Дмитрий Крутько – Хроники Цербера (страница 2)
— Что ты держишь, нас колбасит по всей полосе!
Мотор натужно завыл, выкручивая передачи в звон. Расстояние до красных стоп-сигналов сокращалось. Метр, два, пять... Мы почти повисли у него на хвосте, как вдруг реальность ударила под дых.
Впереди, на темной обочине у развязки, внезапно ожили и замигали сине-красные вспышки. Патруль ДПС. Инспектор уже выходил из машины, вскидывая жезл.
— Тормози!!! — заорал Слава.
Я ударил по педали так, что подошва кроссовка чуть не проломила пол. Машина клюнула носом, резина жалобно взвизгнула, и нас потянуло юзом вправо. Я поймал руль, выравнивая траекторию. «Семерка» впереди даже не притормозила — ушла мимо патруля на полной скорости.
— Направо! В арку! Живо! — Слава указывал на узкий проезд между кирпичными домами.
Я выкрутил руль, вваливаясь в темный двор. Едва оказавшись в тени арки, я моментально вырубил фары и заглушил мотор. Тишина в салоне звенела, нарушаемая только нашим бешеным дыханием и металлическим щелканьем остывающего выхлопа. Через несколько секунд мимо, завывая сиреной, пролетел патрульный «Форд», преследуя ту самую «семерку». Синие блики на мгновение осветили наши бледные лица и вишневый капот.
Мы сидели в темноте еще минут пять. Первым молчание нарушил Слава. Он шумно выдохнул и медленно сполз по сиденью вниз.
— Ну ты и гонщик, Димон...
— Слав, я...
— Чуть права в первый же день не оставил! — он резко развернулся ко мне. — Ладно права! Нас бы вместе с девяткой на штрафстоянку закрыли! Ты батин разговор помнишь? «Машина ошибок не прощает»? Это вот про таких придурков, как мы сейчас!
— Но мы же ее почти догнали, — тихо сказал я.
— Что?!
— Почти догнали. Ты видел, как она на второй подхватила?
Слава смотрел на меня секунд десять. Потом вдруг рассмеялся — нервно, с надрывом.
— Ты больной, Димон. Абсолютно больной. У нас чуть права не отобрали, а ты про подхват на второй думаешь.
— Так подхватила ведь.
— Подхватила, — нехотя признал он. — Слушай, нам реально надо развал настроить. И тормоза. И подвеску перебрать. А уже потом за кем-то гоняться.
— Значит, завтра в гараж?
Он посмотрел на меня, и в его глазах, отражавших свет далекого фонаря, я увидел ту же искру, что горела во мне.
— Завтра в гараж. А сейчас давай выбираться тихими тропами, пока еще кто-нибудь не захотел познакомиться с твоим «пластиком».
───
Глава III: КамАЗовские сны и суровая реальность
Когда мы разъехались по домам, я не мог уснуть до утра. В ушах всё еще стоял натужный рев мотора. Стоковая девятка для обычного потока годилась, но там, на пустом ночном асфальте, она казалась беспомощной. Чтобы валить наравне с парнями вроде хозяина той «семерки», нужна была дикая, избыточная мощность.
Мозг, одурманенный бессонницей и остатками адреналина, работал на запредельных оборотах. Где-то к четырем утра в голове нарисовалась гениальная, как мне тогда казалось, идея.
Я залетел в гаражный бокс с горящими глазами и прямо с порога огорошил Славу, который уже ковырялся в дроссельном узле:
— Слава! Я всё придумал!
— Дай угадаю, — он даже не обернулся. — Ты не спал?
— Какая разница! Слушай сюда: нам нужна турбина от КамАЗа! ТКР-7. Дунем пару бар — и она у нас просто взлетит!
Слава замер. Очень медленно, словно в замедленной съемке, он отложил отвертку и повернулся ко мне.
— Что. Ты. Сказал.
— КамАЗовская турбина! Я на форумах читал — мужики на дизельные трактора ставят, а тут полтора литра инжектор! Мы переварим коллектор, выведем вестгейт, и всё — хана всем иномаркам!
Слава смотрел на меня с выражением глубокого, искреннего сочувствия. Как врач на тяжелобольного пациента.
— Димон...
— Что?
— Ты вчера тормозной жидкости вместо энергетика хлебнул?
— Да иди ты! Я серьезно!
— Я тоже серьезно. Подойди сюда. Вот смотри. — Он поднялся и подошел к верстаку, на котором лежал старый каталог запчастей. — Видишь габариты ТКР-7? Эта улитка размером с половину твоего моторного отсека. Куда ты ее пихать собрался? Вместо радиатора?
— Ну, мы подвинем...
— Что подвинешь? Радиатор на крышу вынесешь? Фары выкинешь? Бампер отпилим к чертям?
— Ну, можно подумать...
— А я уже подумал! — он начал загибать пальцы. — Первое: твои полтора литра выхлопными газами эту дуру даже с места не сдвинут. Ты будешь ловить турбояму размером с Марианскую впадину. Нажмешь на газ на площади Калинина, а наддув появится только у Речного вокзала!
— Ну...
— Второе! Когда эта бандура все-таки раскрутится до рабочих оборотов на пяти тысячах — а ей надо о-го-го сколько выхлопа, — избыток давления сделает так, что твои стоковые поршни стекут в поддон серебряной лужицей!
— А если усилить...
— Третье! — он не слушал. — Шатуны выйдут погулять через чугунный блок, чтобы лично с тобой поздороваться! Прямо через педальный узел! Привет, Димон, мы твои шатуны, мы теперь тут живем!
Я молча сел на перевернутый ящик. Запал испарился полностью.
— Четвертое, — добавил Слава уже спокойнее. — Физику ты как собирался обманывать, дипломник?
— Я думал...
— Ты не думал. Ты мечтал. А машины мечтателей не любят. Они любят расчет.
Я молча смотрел на свои кроссовки, перемазанные графитовой смазкой.
— И что делать? — спросил я наконец. — Смотреть, как задние фонари чужих машин растворяются в темноте?
— Для начала, — Слава взял ветошь и начал вытирать руки, — мы поедем посмотреть, как делают умные люди. У которых машины реально едут, а не ломаются на первом же светофоре. Хватит теоретизировать по гаражам. Собирайся. Вечером едем на «Золотую Ниву».
───
Ближе к одиннадцати вечера мы подъехали к огромной парковке у торгового центра. «Золотая Нива» была одной из главных точек сбора ночной тусовки Новосибирска. Воздух здесь был пропитан бензином, паленой резиной и запахом фастфуда из круглосуточной забегаловки.
— Ничего себе... — выдохнул я, оглядывая ряды машин. — Это что, девятый «Эвик»?
— «Эвик»-девять, — подтвердил Слава. — Раллийный снаряд. Турбо-два-ноль, полный привод. По грязи и гравию — король.
Рядом с «Эволюшеном» лениво покачивался на жесткой подвеске белоснежный Toyota Mark II в сотом кузове. Его рядная «шестерка» 1JZ-GTE тихо, басовито бурчала на холостых. Чуть дальше стояла матовая BMW E30 на широких разварках — было видно, что в старый немецкий кузов вложили целое состояние.
— И вот на этом фоне — мы, — пробормотал я, косясь на свою стоковую, слегка подгнившую по аркам «девятку».
— А ты что хотел? — Слава пожал плечами. — Они в свои корчи годами вкладывались. Причем не только деньги, но и голову.
Я припарковался подальше, в тени тополя. Выходить и светиться рядом со взрослыми машинами не было никакого желания. Мы вышли из салона и побрели вдоль рядов, разглядывая подкапотные пространства выставленных напоказ проектов.
— Смотри, у него портинг головы сделан, — Слава кивнул на открытый капот какой-то «двенашки». — Видишь, каналы расширены? Это вам не колхозная болгарка, это на станке...
— Эй, пацаны! — раздался голос за спиной.
Мы обернулись. К нам подходил коренастый парень в темной куртке. Я сразу узнал его — это был хозяин той самой «семерки» с ночной погони.
— Неплохо держался вчера для стока, — усмехнулся он, подходя ближе. — Я, кстати, Ромжан. Можно просто Рома. А вы, я так понимаю, та самая вишневая девятка?