Дмитрий Котов – Инициация фигуры. Серия Брана (страница 1)
Дмитрий Котов
Инициация фигуры. Серия Брана
Глава 1
Вы можете узнать гораздо больше из проигранной игры, чем от выигранной. Вы должны проиграть сотни игр, прежде чем стать хорошим игроком.
Хосе Рауль Капабланка
Книга вторая
Инициация фигуры.
Глава первая
Прошел уже почти год с тех пор, как с законсервированной станции «Омега-Странник» пришел загадочный прерывающийся сигнал SOS.
Штатная отработка сигнала группой быстрого реагирования привела к неожиданным результатам. Группа капитана Като полетела на этот вызов к руинам старой станции, а нашла живой кошмар. Биологическая катастрофа, и обнаруженные его командой последствия диверсии ужаснули всех, кто был в экспедиции
А после — глухая тишина секретности. Наверху было принято решение не давать огласку, дабы не обострять отношения с наксами — многовековым планетарным соперником Федерации. Доказать их причастность к этому инциденту не представлялось возможным — прямых улик нет, а показания бывшего начальника станции предателя Квазиленко ныне находящегося в местах не столь отдалённых, всегда можно было представить за признание под давлением.
Теперь от катастрофы на станции осталось лишь кодовое обозначение и красная печать уровня «Альфа». Персонал станции в измененном биокатастрофой состоянии уже почти слился с природой Иврила занимая все больший объем помещений и разрастаясь под биокуполом. Федеральная космическая защита засекретила этот объект. Масштабные исследования и массовые высадки запретили. Никто больше не рискнул проверять, как отреагирует «Столп» — та самая аномалия, что обитала на Ивриле, на вмешательство в его экосистему. Лишь горстка ксенобиологов, словно сапёры, кропотливо разбирали биологические пробы, фиксируя каждую, даже самую незначительную, перемену в новом состоянии пострадавших людей.
Спустя почти год, после всех этих событий Като был уже на новой должности одного из заместителей начальника КЧС (космической службы по чрезвычайным ситуациям) и в звании полковника. И занят-то он был уже совсем другими делами, но в памяти упорно, как заноза, сидели воспоминание и боль той далекой планеты. Он помнил всё. Помнил запах озона и гниющей органики, помнил, как под огнём неизвестного корабля разлетелась обшивка станции и погибли его люди. Помнил их лица. Помнил то, что осталось от персонала станции, который катастрофа перемолола в нечто иное.
Его шрамы от полученных в той экспедиции травм уже затянулись, но время от времени ныли, напоминая о цене выживания.
—
Уже почти полгода как он был на штабной работе. Он сидел в уютном, но тесном кабинете с видом на московские красоты, но чувствовал себя как Прометей, прикованный к скале. А начальство, словно исполняя древнюю легенду, по всем поводам и без, методично клевало ему печень. Такая опека, к которой он не привык, поддушивала, но не бежать же ему Герою Федерации в отставку?
Он часто вспоминал то время, когда, ещё будучи капитаном, командиром «Струны-12» сам решал, как вести корабль и когда и где рисковать. Сейчас, уже полковник и Герой Федерации он безнадежно утонул в ежедневной рутине — в отчётах о патрулировании границ отколовшихся анклавов, статистике вылетов и сухих заключениях ксенобиологов. Ранг вырос. Свобода испарилась.
Като сидел просматривал документы, и в каждой строчке, в каждом штампе «утверждено» проступал призрак станции. Кабинетная бюрократия не стирала память — она как будто консервировала её. Всякий раз, когда отчёт о «стабильной динамике аномальных образцов» ложился перед ним, перед внутренним взором всплывала картина той иврильской трансформации, а рука сама тянулась к шраму на щеке — еще одному иврильскому сувениру на память. И где-то в глубине сознания, под слоем отчётов и приказов, тихий голос шептал ему: «это дело ещё не закончено».
По ночам его уже не беспокоили странные сны, как это было первые полгода после аварии, но было навязчивое чувство притяжения, невидимой связи — как будто тончайшая нить тянулась от него прямо на эту загадочную планету.
В один из последних теплых дней осени 2135 года его вызвал непосредственный руководитель заместитель командующего КЧС, генерал-майор с необычной фамилией Ас-Салтий.
В кабинете генерала был безупречный порядок. И, конечно, кабинет был намного просторней его собственного закутка.
Като скользнул оценивающим взглядом по обстановке. Анализировать ситуацию было в его профессиональной привычке космопилота. Хозяин кабинета сидел за массивным столом, на фоне ковра со сдержанным геометрическим узором, видимо очень древнего, висевшего над старинной инкрустированной серебром саблей, и что-то писал.
Внимание Като привлекли ковёр и сабля.
Этот ковёр не украшал стену. Он населял её, являя собой кусочек иной, нездешней реальности. Казалось, что это просто прямоугольник сотканный из плотной, почти каменной шерсти, в сдержанных пастельных тонах цвета индиго, словно вобравшего в себя ночное небо, выгоревшей на солнце охры и тёмно-серого цвета скал в глубоком ущелье. Эта странная часть декора притягивала внимание. Он всмотрелся в узор и его взгляд начал тонуть в сложной, гипнотической геометрии. Рисунок не был вышит — он был словно выращен из самой основы, рождаясь из переплетения тысяч тугих узлов. Это были не цветочные завитушки персидского ковра, а иная суровая, мужская геометрия, языка предков другой более суровой природы.
С усилием оторвав взгляд от необычного узора он перевел его на саблю. Как человек имевший опыт обращения с оружием он определил, что это не бутафория, висящая для красоты, а настоящий боевой артефакт, лежащий на двух массивных чёрных кованых скобах, вбитых в стену. Лезвие на них словно парило в воздухе. Клинок не сверкал — его полированная сталь была матовой, цвета старого, потемневшего льда. По всей длине шли глубокие долы — кровотоки, но в них сейчас застыли тени, а не капли крови. Они придавали лезвию аскетичную, смертоносную грацию. Эфес и ножны были вырезаны из тёмного, почти чёрного ореха. Древесину покрывала тончайшая насечка из тусклого серебра, покрытого патиной. Он видел такое оружие в каталогах коллекционеров — там такой способ инкрустации назывался унцукульским. Узор был таким же строгим, похожим на схему неприступной горной крепости — солярный лабиринт стилизованных растительных элементов, переплетенных в вертикальной симметрии. В навершие рукояти виден был небольшой серебряный орёл, вцепившийся когтями в шар — символ высокого статуса владельца.
На столе, рядом со стопкой докладов КЧС, Като заметил потемневшую рамку с фотографией: молодой офицер и седовласый мужчина в папахе у каменной стены.
Послышался лёгкий звон позолоченного подстаканника. Генерал отодвинул в сторону недопитый стакан чая — казалось в знак того, что разговор будет коротким и деловым.
Однако хозяин кабинета всё-таки предложил и чай и кофе и его дежурные вопросы о здоровье сказанные с необычным, видимо тюркским акцентом, прозвучали не формально как пункты протокола, а с непривычным для военных восточным гостеприимством.
Генерал безусловно относился с уважением к полковнику Като как Герою Федерации, почти как к супергерою с его уникальными способностями, но после истории с Квазиленко Като чувствовал, что его начальник проявляет в разговорах с ним некоторую осторожность.
После короткой церемонии Ас-Салтий сразу перешёл к делу.
— Специалисты по ксенобиологии отметили аномальную активность на «Омега-Странник», — Ас-Салтий почему-то проговаривал название станции без склонения и было ощущение, что в словах он ставит ударения случайным образом, как получится, выделяя интонацией в предложении совершенно неожиданные слова — Биопоказатели стабильно и неуклонно росли последние полгода, но на прошлой неделе график сделал вот такой параболический вылет. «Бомбовый скачок» как я это называю, —сказал он и показал на голограмму на стене. — Целенаправленная модуляция. Ваше мнение?
Като посмотрел на кривую. Что-то необычное он ощущал недели две назад — как-то поддавливало виски, как при погружении на глубину и тогда ночью он очень беспокойно спал. Он списал все это на плохое самочувствие и последствия аварии.
— Это не действие мутации. Это похоже на сигнал. — после некоторого раздумья сказал Като. — Требуется более тщательное изучение на месте. Может быть чем угодно, даже реакцией на внешнее воздействие.
— Ас-Салтий кивнул, и его лицо даже выразило участие — В этом-то вся и беда, уважаемый. Пока вы там себе графики изучали и статистику смотрели, наши заклятые друзья постарались и в сегментах сети, связанных с этими альтернативными СМИ, организовали фиктивный вброс. Якобы утечку информации с секретного объекта. — и он показал публикации на экране монитора.
Перед Като возникли кричащие заголовки: «ЛАБОРАТОРИЯ УЖАСА НА ИВРИЛЕ», «ФЕДЕРАЦИЯ СОЗДАЁТ ЖИВОЕ ОРУЖИЕ».
— И фото сюда прицепили: тот кошмар, те самые мутировавшие, а по их фальшивой подаче замученные тела, встроенные в конструктив станции. Только эти снимки старые – им срок полгода. Какой-то шайтан сфотографировал и слил их в сеть. А сейчас, от лица не так давно отделившихся-самоопределившихся от нас стран уже оформлен официальный запрос в Объединенный Совет Экологической Безопасности. Слушай, они совсем совесть потеряли! Требуют на «Омега-Странник» международную комиссию. — голос Ас-Салтия в низком регистре и с хрипотцой начал подрагивать от негодования. — Эти шайтаны утверждают, что мы нарушили пакт о запрете биологического оружия. Я их м… А их спонсоры-наксы лишь подливают масла в огонь! Это что такое, э?!