Дмитрий Корсак – Улица Сумасшедшего Аптекаря (страница 1)
Дмитрий Корсак
Улица Сумасшедшего Аптекаря
Париж, 2024 год
Белые стены, серый линолеум, шеренга ламп над головой. В одном торце длинного коридора узкое окно, в другом – фикус в уродливой кадке. И запах реанимации —въедливый, вездесущий. Коридор от окна до фикуса пройден десять раз. Зачем было звонить, если потом не пускать к пострадавшей? Как будто у нее других дел нет.
Еще несколько шагов к окну.
За спиной хлопнула дверь – наконец-то.
Врач в зеленом хирургическом костюме смотрел недоверчиво, будто перед ним стоял злостный нарушитель больничного режима, а не лейтенант парижской «уголовки». Казалось, сейчас он заявит: «Все посещения на сегодня отменяются», но обошлось.
– Офицер, вы можете пройти.
Эмма дернулась к двери.
– Халат наденьте! – прозвучало вслед. – И недолго!
Эмма стащила с плеч куртку и, как всегда, поймала любопытный взгляд, брошенный на ее «беретту». Ну да, по мнению окружающих, невысокая миловидная девушка никак не может быть обладателем «ствола». То, что она – лейтенант парижской «уголовки» при этом забывается, все видят лишь блондинку с аккуратным вздернутым носиком и необычными светло-серыми глазами.
Неловко напялив халат, Эмма прошмыгнула в палату. Врач вошел следом и застыл у двери, готовый в любой момент пресечь беседу.
Белые стены, белые простыни, две стойки приборов, рисующих на мониторе зубцы и пилы, и такое же белое бескровное лицо на подушке. К левому локтю пострадавшей тянулась прозрачная трубка капельницы, из-под ворота больничной рубашки торчали провода монитора. Эмма внимательно вглядывалась в лицо лежащей на кровати девушки. Примерно того же возраста, как и она, может, чуть помладше. Симпатичное личико, хотя и слишком бледное, тонкий, чуть вздернутый носик, высокие скулы, светлые волосы, разметавшиеся по подушке. Ссадины на лбу и подбородке заклеены пластырем. Но это ерунда по сравнению с тем, что скрывалось под одеялом. Из заключения хирурга Эмма знала, что у пострадавшей ушиб печени, перелом ребер и многочисленные ссадины. Да и крови она потеряла порядком. Чудо, что вообще осталась жива – капот «рено твинго» всмятку, весь салон в крови.
Эмма дождалась, когда девушка откроет глаза, оказавшиеся серыми, и представилась:
– Лейтенант уголовной полиции Эммануэль Лоран. – На «Эммануэль» голос как всегда дрогнул.
Удружили родители с именем. Эммануэль – это нечто чувственное, томное, длинноногое, а у нее рост метр шестьдесят и скверный характер. Поэтому где только можно она сокращала полное имя до Эммы, но сейчас был не тот случай.
– Вы не против беседы? Как вас зовут?
– Валери Видаль, – прозвучало едва слышное.
– Вы помните, что произошло?
Валери попыталась кивнуть.
– Смутно. Он подошел ко мне на стоянке «Карфура»… Я загружала в багажник продукты, потом отвлеклась на сообщение гида из Петербурга и не заметила, как он появился… Схватил за локоть, я попыталась вырваться, но он не отпускал, нависал надо мной… И все спрашивал: «Кто ты такая?» Потом сказал что-то вроде: «Не хочешь разговаривать здесь, поговорим в другом месте»… И потащил к своей машине… – каждое слово давалось ей с трудом.
– Вы знаете этого человека?
– Нет. Я не понимаю, за что….– По щекам Валери потекли слезы.
Не расслабляйся, сочувствовать будешь потом, напомнила себе Эмма.
– Запомнили марку машины, номер? – И все же теперь ее голос звучал мягче.
– Кажется, черный BMW.
Да, все так. Дорожные камеры и видеорегистратор в машине одного из очевидцев аварии успели заснять автомобиль подозреваемого.
– Дальше.
– Я закричала… Служащий супермаркета… – Валери судорожно сглотнула и замолчала.
Вспоминать подробности нападения – удовольствие не из приятных, но и так все понятно: вмешался служащий «Карфура» и вспугнул насильника. Надо будет поторопить стажера, который поехал смотреть записи с камер наблюдения супермаркета, машинально отметила Эмма.
Переведя дух, Валери заговорила снова.
– Надо было сразу в полицию, но я торопилась к родителям в Байи. Я устала, было уже поздно.
– Вы не видели, что он поехал за вами?
– Нет! Нет! – Валери заметалась по подушке.
– Тише, успокойтесь, все давно позади.
Доктор перестал подпирать стену и подошел к постели пострадавшей. Но вместо того, чтобы успокоить Валери, уставился на экран монитора. Ну да, пульс участился, сердце стучит как бешеное, но как можно оставаться спокойной, рассказывая о нападении? Неужели он не понимает, что Валери сейчас заново переживает тот страшный вечер? Неужели не понимает, что задача Эммы поймать преступника, а для этого необходимо выслушать жертву? Нет, ни черта он не понимает.
Подкрутив регулятор капельницы, доктор испепеляющее сверкнул очками:
– Еще один приступ тахикардии и я буду вынужден прекратить допрос.
Идиот! Какой же это допрос, это просто беседа.
– Вы меня поняли? – Он повысил голос.
– Поняла, постараюсь помягче.
Эмма погладила лежащую поверх простыни руку Валери.
– Все хорошо, мы обязательно найдем его, только помогите нам немного, – прошептала она. – Договорились?
Валери не ответила. Глаза зажмурены, губы сжаты.
– Я его заметила только на трассе. Он ехал прямо за мной, – Эмма едва расслышала сказанное. – Эти фары в темноте за спиной… Они меня испугали… Я поехала быстрее, он тоже. Поравнялся… Кажется, прижал к обочине. А дальше только боль… Я пыталась ползти… И снова: «Кто ты такая?»
Лицо Валери исказилось, став некрасивым, на ресницах выступили слезы, пальцы судорожно скребли по пододеяльнику.
Она вновь была на трассе, вновь до побелевших костяшек пальцев цеплялась за руль, вновь бросала лихорадочные взгляды в заднее зеркало. BMW не отставал и не скрывался, он слепил фарами, грозно нависал над маленьким «твинго». А затем – сильный удар, боль, запах бензина и страх за свою жизнь.
Из машины она вывалилась в колючую траву. То ли сама открыла дверь, то ли это сделал преследователь. В темноте ничего не было видно. Она пыталась ползти, не замечая, как сухие ветки бьют по лицу, цепляются за одежду. Мужская рука схватила ее за волосы и рывком подняла. Другая рука схватила за горло.
Как же больно…
«Кто ты такая?»
Она не понимала, что от нее хочет.
«Это твой профиль ДНК? Нет? Тогда чей? Отвечай!» – кричал он.
На короткое время она потеряла сознание, а когда очнулась, над ней склонилось незнакомое женское лицо.
«Помогите», – прошептала она.
«Не закрывай глаза! Смотри на меня!» – Голос отдалялся, сменяясь нарастающим гулом, сквозь который пробивалась сирена «скорой». Сирена становилась громче, вгрызалась в мозг. «Перестаньте, – хотелось сказать ей, – у меня больше нет сил». Чьи-то руки ощупывали ее, незнакомые голоса спрашивали и успокаивали. «Все будет хорошо», – наперебой говорили они.
Нет, ничего хорошего уже не будет…
Она открыла глаза. Чернота позднего вечера сменилась дневным светом, придорожные заросли – больничной палатой. Сознание, подстегиваемое лекарствами, на время прояснилось. Нужно обязательно сказать про ДНК-тест, подумала она…
Приборы запищали громче. Эмма машинально взглянула на экран, где скакали кривые. Подскочивший врач, попытался отпихнуть ее, но Валери слабо цеплялась за руку Эммы. Серые глаза смотрели умоляюще.
– ДНК-тест… Петербург… Послезавтра… – Последнее слово она вытолкнула с огромным трудом.
На этот раз врач даже не пытался казаться вежливым – он просто сдернул Эмму со стула. Реаниматолог с медсестрой сначала оттеснили ее к стене, затем вытолкали в коридор. Последнее, что она услышала в палате – окрик врача: «Срочно в операционную».
В коридоре Эмма стянула уже ненужный халат и собрала в охапку куртку, больше похожую на стеганое пуховое одеяло. Дурацкая мода.
– Что теперь?
Пробегавшая в палату медсестра отвечать не спешила, но потом все же буркнула через плечо:
– Сегодня вас к ней уже не пустят. Будет чудо, если она выкарабкается.
Так с неопрятным комком в руках, который еще недавно был модной бежевой курткой, Эмма вошла в лифт. Поймала удивленные и опасливые взгляды. Черт – «беретта»!
– Я из полиции, – буркнула она, накидывая бежевый комок на плечи. Но недоверчивые взгляды не пропали – не срасталась у обывателей картинка.