Дмитрий Корсак – Улица Сумасшедшего Аптекаря (страница 3)

В Сорбонну Эмма все-таки поступила, только не на медицинский факультет, а на юридический. Желание разобраться в причинах, толкнувших отца пустить себе пулю в лоб, привели ее в Высшую государственную школу офицеров полиции, которую она блестяще закончила через полтора года. Перед ней были открыты все двери, но она выбрала Бастион. Или Бастион выбрал ее – с какой стороны посмотреть.

Должность в уголовной полиции позволила Эмме ознакомиться с делом отца, но и здесь ее ждал тупик. Толщина папки, которую ей выдали в архиве, развеяла все иллюзии: никакого расследования не проводилось, полиция просто констатировала факт самоубийства. И сегодня впервые появилась тоненькая ниточка, скорее даже совпадение: Валери Видаль вывезли из Петербурга в то время, когда там работал отец. Вполне возможно, ниточка никуда не приведет, но не потянуть за нее Эмма не могла.

Был еще один момент, который не получалось прояснить: оказалось, лет за пять до гибели отец ушел из исследовательского центра и числился скромным консультантом швейцарского фармацевтического концерна AlBina-farm. AlBina-farm выплачивал ему зарплату или пособие – вполне достаточное, чтобы семья ни в чем не нуждалась. Однако в тот же день, как деньги падали на счет, отец переводил всю сумму благотворительному фонду в Санкт-Петербурге. Эмма не помнила, чтобы в эти пять лет отец занимался какими-то исследованиями, он вообще ничем не занимался. Так за что же ему платили?

Эмма свернула на улицу Бастион. Впереди показалась серовато-синяя громада здания префектуры. Старожилы «уголовки», долгое время проработавшие на набережной Орфевр, недолюбливали его, а Эмме здесь нравилось – широкие коридоры, удобные кабинеты, быстрые лифты. Даже допросные в Бастионе были светлыми, просторными, оснащенными компьютером с веб-камерой. Здание дышало новизной, шло в ногу со временем и это обязывало соответствовать.

Приехала она вовремя, допрос еще не начался. Капитан – лысоватый невысокий человек, стремительно приближающийся к полувековому рубежу – лениво листал протокол задержания, искоса поглядывая на огромное, во всю стену, стекло, за которым маялся задержанный.

– Адвоката ждем, – пояснил капитан заминку.

Эмма повесила куртку на спинку стула и подошла к стеклу. Всегда интересно наблюдать за подозреваемыми, их жестами, мимикой, речью. В Сорбонне она прослушала курс психологии преступника, но теория – одно, и совершенно другое – постараться определить самой, кто перед ней: злоумышленник, жертва обстоятельств или невиновный человек. Если же составленный психологический портрет приходил в противоречие с фактами, психологию приходилось отбрасывать, факты важнее, но пока что попаданий у нее было больше.

Парень за стеклом выглядел спокойным, даже безучастным, будто все происходящее его не касалось. Что ж, первое очко не в его пользу – невиновные обычно нервничают.

Лет восемнадцать – Эмма на глаз определила его возраст. Далеко не беден, но не кичится достатком. Пиджак скромный, не вычурный, но явно дорогой. Темные волнистые волосы зачесаны назад, черты лица резкие, но не сказать, что неприятные. Портили его лишь опущенные уголки губ. Следующий момент – руки. Свободно лежат на столе, правая чуть дальше, левая – на самом краю. Не сцеплены в замок, что означало бы, что он пытается защититься, не ладонями вниз – он ничего не прятал, не сжаты в кулаки – никакого неприятия и агрессии. Эмма обратила внимание на позу парня. Он сидел на стуле расслабленно, чуть боком, демонстрируя полное безразличие. Его, похоже, мало занимало происходящее, он был уверен, что все скоро закончится и закончится хорошо. Так вскоре и произошло.

– И как он тебе? – Все время, что Эмма разглядывала задержанного, капитан присматривался к ней.

– Интересный фрукт.

– Документы на имя Кристофа Куроу, гражданина Швейцарии. Его и взяли на швейцарской границе. Представляешь, он даже не удосужился сменить машину. Зато успел наведаться в Эври. Как думаешь, зачем?

Эмма задумалась. Эври – пригород в двадцати пяти километрах от Парижа – называли столицей генной инженерии. На небольшом пятачке, называемом Генополис, соседствовали сразу несколько генетических лабораторий и биологических исследовательских центров. Свидетель видела, как он сорвал с шеи Валери окровавленный шарф. Наверняка не просто так. И Валери говорила, что сделала ДНК-тест, хотела найти биологических родителей.

– Он ездил в Генополис, – уверенно сказала Эмма.

Она еще раз взглянула на задержанного.

– Кто такой этот Куроу?

– Ты не поверишь…– начал капитан, но договорить не успел: в приоткрытую дверь просунулась голова старшего капрала.

– Адвокат явился, – доложил он. – Чёртов Лефебр.

Капитан скривился. Эмма его понимала: адвоката такого уровня мог позволить себе не просто богатый, а очень богатый и очень влиятельный человек. Или происходивший из влиятельной семьи, что было еще хуже: без вмешательства в расследование тут вряд ли обойдется. И первой ласточкой начавшегося давления на следствие выступал сам мэтр Лефебр – дорогой, успешный и абсолютно беспринципный.

– Проводи его в допросную, я сейчас подойду, – буркнул капитан.

Собрав документы в папку, он вышел. Лицо его при этом выглядело так, будто он отправляется на встречу со своим злейшим врагом. Вскоре капитан появился по другую сторону стекла, вместе с ним в бокс для допроса вошел пожилой импозантный мужчина в отлично сидящем костюме. Пожал руку подозреваемому и, не отпуская, что-то прошептал тому на ухо. Расстегнул пиджак от «Бриони» и уселся на стул, поискал глазами, куда пристроить портфель из телячьей кожи, и не найдя подходящего места оставил его на полу у ножки стула.

– Почему задержан господин Куроу?

Капитан демонстративно проигнорировал вопрос адвоката. Он неторопливо перелистывал бумаги, не обращая внимания на мэтра, который нетерпеливо поигрывал золотым «Роллексом». Потом поднял глаза и долго смотрел на задержанного, что, впрочем, того совсем не смутило.

– Скажите, почему вы преследовали Валери Видаль? – прозвучал первый вопрос.

– Молчите, – адвокат отреагировал молниеносно, но Куроу и не собирался отвечать.

– Вы подошли к ней на парковке супермаркета, есть видеозапись. Вы преследовали ее машину по пути в Байи, сознательно или случайно устроили аварию, в результате которой она пострадала, а потом скрылись. Есть свидетели, есть видеозаписи, – капитан говорил спокойным, будничным тоном.

– Вам не приходило в голову, что мадемуазель Видаль – старая знакомая моего подзащитного? Что он преследовал ее с самыми добрыми намерениями и никоим образом не хотел причинить ей и кому-либо другому вред? – парировал адвокат. – И тому есть неопровержимые доказательства! – Хорошо поставленный голос мэтра Лефебра к концу тирады возвысился чуть ли не фальцета.

Он словно «Боинг» на взлете, подумала Эмма.

– Меньше пафоса, вы не в суде, – одернул адвоката капитан. – Комедию будете ломать перед присяжными.

Сейчас Лефебр взорвется, подумала Эмма, но тот вдруг стал абсолютно спокойным:

– И то верно, – заметил он. – Давайте договариваться. Сейчас вы отпускаете моего клиента, а он со своей стороны обязуется всемерно содействовать следствию.

Капитан задумчиво посмотрел на адвоката, а тот как ни в чем не бывало нагнулся за своим портфелем и достал два исписанных листка бумаги.

– Вот, пожалуйста. Показания свидетелей, где говорится, что господин Куроу не виноват в аварии и оказывал всяческую помощь пострадавшей до приезда скорой.

Капитан захлопнул папку и поднялся.

– Вы его так просто отпустите? – Эмма не понимала поступка капитана. Казалось, сейчас самое время по горячим следам нажать на задержанного.

– Я знаю Лефебра страшно сказать сколько лет. Если он говорит «давайте договариваться», значит, его клиент в дерьме по самые уши. Но если он принес заверенные показания, то свидетели теперь будут твердо придерживаться линии адвоката. И это только начало. Владелица AlBina-farm наверняка будет биться за правнука до последнего.

Снова AlBina-farm.

Адвокат по-отечески приобнял клиента и они направились к выходу.

Эмма схватила со стола первую попавшуюся папку и бросилась в коридор. Отошла к лифту и сделала вид, будто листает бумаги. Ни адвокат, ни Кристоф ее не видели, для них она просто посторонний человек, ожидающий лифта и решивший по пути что-то уточнить. Обычный ход, нередко используемый в «уголовке». Вероятность того, что Куроу сболтнет лишнее, была невысокой, но всякое случалось. На нервах, да на эмоциях начнет оправдываться, либо выговаривать адвокату, тут главное держать ухо востро и делать вид, что услышанное тебя совершенно не интересует.

Но вышло иначе. Когда Кристоф поравнялся с Эммой, то резко шагнул в ее сторону и прошептал три слова.

Санкт-Петербург, 2024 год

– Ваш эспрессо.

Официантка поставила на столик крошечную чашку, по сравнению с которой пакетик сахара казался неприлично большим. Артем потянулся за бумажником.

– За счет заведения.

– Спасибо.

Он сделал глоток и с удовольствием откинулся на мягкую спинку кресла, вновь похвалив выбор клиентки. Ему всегда нравилась «Хельга» – уютный, небольшой отель, удивительно гармонично вписавший современный интерьер в стены старого петербургского особняка. Обошлось без пошловатой имперской роскоши, но в то же время и в современный минимализм дизайнеры не скатились, нашли золотую середину. И без грамма золота на стенах, удовлетворенно заметил Артем.