Дмитрий Котов – Инициация фигуры. Серия Брана (страница 2)

Като молчал. Он понял, куда клонит генерал-майор.

— Слушайте теперь сюда. Ваша уникальная… восприимчивость к феномену Иврила, — Ас-Салтий тщательно подбирал слова как будто переводил с другого языка, — сделала вас экстраспециалистом, способным провести экспертизу на месте и дать заключение, которое хоть что-то да будет стоить перед лицом международного скандала. Мы должны доказать, что это — результаты не нашей деятельности, а следствие давней диверсии. И сделать это нужно до прибытия комиссии.

Като улавливал подтекст.

— До того, как они сфальсифицируют доказательства против нас. Поэтому, если ваше здоровье в порядке, ваша командировка на Иврил неизбежна. Срочна. И необходима! Команду наберете себе сами, из подобранных вами людей. Но помните, — Ас-Салтий посмотрел Като прямо в глаза, — Теперь за вами наблюдаем не только мы, ваши руководители и наши СМИ, и вы летите не просто в экспедицию, вы летите на передовую гибридной войны. Любое ваше неосторожное слово или действие постараются истолковать как casus belli. Вам ясно, полковник?

— Так точно! К выполнению задания и вылету на станцию готов.

Глава 2

В Центре управления полетами, затерянном среди северных широт на Плато Путорана, работа по подготовке закипела сразу же после приказа из штаба. Спешно стали собирать экспедицию на Иврил, но лишь к исходу августа последние приготовления были завершены. Като прилетел проконтролировать и ускорить.

Центр расположился в долине в полукольце очень старых гор. Эти огромные исполины когда-то давно стояли здесь, охраняя долину и видимо устав от своей службы прилегли отдохнуть. Теперь издалека было видно только их могучие вековые спины, затянутые редкой северной порослью и густыми зелёными мхами. Сейчас, на исходе августа, они уже накрылись белыми покровами, готовясь к долгой зимней спячке, а из-под покрова молча наблюдали за матово-серыми корпусами Центра, за его мерцающими глазами-окнами, за острыми иглами вышек и антенн, за всем этим чужеродным созданием, вторгшимся в их вековой покой. Наблюдали и словно раздумывали, что с этим дальше делать.

Август на плато, в этом краю озёр, водопадов и каньонов выдался на редкость тёплым и солнечным. Для суровой местной природы такая погода — щедрый дар, просто божья благодать.

В этот последний день перед своим отлетом Като выбрался из кабинетных лабиринтов подышать свежим воздухом. Он пересёк посадочную площадку глайдеров позади Центра и по тропинке углубился за периметр энергощита.

— За самые пределы человеческого мира! — с наигранным пафосом и иронией подумал он. — В этих краях чувствуешь себя как персонаж ожившей сказки. Кажется что вон из тех кустов сейчас выбежит маленький гномик-волшебник и он обязательно выполнит какое-нибудь желание. Главное чтобы это было моё желание а не его.

Като улыбнулся. Ему нравилось здесь. Он не чувствовал тоски по теплым побережьям. Его всегда тянуло именно сюда на север, в эту первозданную мощь, где красота была меланхоличной и завораживающей, как тишина между ударами сердца.

Под ногой мягко хрустнула ветка. И где-то рядом обеспокоено вскрикнула птица. Като глубоко вдохнул воздух, уже почти утративший летнее тепло, ставший острым и хрустально-прозрачным. В нём чувствовалась знакомая терпкая горчинка багульника, смолистая прохлада кедрового стланика и сырой, глубокий аромат мхов, уже отдававший ночною прохладой.

Последние солнечные лучи заскользили по строгим граням куполов Центра и начали гаснуть в сизой дымке над ущельем.

Где-то вдалеке он слышал ровный шум водопада, который лишь красиво обрамлял глубину этой бездонной, многозначительной тишины. Здесь, на границе лета и осени, время уже замедлило бег, видимо позволяя ему запечатлеть эту красоту и полной грудью вдохнуть ее.

Он шёл прямо по бездорожью по лесной подстилке между невысоких хвойных деревьев и вышел на небольшую поляну к пологому краю обросшего молодыми деревьями склона, где неожиданно открылся красивый вид на излучину холодной реки Хета.

Он вспомнил ковёр на стене Ас-Салтия. Была какая-то неуловимая связь, ощущение что краски и узоры на нём были отсюда. А сам ковер как портал вёл именно на эту полянку. Эта мысль появилась и улетела вместе с внезапным порывом тёплого ветра.

Продолжая наслаждаться суровой природой, он даже начал с ней мысленный разговор.

— Ну что, красотка? В эту самую последнюю неделю лета это все на что ты способна? Это все что ты можешь дать? Это все оставшееся тепло?

— Ему также мысленно ответили: — Да. Поспеши — получи и распишись. И всё. Не жди больше ничего. А что ты ещё хочешь от Крайнего Севера? Все. Уже больше ничего не будет. Вот придешь на следующий год, там посмотрим.

— Ну вот, здравствуй шизофрения! — усмехнулся про себя Като. — Хорошо, что не параноидальная, а скорее идиллическая. Кстати, надо зарегистрировать этот новый вид заболевания — «идиллическая шизофрения». И звучит неплохо и жить с таким диагнозом приятно.

Да и без этого воображаемого ответа уже все было ясно — по всем признакам настоящее лето сдалось и отступило, а на его место пришла всего лишь эта подделка — короткое северное бабье лето.

Да! Да! Подделка! Вычурно-цветастая, с яркими, насмешливо-фальшивыми тонами, изменчивая и капризная как гламурная выбражуля, которая постепенно уже начала скидывать с себя весь свой наряд и медленно обнажаться. Вот сейчас примерит на себя белые меха и на прощание сделает всем ручкой.

— И я тоже оставляю всю эту красоту! — Като мысленно уже прощался с уже родными для него местами собираясь в свою дальнюю экспедицию.

Вчера по внутренней видеосвязи он переговорил с Элен и сообщил ей, что у него готовится первый после реабилитации вылет. Не сказал куда, было нельзя, да и не хотел ее беспокоить. Но, по-моему, она и сама догадалась и по голосу было слышно, что она переживает.

Он несколько раз за эти полгода штабной работы на Земле прилетал к ней в ее крымский санаторий «на плановую психофизиологическую диагностику». Раньше за всю свою службу до травмы он ни разу на такой диагностике не был, хотя подчинённых своих туда постоянно гонял, а если они пропускали такую проверку, то получали на орехи. Сам же он всегда ссылался на своё отличное здоровье и шикарные показатели. Но после того, как главврачом там стала Элен — бывший штатный медик его команды, он почувствовал неодолимую тягу к постоянным проверкам.

Он вспомнил свой первый прилёт туда. Элен тогда встретила его не в белом халате, а в элегантном брючном костюме. Её лицо излучало какую-то новую уверенность, даже девичий капризный вызов, но в глазах была радость и такой трепетный и такой понятный вопрос: — нравлюсь?

— Как я тебе в новой ипостаси? — с гордостью в голосе тогда спросила она.

— У Като аж дух захватило. — Я тебя никогда такой не видел.

— Я теперь все время буду такой. Привыкай. — ответила она демонстративно кокетливо поправляя воротничок темно-синего жакета. Костюм облегал ее красивую фигуру с совершенными женскими формами, подчёркивая стройность и дополнительно придавая ей неприступную строгость.

Вечером того же первого дня, который стал испытанием их терпению, они уже в лифте на её служебную квартиру, несмотря на вездесущие камеры, жадно целовались. Неистовые и голодные, почти с животной страстью жаркие объятия довели их почти до безумного состояния. Он чувствовал мягкие округлости ее тела и запах, ее запах — она почти не пользовалась духами и этот ее запах до обморока кружил ему голову. Всё невысказанное за эти месяцы вылилось в одну эту ночь – и страсть, и нежность, и радостные слёзы облегчения.

— Какой ты жаркий. — с улыбкой вытирая слёзы сказала она отодвинувшись, чтобы повнимательнее рассмотреть его в темноте спальни.

— Во мне работает генератор сердечного тепла. А запускаешь его ты. — Като поймал ее волну мысли и шутливо вернул ее обратно…

— ХГР-Р-Р-РАААААУ! — громкий горловой рёв и треск ломающихся веток прервал возбуждающе-приятный и неспешный ход его мысли и вернул его в суровую реальность.

Като вздрогнул от неожиданности. Ломая кусты гигантскими скачками по дуге неуклонно сокращая радиус прямо на него, несся огромный седой медведь. Видимо, пока Като шел к реке он нечаянно забрел в его охотничьи угодья.

Мгновенный впрыск адреналина в кровь и инстинктивный прыжок с пути движения зверя — хорошая реакция натренированного тела спасла его от смертельного удара. А далее произошло невероятное: медведь рухнул на живот и юзом проскользил мимо собирая мордой мох, мелкий кедрач и хвою и из его разрубленной шеи на землю захлестала кровь.

А в руках у Като медленно растворялся темно-серый матовый клинок с темными кровотоками знакомой ему древней инкрустированной сабли с серебряным орлом на шаре. Медленно исчезая, она словно уходила куда-то в другое измерение.

И только тут Като по-настоящему испугался. Не нападения, не убийства зверя — он испугался своей мгновенной, неосознанной и неконтролируемой реакции.

Он с удивлением смотрел на свои руки и пытался понять, что произошло.

— Этот ниоткуда появившийся смертоносный клинок в его руке. Откуда? И эта агрессия, будто не моя. Как это может быть? — мысли путались в его голове.

— Реакцию медведя понять несложно — он мог защищать свою территорию или спрятанную добычу, мог напасть от испуга неожиданной встречи. — сердце скачками замедляло свой бешеный ритм. Заломило виски.