Дмитрий Корсак – Улица Сумасшедшего Аптекаря (страница 9)

Сегодняшнее происшествие не выходило у репортера из головы. Спроси сейчас, почему его заинтересовала покойница, Шубин бы не ответил, хотя и был уверен, что ниточки, потянувшиеся от этого трупа, приведут его к чему-то важному. Может даже к сенсации. И самая первая ниточка шла к аптеке доктора Пеля.

Не спеша, репортер дошел до Большого проспекта и свернул к центру. Здания становились богаче, мостовые чище, коты толще, дворники надменнее. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву деревьев, на улицах появились первые, пока еще редкие прохожие – работные люди. Вскоре следом за ними покинут дома чиновники, еще позже на улицах покажется праздная публика, но пока Большой проспект радовал тишиной и простором.

Что б тебя!..

Навстречу ковыляла скособоченная вихляющая фигура – марионетка, а не человек – Мишка-юродивый, местный кликуша. Котомка за спиной, икона на груди. Сальные, давно нечесаные пряди свисали на лицо, грязные голые ноги неуклюже семенили по мостовой. Сейчас привяжется.

И точно.

– Денежку, дай денежку.

Монета, протянутая Шубиным, исчезла в заскорузлой ладошке.

– Пойдешь туда, семнадцать лет жалеть будешь.

– Куда туда?

– Сам знаешь куда, – хитро склонив голову на бок, проблеял Мишка.

Грязный крючок пальца вдруг оказался перед самым носом репортера.

– Семна-а-адцать лет!

Тьфу!

Ругнувшись, Шубин оставил юродивого позади.

Прогрохотала, обгоняя, пролетка. Поравнявшись, извозчик притормозил, но репортер отмахнулся от предложения подвезти: когда еще представится случай насладиться прогулкой по утреннему Петербургу. Тем более, что цель уже видна: над крышами зданий показалась труба аптечной котельной.

Аптека доктора Пеля оказалась закрытой, и Шубин решил попытать счастье со двора. Обойдя здание, он оказался в узком грязноватом переулке. Судя по следам на мостовой, совсем недавно здесь разгружали уголь. Ворота, ведущие во двор аптекарского хозяйства, по счастливой случайности были открыты. Дворник смерил газетчика подозрительным взглядом, но ничего не сказал. Даже посторонился, пропуская.

На секунду задумавшись, Шубин взглянул на флигель, где жила семья аптекаря, но затем свернул к зданию фармацевтической фабрики.

Цех с таблетирующими машинами, измельчителями и вакуумными аппаратами репортера не заинтересовал – расспросить служащих в таком грохоте не удастся, другое дело – лаборатория.

Резкий химический запах ударил в нос, едва Шубин переступил порог помещения, тесно уставленного лабораторными столами. За высокими штативами с пробирками и аптечными весами он не сразу заметил фармацевтов. Репортер замешкался, выбирая, к кому обратиться – к пожилому хваткому провизору, похожему на сноровистую лысую мартышку, или его молодому коллеге – и выбрал второго. Но не сложилось: молодой человек подхватил ящичек со склянками и вышел в другую комнату. Выбора не осталось.

– Лев Шубин, «Петербургская газета». – Представившись, корреспондент развернул платок и поставил на стол пузырек. – Это же ваше?

Провизор резко захлопнул журнал, в котором делал записи. Нехотя взял бутылочку двумя пальцами, посмотрел на свет на содержимое, затем отогнул этикетку. От Шубина не укрылось, что взгляд мужчины задержался на рукописной пометке «2/6».

Узнал, точно узнал!

Но провизор сказал совсем другое:

– Нет, мы не так маркируем наши препараты. Вот, взгляните.

Действительно, на склянке, которую фармацевт предъявил Шубину, этикетка выглядела иначе. Вместо рукописных цифр значилось название лекарства, снизу стояла дата изготовления, а вверху горделиво красовалась крупная печатная надпись «аптека доктора Пеля».

– Но пузырек-то ваш.

– А я и не отрицаю, – неохотно процедил провизор. – Только ведь его можно использовать и после того, как лекарство закончится. Многие так делают.

Не найдя, что возразить, Шубин задал другой вопрос:

– Не скажете, что там внутри?

Аптекарь открыл пробку, понюхал, капнул содержимое себе на руку, растер средство между пальцев и поднес ладонь к носу.

– Затрудняюсь с ответом.

Вердикт Шубина не обрадовал, но так просто сдаваться он не собирался.

– Неужели вам не интересно, что там внутри? А вдруг там яд? Барышня-то, хлебнувшая из сего бутылька, нынче богу душу отдала. А вдруг некто людей травит от вашего имени?

Провизор скосил на Шубина глаза, но ничего не сказал, только поджал и без того тонкие губы. Молча поставил пузырек на стол и нехотя процедил:

– Послезавтра приходите. – Тесно посаженные блеклые глазки уставились на репортера. – У вас все? Тогда не смею больше задерживать.

Как бы Шубину ни хотелось продолжить разговор, пришлось откланяться.

Беседа оставила дурное послевкусие, плавно переросшее в не менее дурное предчувствие. «Вот ведь упертый павиан, – выругался про себя репортер. – Ох, чую, темнит плешивая обезьяна».

Коллегу «павиана» Шубин застал на лестничной площадке. Молодой человек, не отрываясь, вглядывался в окно и даже не обернулся на дверной скрип. Что он увидел во дворе, на что стоит так пристально смотреть?

Шубин неслышно приблизился к окну.

Ага! Вот и объект вожделений юного аптекаря – тонкий девичий силуэт на скамейке. Нежные пальчики перебирали страницы книги, ветерок теребил светло-рыжие – не вульгарная медь, благородное золото – волосы, собранные по последней моде в локоны на затылке. Из-под кружевного подола голубенького платьица выглядывал изящный ботиночек. Разглядеть тонкие черты лица не представлялось возможным, а хотелось. Почему-то Шубин был уверен, что лицо у девушки милое и незаурядное. Пожалуй, излишне бледна, но северное небо скупится на яркие краски.

– Словно нежный цветок, пробившийся сквозь петербургскую мостовую, – слова вырвались помимо воли Шубина. Девушка действительно напомнила ему городской цветок.

Молодой провизор вздрогнул и обернулся.

Он был выше Шубина всего на полпяди, но из-за худобы казался гораздо длиннее приземистого репортера. Темные волосы зачесаны назад, открывая высокий лоб. Чистое, без бороды и усов лицо с тонкими чертами пылало.

– Константин Ильич Куровский, – слегка смущаясь, представился фармацевт. – Вы к нам по делам или?..

– Я к вам по делам, – покивал Шубин, – но уже ухожу. Имел разговор с вашим коллегой, только он оказался не сильно разговорчивым.

– Лишний?

– Почему лишний?

– Это фамилия такая, – усмехнулся Куровский. – Лишний Лавр Семеныч, старший провизор. Да, он не сильно приветлив, особенно с незнакомцами. Похвастаться образованием и интеллектом не может, зато предан владельцу аптеки аки верный пес.

Шубин показал глазами на окно:

– Дочка аптекаря?

– Да… Хотя н-нет. Дальняя родственница, племянница, кажется. – Куровский покраснел еще сильнее.

«Да он влюблен до умопомрачения! – хмыкнул про себя Шубин. – И не смеет признаться».

Тем временем в дверях флигеля показалась дородная женщина в темном платье с белым фартуком – прислуга? – и, несмотря на возражения, накрыла плечи девушки ярким посадским платком, который ей совсем не шел.

– Простите, мне нужно идти, – спохватился Куровский.

Забрав с подоконника ящик со склянками, он поспешно спустился с лестницы. Шубин вышел следом во двор. Замедлил шаг, с любопытством наблюдая за влюбленным аптекарем. Осмелится подойти или оробеет? Вон как пожирает девушку глазами. Но чем ближе молодой человек подходил к прекрасной незнакомке, тем медленнее и короче становился его шаг.

Сейчас он с ней заговорит, решил репортер, но провизор обманул ожидания. Он вдруг склонил голову и почти бегом бросился через двор в другую сторону. Разочарована была и девушка. Приподняв над книгой головку, она украдкой стрельнула глазами вслед несчастному влюбленному.

Ну что за дурень!

Зато теперь Шубин смог хорошо разглядеть племянницу аптекаря. Не красавица, но довольно мила: большие глаза, короткий вздернутый носик, который совсем не портил ее, а лишь добавлял пикантности.

Заметив, что ее рассматривает незнакомый молодой человек, девушка сначала нахмурилась, но после низкого поклона, который, шутя, отвесил Шубин, решила улыбнуться.

Вернулся Шубин тем же путем. Вроде бы недолго пробыл в аптеке, но насколько изменился город! Стал шумным, пестрым, суетливым. Колокольный звон приглашал на утреннюю службу, хозяйки с кошелками спешили на рынок, на улицах появились продавцы газет и мороженого, с нарочито деловым видом суетились приказчики и мелкие чиновники.

Шубин купил пирог, еще теплый, пахнущий яблоками, и направился к Неве. С одной стороны, стоило наведаться в редакцию газеты, с другой – тело наверняка уже доставили в морг, а с третьей – в животе начинало урчать. Пирог лишь разжег аппетит. Рассудив, что ни мертвая женщина, ни редактор никуда не денутся, репортер выбрал третий вариант, тем более, что до «Бернгарда» (отличная кухня при невысоких ценах!) рукой подать – всего-то дойти до Николаевской набережной и свернуть налево. К тому же, в «Бернгарде» часто столовались служащие аптеки. Может, удастся после завтрака разговорить кого-нибудь из них за партией в бильярд?

Однако надежды на «Бернгард» оправдались лишь наполовину. Позавтракал Шубин неплохо, хотя буженина показалась суховатой, но в бильярд сыграть не получилось – никто из посетителей не выразил желания составить компанию. Соответственно, узнать не удалось ничего. С полчаса Шубин в одиночку нарезал круги вокруг бильярдного стола, время от времени с понтом загоняя шар в лузу и призывно посматривая на столики, но никто так и не пожелал присоединиться.