Дмитрий Котов – Навести мосты (страница 2)

А посмотреть здесь было на что! С орбиты Иврил, так планету называли космобиологи, напоминала гигантский опал2 в обрамлении кокона из света. Её атмосфера была словно ажурная вуаль с переливающимися слоями всех оттенков синего, фиолетового и серебряного. Сейчас гигантский шар планеты разделялся на две части —тёмную и светлую. День и ночь.

Дневная часть под лучами местного солнца, оранжевого карлика, мерцала всполохами аквамарина. Облачность, словно океан, омывала планетарные возвышенности, которые выглядели как непрозрачные темные кристаллы. Сквозь волны этого океана, словно водоросли, проглядывали тёмно-изумрудные завитки суши.

Это буйство красок плавно через закатную границу переходило на темную ночную сторону и превращалось в живой, подвижный волшебный фонарь. Биолюминесцентные3 споры в верхних слоях атмосферы вспыхивали градиентами4 – от пурпура у полюсов до нежно-розового на экваторе. Это было похоже на смесь полярного сияния и светящегося планктона, растянутого по всей планете.

Каждые несколько часов в атмосфере появлялись золотые трещины, а затем из них изливались реки света, похожие на лаву, но холодные и беззвучные. Так зарождались энергетические штормы. Сначала в облаках, а затем к поверхности эти дожди стекались, питая леса, и со стороны казалось, будто Иврил опутан сверкающими реками.

Кроме этой планетарной иллюминированной панорамы, Иврил еще обладал орбитальной аномалией. У него было две луны, и когда их было видно одновременно, эти две голубоватые сферы, испещренные трещинами и кратерами, как будто два призрачных спутника-телохранителя, стояли на страже этого изумительного, драгоценного гигантского опала.

Вокруг планеты вращались кольца из обломков древних осколков-артефактов5. В лучах солнца они сверкали, как браслет из сапфировой пыли. Иврил даже с такого расстояния выглядел обитаемым миром. Он был похож на зарождающуюся в яйце змею, пойманную в ловушку планетарной формы. Его красота гипнотизировала, но в этом гипнозе было что-то тревожное – словно планета дышала, наблюдала и.… ждала.

Като вспомнил, как о ней писал первый ее колонист, Элиас Вейн: «Это не планета, а волшебная шкатулка. И она показывает нам, что мы здесь не хозяева, а персонажи в чьей-то сказке».

«Лишь бы не оказаться в этой сказке старшим братом Иванушки-дурачка с нулевыми способностями к адаптации», – подумал Като. Он как раз составлял маршрут к цели, используя данные о ближайших энергетических штормах: «Налево пойдешь – не в коня овес… или как там в ней говорилось-то?»

Потратив на выражение восхищения столько времени, сколько хватило, чтобы перевести дух, каждый занялся своими прямыми обязанностями.

Грависпец и дублирующий пилот Мартин по кличке «Грава» проверял гравиплатформы – чтобы при посадке не отбить пятые точки. Его спокойный, даже задумчивый вид и крепкое телосложение, а особенно подстриженная окладистая борода и усы в стиле Гарибальди, придавали ему образ надежности, основательности и опытности, которого у него, двадцати восьмилетнего юноши, на самом деле было ещё не так много. В комбинезоне инженера с усиленными наколенниками и налокотниками и схематичным изображением гравитационного якоря на шевроне, он выглядел как заросший скалистый утес на берегу, и окружающим это давало уверенность, что приземление обязательно произойдет. Там, где надо и так, как надо и посадка будет мягкой.

Эрика, позывной Берн, спец по психозащите, создавала голограмму-отвлечение с функцией огородного пугала наоборот – с функцией приманки. Ее сосредоточенность на процессе была максимальной: взорвись рядом граната, она, наверное, бы и ухом не повела. В этом она была вся. И, видимо, такой подход был у неё ко всему, что в работе, что на отдыхе, что в еде – это, кстати, уже было немного заметно – ее округлое симпатичное личико выдавало любовь ко вкусненькому.

Она была, наверное, самым необычным членом экипажа – красные волосы, скрученные узлом на затылке и заколотые карандашом. Като где-то слышал, что к психологии тяготеют обычно те, кто немного сами – того, прибабахнутые. Но если говорить про Берн, то у нее это был довольно безобидный и милый вариант бзика, который выражался только во внешнем виде и на работу никак не влиял. Она со всеми находила общий язык, а ее рассудительность, не соответствующая ее возрасту, создавала ей образ приятного и интересного собеседника. «Веселая шиза» – так звали ее за глаза.

Эту голограмму она создавала на случай атаки реликтов, если, конечно, она повторится.

Про реликтов, аборигенов планеты, группа уже знала – пока летели, прошли краткий курс изучения особенностей М19. Эти местные аборигены натворили дел лет тридцать назад – тогда был зафиксирован единственный случай их нападения на людей. По информации из архивов КСН, эта трагедия была связана с аномальной энергетической активностью Столпа и – это ещё один малоизученный, хотя так о нём говорить, наверное, было бы неправильно – времени и ресурсов на его изучение было потрачено немало, скорее недоизученный аномальный элемент планеты.

Про Столп группа знала из того же архива – что этот уникальный артефакт находится на Ивриле близко от станции, примерно в километре. Он был основным объектом исследования специалистов станции и был на земле Федерации, то есть в ее юрисдикции.

«Кстати, понятно, почему эту аномалию назвали "Столпом"», – подумал Като, – Судя по этимологии6 этого устаревшего слова, – а Като любил расшифровывать такие старые словеса, – наверное, это была наиболее близкая ассоциация визуального восприятия этого артефакта».

«Столп» – один из синонимов «столба» имел ещё и переносное значение – основа, надежная опора чего-либо. Выглядел он, конечно, основательно, но на самом деле ни на что привычное и понятное этот объект не походил. Кроме этого, вся аппаратура по мере приближения к нему сходила с ума, а часть ее просто выходила из строя.

Тогда, тридцать лет назад, погиб весь персонал станции. Случай этот был известен, изучен и положен на полку. Информацию по нему основательно засекретили: все, что было связано со Столпом, и раньше было гостайной Федерации, а после произошедшего статус секретности еще более повысился. Но для подготовки к экспедиции гостевой доступ команде все же дали. Судя по той информации, которую они прочитали, ситуация после катастрофы стабилизировалась и не представляла опасности. Архивы КСН утверждали, что ситуация на Иврил стабильна, угрозы нет, объект законсервирован.

Это подкреплялось и отчетами Квазиленко, бывшего начальника станции «Омега-Странник», а ныне главы управления исследований экзопланет, которого во время нападения на станцию на ней уже не было – ушел на повышение в Управление на Землю. Отчеты последовательно доказывали, что:

•      Реликтовый агент деактивирован и неактивен и не представляет угрозы ни внутри, ни вне станции.

•      Станция – груда металла без особой научной ценности.

•      Активность Столпа угасла, и Столп, в связи с отсутствием этой активности с момента инцидента, утратил исследовательский интерес. Доступ к нему на всякий случай закрыт, а станция, во избежание мародерства, законсервирована.

Тогда, уже после случившегося, на основании этих отчетов высшее руководство КСН и Федерации приняло решение: исследования на Иврил нецелесообразны и не стоят затрат на них. Риски повторного заражения/активации, согласно Квазиленко, низки, а научный потенциал приближается к нулю. И при утверждении очередного годового бюджета исследований экзопланет деньги на Иврил не выделили. В то время, тридцать лет назад, в Федерации была существенная бюджетная экономия и были совсем другие приоритеты, не связанные с наукой по изучению артефактов инопланетного происхождения, а содержание колонии и возобновление исследований на столь отдаленной от солнечной орбиты станции требовало огромных средств. Эти средства тогда направлялись на более перспективные проекты или на военный флот для противостояния с наксами и другими их прокси.

Като здесь почему-то вспомнилась поговорка: Нет тела – нет дела. Точный смысл фразы был утрачен, или Като попросту его не знал, но он привносил свое понимание в такие устаревшие выражения: раз нет доказательств продолжающейся угрозы или ценных открытий, кроме Столпа, который табу, зачем тратить деньги и время?

В то же время катастрофа была настолько необъяснимой, а официальная версия о том, что это случайность и природная аномалия, настолько плохо укладывалась в голове, что это породило целый ряд легенд и различных слухов. Иврил стал проклятым местом в сознании многих, кто слышал его историю. И создалось мнение, что лучше обходить это место стороной. Лучше не тревожить.

Главное управление активно поддерживало этот статус-кво, блокируя любые инициативы по возобновлению работ под разными предлогами: нехватка ресурсов, отсутствие научного обоснования, потенциальный риск нарушения стабильности cистемы, секретность Столпа. В общем, почему-то был включен режим максимального препятствования человеческому присутствию на планете.

И тут вдруг неожиданный вызов из этой безлюдной точки галактики. Кто тогда дал этот сигнал SOS? Как командир группы по долгу службы Като должен был думать, и он думал и об источнике сигнала, и о потенциальных рисках, и кого, и от кого там нужно было спасать. Команда же не особенно сильно размышляла на эту тему, потому как получение любого активного сигнала SOS с любого объекта, особенно с законсервированного, особенно с печально известного, – это просто красный код для таких спасательных служб, как КСН. Рутина. Протокол предписывал немедленное реагирование. Предполагалось, что тот, кто подал сигнал, ещё жив и находится в смертельной опасности прямо сейчас.