было поздно. Ольга попыталась встать, но ноги подкашивались. «Наверняка сотрясение мозга, да ещё и кровопотеря» – мелькнула профессиональная мысль. Зажав рукой кровоточащую рану, она подползла к столу и взяла телефон:

– Скорая? Доктор Ярцева из неврологии. Нужна бригада, чтобы констатировать смерть. И ещё один с черепно-мозговой… Возьмите мой адрес на посту в отделении.

Сознание путалось, телефон выскальзывал из липких от крови рук. Последняя её мысль перед тем, как она потеряла сознание, – а открыта ли входная дверь?

Ольга очнулась от резкого запаха нашатыря. Она лежала на кровати, над ней склонился врач из «скорой», лицо было знакомым, но фамилию вспомнить она не могла.

– Ольга Николаевна, как вы? Что случилось?

– Я упала… – Ольга пыталась говорить громко, но получался невнятный шёпот, – Что с дочерью?

– Мы ещё… – замешкался врач.

– Не врите! Она мертва! – попыталась закричать Ольга, но опять получился шёпот, – Я видела… Я же звонила диспетчеру… Я хотела… Я не смогла…

– Да, она захлебнулась, – неохотно подтвердил врач, – А что с вами? Вы ударились головой?

Ольга молча кивнула.

– Вы торопились к дочери, хотели ей помочь? Поскользнулись и ударились?

Ольга молча смотрела в глаза врачу и ничего не отвечала.

– Вы потеряли сознание, а когда очнулись – дочь была мертва? – пытался выяснить врач.

– Да, – тихо ответила кивнула Ольга.

– Тут больше никого не было? – в его голосе сквозило недоверие. Или показалось?

– Нет, я была одна.

– Ольга Николаевна, мне придётся вызвать полицию, вы же знаете порядки, – извиняющимся тоном сказал врач.

– Вызывайте, – Ольга откинулась на подушку и закрыла глаза.

Снова она очнулась от прикосновения к плечу. Это опять был врач из «скорой»:

– Ольга Николаевна, приехал следователь. Вы сможете с ним поговорить?

– Попытаюсь.

В висках пульсировало, голова кружилась. Но с формальностями надо закончить. Лицо следователя тоже было знакомым. Или показалось?