Дмитрий Корсак – Хозяева истории (страница 7)
Дежурств в дни концертов Козлов старался избегать, но не всегда получалось. Хуже было только стоять в оцеплении у стадиона, когда в Москву приезжал «Зенит». И здесь, и там толпы малолеток, но после концертов хотя бы без драк обходилось. Впрочем, это сейчас тихо, еще первое отделение не кончилось, а после концерта фанаты набегут к служебному входу – артистов провожать. А как увидят своего кумира – последние мозги растеряют, полезут толпой так, что придется спасать «звезду» от его же почитателей. А с этим Ратником всегда проблемы, потому что фанатов у него – как болельщиков во всей премьер-лиги, и все такие же отмороженные.
Ворча, Козлов проводил взглядом ребят до киоска с мороженым. У девчушки миндальная трубочка, у парней шоколадное эскимо, подметил прапорщик, чувствуя, как рот наполняется слюной. Мороженое он до сих пор любил, хотя и разменял пятый десяток. В детстве не наелся – оправдывал он себя. Вот и сейчас тяга к сладкому перевесила служебный долг.
Приоткрыв дверь, Козлов поставил ногу на асфальт и тут, как назло, ожила рация.
Вот ведь, зараза! В самый неподходящий момент.
«Скопление людей у метро. Проверить и доложить», – прохрипел начальственный голос.
Сообщение было адресовано непосредственно ему с напарником. Второй автомобиль ДПС, дежуривший с другой стороны служебного входа, резво сорвался с места и исчез в направлении станции метро. Козлов проводил машину меланхоличным взглядом, пару секунд посовещался с совестью и направился к киоску.
Ребята тем временем отошли в сторону.
– Смотри! – девчушка схватила парня за рукав.
Недоеденным эскимо она показала на дверь служебного входа, к которой быстрым шагом направлялся мужчина. Рабочий комбинезон, чемоданчик в руках – электрик или сантехник. В следующую секунду эскимо полетело в урну, а девчушка уже бежала к концертному комплексу.
– Стой! Куда ты? Там закрыто, – крикнули ей вслед ребята.
Рабочий тем временем скрылся за дверью.
Девчушка, не останавливаясь, победоносно оглянулась на парней:
– Закрыто, значит? Вперед!
«Твою ж налево, – выругался Козлов, – куда их понесло! Нельзя же!»
Он беспомощно взглянул на только что купленный огромный шоколадный рожок – не выкидывать же? – и с мороженым в руках потрусил следом за нарушителями.
Андрей пытался остановить Веронику, рассказывал дальше Роман, но она ничего не хотела слушать.
– Что они с нами сделают? Зато мы Ратника увидим и автограф возьмем! Сейчас как раз антракт будет. Этот вход прямо к гримеркам ведет, я знаю! – крикнула она и решительно взялась за ручку двери.
Роман с ними не пошел. Струсил? Да, наверное, можно и так сказать. Все, что произошло внутри, он знал со слов Андрея.
Наверх вела узкая лестница.
– На третий этаж, быстрее, – торопила Вероника.
Лестница закончилась небольшим холлом. Музыка здесь слышалась гораздо громче, чем внизу.
Они пробежали по узкому и пустому коридору, повернули направо и оказались в небольшом холле, от которого отходил другой, более просторный коридор, заканчивающийся широкой двустворчатой дверью.
– Там гримерки, – Вероника махнула рукой в сторону шеренги закрытых дверей, а дальше выход на сцену.
Музыка вдруг затихла, и дверь в торце распахнулась. Коридор сразу заполнился людьми. Первым вышел Ратник, за ним следовали двое охранников и высокая темноволосая девушка. И в тот же миг из-за угла навстречу Ратнику шагнул мужчина в комбинезоне. Резким движением он раскрыл чемоданчик, в его руке оказался пистолет.
– Нет! – завопила Вероника. Раскинув руки, она кинулась наперерез стрелку.
Андрей застыл на месте. Мозг, отказываясь верить в реальность происходящего, перестал подавать команды телу. Как же Андрей потом корил себя за промедление.
Словно в замедленной съемке он видел, как дернулась голова высокой девушки, взметая копну окрасившихся кровью темных волос, как на ее груди расцвело алое пятно. Как Вероника повисла на руках стрелявшего мужчины, но тот, не обращая на нее внимания, выстрелил снова. Как Ратник, схватившись за грудь, медленно оседал, заваливаясь на бок. Как один из телохранителей артиста почему-то бросился не к нему, а к упавшей девушке, а второй выхватил из кобуры пистолет и открыл ответный огонь. Ника и стрелявший мужчина упали.
Только почему выстрелы слышались еще и сзади?..
И тут ступор прошел. Одним большим прыжком Андрей подскочил к любимой. Та с удивлением разглядывала свою руку. Кровь яркими ручейками стекала с ее пальцев, собираясь в большую алую лужу на полу. Потом удивление в ее глазах сменилось страданием, черты лица исказились, и она потеряла сознание. Стрелок, не шевелясь, лежал рядом с ней. Он был мертв.
Андрей беспомощно оглядывался по сторонам. На том месте, где только что находился он сам, теперь стоял растерянный полицейский с пистолетом в правой руке и недоеденным мороженым в левой.
Ратник лежал без движения, нелепо раскинув руки. На его белоснежной рубашке расплывались два ярко-красных пятна. Темноволосая девушка пыталась подняться на колени, опираясь на стену. Рядом с ней хлопотал один из охранников, в то время как другой, осторожно опустив пистолет дулом вниз на вытянутой руке, медленными шажками приближался к Андрею.
И тут Андрей закричал.
Дальнейшие события он почти не запомнил. Откуда-то набежали люди. Кто-то пытался остановить кровь, кто-то неумело, но старательно делал искусственное дыхание. Все это время Андрей держал Веронику за руку, глядя ей в лицо, и умолял не умирать. Потом появились медики. Веронику и темноволосую девушку положили на носилки и быстро покатили к лифтам…
Я слушала Романа и одновременно думала о молодых людях. Оказались не в то время не в том месте. Бывает. К сожалению, слишком часто в нашей жизни. И вообще есть в нашем мире какая-то глобальная несуразность, если на долю молодых ребят выпадает столько горя. Строили планы на будущее, учились, любили, только начали жить и… Если эти удары судьбы – испытание, то не слишком ли жестоко подвергать совсем юного человека, фактически ребенка, таким «урокам»? Еще и без его согласия. Если наказание, то опять же – за что? Почему одних жизнь сурово карает ни за что, а другим прощается все? Но все это лирика, как говорил полковник Ремезов, которая в нашем деле лишняя. Зато в нашем деле нужны вовремя и правильно поставленные вопросы, ответы на которые я уже получила. Мне было абсолютно ясно, что Роман Андрея не видел ни вчера, ни сегодня.
Уходить я не спешила, хоть и понимала, что вряд ли услышу что-то еще, что поможет мне найти Андрея. Почему-то мне было интересно все, что рассказывал Роман. Из скупых официальных данных на листке бумаги Андрей начал превращаться в реального человека. И, надо сказать, весьма и весьма неплохого.
Вскоре Роман попрощался. Я проводила его взглядом и, позвонив оперативникам, направила их проследить за парнем. Не то чтобы я не верила юноше – верила, дело было в другом. Если Андрей не связался с другом до сих пор, то вполне возможно, свяжется в будущем.
Настало время для короткого доклада шефу.
– Плохо, – только и услышала я. И так и не поняла, к чему относилось это «плохо» – к ситуации в целом или к моим действиям. А уточнить полковник Ремезов не пожелал.
Вечером я нашла в интернете ту самую телевизионную передачу, о которой рассказал Роман. Смотреть ток-шоу целиком я не стала, ограничилась вырезанным фрагментом.
Первое, что я увидела, был огромный портрет, украшавший студию.
Сейчас я вспомнила этого артиста. Даже мне, совершенно равнодушной к популярной музыке, не удалось остаться в стороне. От его фотографий, песен, клипов, интервью невозможно было укрыться. Он, как ураган или землетрясение был повсюду.
– Итак, мы вернулись в студию после перерыва, – говорил ведущий. – Сегодня мы обсуждаем трагическое событие – гибель замечательного артиста, поэта, философа. Вся наша страна глубоко переживает смерть этого великого человека. Во всех городах люди оплакивают эту невосполнимую утрату. Его любили везде – в Москве и Новосибирске, Калининграде и Краснодаре. Его песни были понятны всем. Сейчас во всех городах люди приносят цветы, зажигают свечи и поют его песни, роняя слезы. Сегодня, когда я шел на передачу, я видел много слез, много слез я вижу и в нашей студии. Мы, наша редакция, наши сегодняшние гости, скорбим вместе со всем миром. Давайте же сегодня отдадим должное этому великому артисту.
Ведущий картинно вздохнул.
– Сейчас я хочу дать слово старшему прапорщику Семену Михайловичу Козлову. Именно он остановил убийцу. Расскажите, что произошло в тот день.
Козлов – упитанный остроносый человек в нелепом костюме (с чужого плеча что ли?) – чувствовал себя скованно.
– Я выполнял патрулирование в районе концертного зала, – заученно начал он, – когда увидел, как пара нарушителей – молодой человек с девушкой – вошли в помещение концертного комплекса через служебный вход. Я последовал за ними. Как раз закончилось первое отделение концерта, и артисты вышли на перерыв. На третьем этаже я увидел мужчину с пистолетом, который выстрелил несколько раз в Ратника. Девушка попыталась помешать убийце, она бросилась прямо на стрелявшего, поэтому следующие выстрелы он выполнил, плохо прицелившись. В результате ранил кого-то из артистов.
– Но вы не растерялись, – подсказал ведущий.