Дмитрий Лебедев – Дневники Лоры Палны. Тру-крайм истории самых резонансных убийств (страница 17)
Попробуйте представить себе всеобщий ужас, охвативший Невинномысск, если не все Ставрополье. Партийные руководители, которые жали Сливко руки и ставили в пример другим спортсменам. Члены других турклубов, которые переписывались с лидером «ЧЕРГИДа» и набирались опыта у идейного передовика. Родители школьников — и погибших, и пострадавших, и тех, кто просто ходил в походы с чудовищем. Многие просто не могли в это поверить и писали во все инстанции, что все пункты обвинения не что иное, как клевета против достойного и, главное, невинного человека! Доходило до страшного: секретарь городской парторганизации наложила на себя руки — совсем недавно она подавала ходатайство, чтобы Сливко дали «Заслуженного учителя». Кстати, именно это звание газеты вскоре используют, чтобы окрестить маньяка Заслуженным мучителем.
Задержанный поначалу не признавался во всех убийствах. Чаще всего на допросах он молчал и беззвучно плакал. А иногда Сливко будто бы преображался. Забитый, тихий человек уступал место агрессивному зверю. Он кричал, обвинял следователей, угрожал, мол, арестовали депутата, заслуженного учителя и ударника труда, и это им с рук не сойдет. И лишь в разговоре с Тамарой Лангуевой он дал скомканные показания по последнему исчезнувшему — Сереже Павлову. А затем и по остальным.
«Я, когда с ним разговаривала, говорила: “Ну что вы, в самом деле! Как-то надо собраться! Или у вас другие есть?” Ну, я же прекрасно понимала, раз ребята висели, то там и другие. Он головой кивнул, прослезился и сказал: “Да, у меня много…” Я говорю: “Это все ваши, которых нет?” Он кивнул головой».
По отрывочным признаниям удалось обнаружить почти всех пропавших детей. Основные доказательства нашли в фотолаборатории «ЧЕРГИДа», где Сливко хранил отснятые пленки.
«Там комната была средних размеров, где-то 4 Ч 5. Полностью завален пол пионерской атрибутикой. Потом увидели каски, гранаты, оружие старое, пулеметы. Еще нашел кассеты. Посмотрел — цветные, лента от старых видеокамер. Там, значит, подвешенный пионер в галстуке, прямо видно сразу. Я еще не осознавал, насколько это чудовищно. Я проработал всего год, не думал, что такой интеллигентный человек будет преступником. Нас учили, что преступник — это лицо судимое, который в наколках весь, понимаете?..»
Дело было настолько громким и резонансным, что судили Сливко в другом городе. У следствия было достаточно вещественных доказательств, ведь большинство из них тщательно задокументировал сам подсудимый. Сам он во время заседаний вел себя уже совсем по-другому, нежели на первых допросах. Потерянный взгляд в пустоту, осунувшееся лицо и сбивчивая речь выдавали явно воспаленное сознание, пронизанное стыдом и болью за свою испорченность и непонятность.
«— Обвиняемый Сливко, имеете ли вы отводы к кому-либо из участников следственного действия?
— Я следствию высказывал пожелания, чтобы как можно более узкий круг был. То, что будет представлено сейчас… ну, даже человеческий род позорит. Я раз увидел это, и это нельзя ни смыть, ни забыть. Только со смертью уходит. Мне страшно, что это будут люди смотреть».
Анатолий Сливко был признан вменяемым: несмотря на огромный букет всевозможных перверсий — от пиромании и педофилии до вампиризма и некросадизма, — он полностью осознавал, что делает. Его жена и дети вскоре после начала процесса уехали из города. Где они сейчас — неизвестно. Из следственного изолятора Сливко писал супруге трогательные письма: просил прощения, признавался, что не имел права жениться, умолял следить за детьми — чтобы им не передались его пороки. Одной из последних записей Вожатогопотрошителя стали слова: «Частицы этого зла есть в каждом, но у большинства пересиливает доброе начало».
В июне 1986-го Анатолий Сливко был приговорен к высшей мере наказания. Адвокат пытался обжаловать решение суда, но апелляцию отклонили. Тем не менее это несколько отсрочило расстрел.
В 1988-м к Заслуженному мучителю обратился следователь Исса Костоев. Тогда он занимался делом другого серийного убийцы и решил, что Сливко поможет лучше понять психологию маньяка. Следователь даже оставил ему чистую тетрадь для рекомендаций — Сливко исписал ее полностью. В ней он признавался в самых страшных из своих преступлений, вспоминал аварию на Дальнем Востоке, описывал чудовищные фантазии и неудачи в семейной жизни… К сожалению, ничто из этого не помогло поймать нового маньяка — все его рекомендации оказались ошибочны. Просто он был совершенно не похож на убийцу, которым окажется Андрей Чикатило.
Наконец в 1989 году в Новочеркасской тюрьме Анатолия Сливко расстреляли.
Можно ли испытывать жалость к чудовищу? Вопрос сложный. Однажды мы в работе над очередным выпуском «Дневников Лоры Палны» пообщались с криминальным профайлером Анной Кулик. Мы спросили: «Есть ли убийцы, которых вам было жалко?» И удивились, когда она ответила: «Многих жалко».
Не потому, что мы им симпатизируем, а именно в попытке поставить себя на их место, чтобы понять их мотивацию, исключительно для работы, расследования.
По ее же словам, случай Анатолия Сливко — один из самых интересных для изучения (что не делает его менее страшным). В нем как будто и правда уживалось два разных существа: монстр, жаждущий крови, и человек, осознающий свою монструозность. Один душил, терзал и мучил детей. Другой снимал видео, чтобы хоть как-то отсрочить новое мучение и, в конечном счете, убийство. Но с каждым годом сдерживающее начало звучало в его голове все тише, а к «слабостям» (так он иной раз называл убийства) он относился все спокойнее, даже снисходительнее.
Нельзя вычеркнуть из его истории искреннее страдание, болезненную рефлексию, понимание собственной искалеченности и опасности. Нельзя не принимать во внимание попытки суицида, призванные оградить детей от потенциального вреда. Но увы. Все возможные постулаты об осознанности и желании излечиться меркнут перед единственным фактом. Анатолий Сливко все же пошел работать с детьми и в итоге спровоцировал себя. После чего убивал детей на протяжении 20 лет — большую часть сознательной жизни.
Хозяйка дома смерти
Давайте, друзья, ненадолго отвлечемся от реальных преступлений. Представьте себя эдаким книжным сыщиком из произведений Агаты Кристи. Совсем недавно произошло убийство, а то и не одно, вы вели тщательное и кропотливое расследование, и вот теперь собрали всех причастных к делу в одной тесной комнате, чтобы открыть правду и указать правосудию на злодея. Среди основных подозреваемых — здоровенный лысый бугай, с головы до пят покрытый наколками, обаятельный аристократ со злыми глазами и вечным револьвером в кармане и… тихая маленькая старушка в больших роговых очках, со вставной челюстью и трясущимися руками. Кто же убийца?..
Искушенный слушатель «Дневников Лоры Палны», равно как и преданный любитель детективного жанра, знает, что для наилучшего сюжетного поворота автор сделает убийцей того, кого читатель стал бы подозревать в последнюю очередь. Стало быть, по всем канонам главный преступник — пожилая леди, которая все это время умело прятала черную душу за безвредной на первый взгляд внешностью.
Да вот только в реальной жизни это правило работает крайне редко. Причем настолько редко, что у многих преступников их криминальная натура чуть ли не на лице написана. Да, о многих маньяках уже после ареста говорят, мол, никогда бы такого не подумали, производил совсем другое впечатление и так далее. Подобные ситуации эксперты часто связывают с так называемым «поверхностным обаянием» психопата: когда преступник может по желанию «включить» образ очаровательного и приятного в общении человека, чтобы замаскировать свою истинную природу. От одних такая перемена требует определенных усилий. А у других образ вырабатывается и выхолащивается сам.
Так было и с Доротеей Пуэнте. Во время суда криминальные хроники постоянно отмечали, как столь безобидная и миловидная бабушка могла лишить жизни 9 человек — если не больше. Ее даже называли одной из самых пожилых серийных убийц в криминальной истории США (хотя на деле это не совсем так, но обо всем по порядку). Тем не менее суд показал, что за обезоруживающей личиной скрывается хладнокровная, расчетливая и беспощадная женщина, которая убивала и обкрадывала в основном беззащитных стариков. Причем делала она это в собственном пансионе для престарелых, за что и получила прозвище «Хозяйка дома смерти».
Из приюта в пансион
Как и у многих героев нашего подкаста, у Доротеи Пуэнте была довольно богатая на события жизнь. Она родилась в 1929 году в американском штате Калифорния. Детство у девочки выдалось, как это водится, не из легких. Про отца Дороти известно лишь то, что он несколько раз пытался покончить с собой — иногда на глазах у маленькой дочери, а в итоге умер от туберкулеза. Восьмилетняя девочка осталась под опекой матери-проститутки — и то ненадолго, примерно через год мать попадает в автокатастрофу и погибает. Теперь Дороти совсем одна.
Службы опеки определяют девочку в приют, где ей приходится все так же несладко: сверстники издеваются над беззащитным ребенком хуже прежнего. По разным отрывочным сведениям там же она подвергается насилию. Все это, разумеется, не могло не отразиться на психике девочки и на ее миропонимании.