Дмитрий Котов – Навести мосты (страница 1)

Дмитрий Котов

Навести мосты

Мы вовсе не хотим завоевывать космос, хотим только расширить Землю до его границ 

Станислав Лем

Глава первая

2 мая 2134 в группу быстрого реагирования КЧС поступил сигнал SOS с экзопланеты М19. Лунная точка дислокации групп быстрого реагирования была ближайшей из тех, кто откликнулся и принял этот сигнал.

Като, командир этой лунной группы, майор КЧС – космический спецназ и немного скорая помощь, конечно же, не горел желанием срочно срываться и лететь в какую-то галактическую дыру или, как говорила спецура, в «…опу географии». И ничего в его гарнизонном расписании не предвещало сегодняшний вылет куда-либо вообще. Впрочем, как и про другие подобные вызовы, забросы, командировки – про них тоже никогда и ничего не было известно заранее. На эти случаи жизни было тревожное расписание и тревожный чемоданчик. Не чемоданчик, конечно, этот старый военный термин просто нравился Като, а космический рюкзак с жестким каркасом, для обеспечения стабильности и защите от ударов при движении в космосе, с системой автоматической стабилизации, с термостатом внутри и системой автоматического раскрытия для быстрого доступа к содержимому. Внутри рюкзака были отсеки для хранения личного оружия, различных девайсов, таких как скафандр, шлем, и прочего оборудования, а также НЗ продуктов, воды и медпак. В общем, все необходимое для личного пользования при срочном вылете, которого хватило бы как минимум на трое суток полной изоляции.

Романтика приключений у Като прошла достаточно давно – еще в самом начале его службы. И совсем не драйвила его. Но в то же время у него и не было такого отношения к службе, как у пожарного в известной байке, которого все устраивало: и зарплата, и коллектив, и график. И так вплоть до вызова на пожар. А как пожар, хоть увольняйся. Наверное, так было потому, что именно миссия и суть служения, как бы пафосно это ни звучало, отзывалась в его душе и цепляла его за какие-то тонкие струны – это помощь, решение проблем и спасение людей. Вот это всё: лететь туда непонятно куда, где ты очень-очень сильно и срочно нужен. Где тебя люди ждут. Где без тебя им будет очень плохо. Не зря его позывной был – Мост. Мосты он умел налаживать хоть куда. Во всех смыслах этого слова.

«Струна-12», корабль, в котором летела группа, для Като был больше, чем транспорт. Он стал продолжением его кредо – Моста между мирами. Корпус судна, обтекаемый и покрытый адаптивной камуфляжной плёнкой, выглядел очень экспрессивно и напоминал гигантскую иглу, готовую пронзить ткань реальности. Внутри – лабиринт модулей, где каждый сантиметр пространства использовался с прагматичной изобретательностью.

Минималистичный, с голографическим дисплеем, проецирующим карты всех известных бран1, капитанский мостик – здесь Като любил и знал все: мигающие индикаторы, сенсоры, экраны – он мог закрыть глаза и точно сориентироваться, как и что нужно сделать, чтобы управить всей этой сложной, но привычной ему машиной. И ему нравилось это ощущение напряжения вместе с кораблем, которое приходило перед самым прыжком в пространство, напоминающее то самое кошачье напряжение всего тела, когда все подрагивает, накапливая энергию для мощного и быстрого рывка.

Като ценил «Струну» не за скорость и вооружение, а за предсказуемость в хаосе. Корабль не подводил, когда даже сама реальность трещала по швам. Он помнил, как во время прыжка через кипящую брану – той, где законы физики менялись каждую минуту, «Струна» стабилизировала системы, напевая и двигателем, и корпусом, и всем какую-то мелодию, похожую на колыбельную, которую Като, кажется, слышал когда-то давным-давно. Она напевала и в то же время продолжала неумолимо продираться к цели в другое измерение…

Перед прыжком к М19 Като провёл рукой по шву корпуса, где когда-то ремонтировали пробоину от астероида.

– Ну что, подружка, – прошептал он, – потанцуем?

Здесь, среди тишины рубки, прерываемой сигналами индикаторов и чуть уловимого запаха озона, Като чувствовал связь с этим мощным, почти живым механизмом. Каждый раз, касаясь холодного корпуса «Струны», он чувствовал под пальцами едва заметную вибрацию – словно внутри металла билось большое доброе сердце, скрытое за слоями адаптивной брони. Даже через перчатки он различал её шероховатости и шрамы: здесь – царапина от астероида, там – след плазмы, оставшийся после столкновения с кометой. Эти отметины были как страницы дневника, которые он перечитывал, проводя ладонью по корпусу.

Като отлично ориентировался даже по запахам и звукам корабля. Он знал, что, если пахнет как после дождя, запах, который почему-то называют петрикором, – значит, где-то есть протечка в системах жизнеобеспечения. Горьковатый озон возникал обычно после прыжков через пространство, и он смешивался со сладковатым дымком перегретых контактов. А если пахнет кофе – значит, кто-то решил побаловать себя и запустил кофейный аппарат, и не надо ничего выдумывать: кофе – это кофе. Да. И к этому добавлялся ещё едва уловимый аромат сада-регенератора: свежесть мяты с нотками пыльцы чужеродных цветов – гордость и забота женской части группы.

И все это, несмотря на мощную шумоизоляцию, сопровождалось звуками разной тональности и разной силы, но в этом хаосе шумов Като слышал свою гармонию. Когда «Струна» переходила в гиперпространство, звуки сливались в монотонный гул, и тогда казалось, будто корабль поёт. Не мелодию, а что-то древнее, вне языка – как будто сама ткань реальности вибрировала сквозь его корпус. Низкий голос ядра напоминал ему басовые ноты органа, а мелодичный писк голопанелей отдаленно походил на чириканье лесных птиц.

Конечно, он знал: «Струна» не живая. Но в ее тикающих схемах, в дрожи обшивки при входе в атмосферу, в том, как свет аварийных ламп мягко гасил тревогу, жила своя душа. Не человеческая, не машинная, а что-то третье.

– Поэтому после каждой посадки Като касался шлюза и шептал: – Спасибо, подруга, что снова нас подбросила!

И корабль, затихая, будто улыбался в ответ скрипом сочленений и тормозных механизмов.

И вот двигатель взревел, и «Струна» нырнула в разлом, оставляя за собой мерцающий след – словно мост в никуда, который тем не менее всегда приводил домой…

Быстрее космогрупп КЧС в обозримом пространстве не передвигался никто из известных ему подразделений – в заданной точке группа была уже через трое суток. Пришлось, конечно, воспользоваться маленькими КЧСовскими секретами и пройти через смежные измерения. При этом хватанули хорошую порцию излучения, но к такому Космический Спецназ специально готовили – подкачивали не только физику, но и на генном уровне меняли адаптивность и выживаемость. Генные инженеры с помощью искусственного интеллекта подбирали нужные сочетания ДНК, и здесь они постарались на славу – различную агрессивную среду КСНовцы выдерживали на ура. В вакууме, например, запросто могли находиться без скафандра пару суток. Да и в группу по всем физическим, психическим и генным параметрам подбирали кандидатов через такой кастинг, что в президенты было попасть проще.

У Като был богатый опыт миссий в разных частях Вселенной, на разных планетах и в разных измерениях, но он никак не мог привыкнуть к панорамным видам обитаемых экзопланет. И при выходе в пространство планеты М19 тоже открылась такая панорама, что у него аж дух захватило. Похожая реакция была и у всей группы – возгласы удивления, восхищения, ахи, охи, присвистывание раздалось со всех штатных мест для размещения экипажа. Вся его команда была с опытом дальних забросов – одиннадцать спецов разной специализации, с навыками потенциального взаимозамещения:

Сам Като с позывным «Мост» – строгий, подтянутый тридцатилетний мужчина. Короткая стрижка и морщины у глаз – больше от напряжения, чем от возраста. Взгляд внимательный, оценивающий. Шрам над бровью в память об одной из прошлых миссий не портил его и не добавлял суровости, только напоминал о его опасном служении. Всегда безупречная форма. Даже в полевых условиях у него был вид, как будто он был на приеме у военного атташе. Командирский китель без излишеств, минимум нашивок – только звание и позывной.

Он именно сам подбирал всю свою команду и сам каждого персонально собеседовал. Благодаря его разнообразным специализациям, основными из которых были: пилот межгалактических сообщений, специалист по межбрановым операциям, навигатор в аномальных гравитационных зонах, специалист по артефактам древних цивилизаций, а также базовым навыкам экзобиологии и инженерии, он неплохо разбирался во многих областях и мог отличить хорошего профессионала от надувающего щеки дилетанта.

Каждый член команды имел боевые навыки и владел различными видами оружия, а наличие смежных навыков делало их способными заменять как минимум двух других членов экипажа – это позволяло группе адаптироваться даже при потере 30% состава. Как там говорили раньше: «Отряд не заметил потери бойца и песню свою допел до конца». У Като был такой пунктик – он любил собирать старые изречения, поговорки и слова с уже почти утраченными смыслами.

В общем, если говорить про команду, то она была максимально подготовлена к любым сюрпризам командировок, и каждый её участник точно знал, что он должен делать в отработанных стандартах, коим являлась и посадка на эту очередную планету. Но к такому культурному шоку, к этому буйству красок не был готов никто.