Дмитрий Корсак – Хозяева истории (страница 4)

– Шеф велел отложить все дела и заняться… – известил наш компьютерный гений. – А, вот чем именно заняться не сказал, к тебе отправил.

Леонид подтянул вечно спадающие с тощего зада джинсы, подтащил свободный стул к моему столу и плюхнулся на сидение.

– Ну? В чем дело, Уманская?

Я протянула ему папку и ограничилась лаконичным «надо найти одного человека». Копи-паста с Ремезова, ну и что?

– И только-то? – хмыкнул Ганич.

Он быстро пролистал документы, ввел данные «пропажи» и, буркнув «лови инфу через пять минут», удалился.

Через секунду в дверь просунулась вихрастая голова.

– Забыл поздравить, – расплылся в улыбке Ганич. – Первое дело отметить бы надо. А?

– Непременно, – ответила я. – Но только после завершения.

– Ага, – отозвалась голова. – Тогда, скорее всего, завтра. А если повезет, то и сегодня вечером. Было бы что расследовать.

Ну что ж, сейчас Ганич зароется в соцсети и всевозможные базы данных, вскроет личную переписку, что, конечно, незаконно, но иногда очень нужно, и вся подноготная несостоявшейся боевой единицы будет вытащена наружу – друзья-родственники, звонки, контакты и многое другое. Тут можно не волноваться – вскоре я буду знать о мальчишке все.

Я вновь открыла личное дело парня. На меня по-прежнему смотрела симпатичная физиономия Андрея Валентиновича Крылова девятнадцати лет от роду.

«Уж не выполняет ли шеф чей-то левый заказ?» – пришла запоздалая мысль. Допустим, хотят замять дело по-тихому, так как парень – сын или внук кого-то влиятельного…

«И живет в такой дыре?» – тут же возразила интуиция.

Да и представить шефа, работающего на сторону, не получалось. Не тот человек полковник Ремезов, чтобы брать халтуру. К тому же я слабо представляла, кто мог отдать шефу подобный приказ. Если только это не была личная просьба близкого человека, которому по каким-либо причинам невозможно ответить отказом. Что-то не выглядел полковник сильно довольным, давая мне это задание…

На столе, рядом с локтем, неожиданно зазвонил смартфон. Я вздрогнула. Будто нервная барышня, а не следователь, работающий над делом государственной важности. Наверное.

– Готова слушать отчет, начальник?

Голос Демина был хоть и бодр, но чувствовалось некоторое разочарование. Уж не оттого ли, что должен подчиняться девице, на восемь лет младше его? Но это не мои проблемы, – рассудила я и бросила скупое «слушаю».

Пока я знакомилась с делом и размышляла о задании, Демин успел побывать у парня дома.

– Представился работником Электросбыта, попросил сверить показания счетчика, – хохотнул Александр.

Дома была мать Андрея, собиралась на работу. Но Демин не был бы Деминым, если бы тут же не расположил к себе хозяйку квартиры настолько, что оказался приглашенным на чай с вареньем.

Расположить к себе кого угодно Сашка мог на раз-два. Светло-рыжие волосы, курносый нос с веснушками, честные-пречестные голубые глаза и улыбка в тридцать два зуба – в этом весь Демин. Этакий рубаха-парень, Иванушка из русских сказок – добродушный, обаятельный и недалекий, которого никто не воспринимает всерьез, зато все готовы с ним поболтать по душам. И не подумаешь, что этот парень – отличный опер, умный и наблюдательный. А еще быстр, координирован и отличный стрелок.

Мать Андрея жила одна, с мужем давно в разводе. Последний раз видела сына пару недель назад – приезжала в часть. На службу сын не жаловался, отвечал, что все хорошо. Женщина оказалась словоохотливой и открытой, так что подозрений, что она что-то скрывает, у Демина не возникло. Она даже разрешила Александру пройтись по квартире и заглянуть в комнату Андрея.

– Не появлялся он дома. Это точно, – подытожил Александр.

Вердикту лучшего опера отдела можно верить безоговорочно.

Из тех, с кем стоило встретиться в первую очередь, Демин назвал Романа – бывшего одноклассника и давнего закадычного друга Андрея, а ныне сокурсника по университету. Имелась и девушка Вероника – первая и единственная любовь, но, по словам матери Андрея, сейчас она находилась в больнице.

Я слушала не перебивая.

– Умную мысль хочешь? – вдруг спросил Демин.

– Ну?

– Ты наверняка версию с дедовщиной сейчас в голове крутишь, но ведь парень и по подруге мог соскучиться. Проведать, так сказать, – хихикнул он. – В больницу загляни обязательно, там он. Гарантирую.

Спасибо, Капитан Очевидность. Мысль о девушке мне и самой пришла в голову. Но вслух я спросила совсем другое:

– Что дальше думаешь делать?

– Пока здесь покручусь, покурю. Тут у подъезда бабки сидят глазастые. Поболтаю с ними чуток. Да к соседям еще попозже зайду, электросчетчик проверить.

Сейчас Сашкин голос звучал тускло и апатично, как у человека, который не верил в благополучный исход дела, которым сейчас занимался. И он сам вскоре подтвердил мои подозрения.

– Как хочешь, но зря все это, пустой номер тянем. Не было его тут.

Пару мгновений Демин сопел в трубку, а затем нехотя добавил:

– Мы пока чай пили, мамаша все сетовала, что сына как-то странно в армию забрали. Говорит, у парня отсрочка была, он в университете учится. Они, конечно, так родителям и скажут, что отчислили… Но проверить стоит. И с датами какая-то путаница. По ее словам, сына забрали, когда уже призыв закончился, через пару дней. Смотри сама, конечно, но я бы проверил, – бросил он на прощание и отключился.

Вот и еще одна странность в деле нарисовалась. Проверим и ее. Но Демин-то каков – решил поопекать глупышку. Считает, что без его советов я сама ни в чем не разберусь. Ладно, Демина оставим на потом, сейчас главное – Андрей. Где он там учился?

Я уже потянулась к бумагам, но меня прервал писк компьютера: поступила первая порция информации от Ганича. В два щелчка мыши я знала и университет, и номер группы Андрея.

Послушаем, что мне скажут там.

– Секретариат! – смартфон рявкнул женским голосом.

– Здравствуйте, меня интересует ваш студент…

– Все справки в деканате! – вновь рявкнул женский голос и отключился.

И этот университет борется за звание учреждения высокой культуры! Хмыкнув, я набрала номер деканата.

– Деканат! – уже другим голосом гаркнул телефон.

Сначала я хотела вежливо поздороваться, но быстро передумала.

– Прокуратура, следователь Уманская. Согласно распоряжению Министерства образования и Приказа Генеральной Прокуратуры проводится выборочная проверка высших учебных заведений на предмет коррупции и злоупотреблений, – отчеканила я на одном дыхании.

На том конце икнули и замолчали.

– С кем я говорю?

– Заместитель декана Домогацкая Алевтина Михайловна, – запинаясь, прошептала трубка.

Я не сбавляла темпа.

– В данный момент мы проверяем списочный состав учеников вашего учебного заведения. Э-э-э… Начнем со второго курса. Зачитайте мне состав группы двести двенадцать.

Дождавшись фамилии Крылов, я рявкнула:

– Достаточно. Пожалуйста, полную информацию об этом студенте.

Через несколько минут я знала о студенте Крылове если не все, то очень многое. Но главным сюрпризом для меня стал тот факт, что университет считал второкурсника Крылова своим студентом и по сей день, и ни сном, ни духом не ведал, что парень уже второй месяц чеканит плац.

Следующий звонок был в военкомат.

Так как трубку снял мужчина, я представилась заместителем декана университета Домогацкой Алевтиной Михайловной и, добавив голосу легкую эротичную хрипотцу и игривость, осведомилась о судьбе студента своего вуза. Но, то ли майор мне попался тертый калач, то ли действительно был не в курсе, но стоял на своем, как кремень: забрали парня по всем правилам, ни в коей мере не нарушая ни сроков призыва, ни иной буквы закона. А если в военкомате отсутствует информация об отсрочке, то виноват в этом сам университет и лично мадам Домогацкая.

Возможно, действительно мать что-то напутала, подумала я, закончив разговор.

Пока я беседовала по телефону пришла новая порция вестей от Ганича.

Отец Крылова, как и говорил Демин, с новой семьей проживал в Америке и с сыном от первого брака не общался. Братьев-сестер у Андрея не было. Родственники – седьмая вода на киселе, да бабка по отцовской линии в Воронеже, так что и тут было глухо. Вряд ли, сбежав из части, парень отправится в Воронеж. Наиболее перспективными направлениями, по мнению Ганича, являлись девушка Вероника, которая сейчас находилась в Центральной клинической больнице, да лучший друг Роман.

Любимая девушка на больничной койке – достаточная ли это причина, чтобы сбежать из армии? Ну что ж, попробуем потянуть за эти ниточки.

* * *

Ни один нормальный человек не любит больницы, особенно старые. Покрытые клеенкой каталки в коридорах, непременная санитарка со шваброй, осунувшиеся лица пациентов, робкие посетители с пакетами апельсинов. Не самое приятное место. И запах – стойкий, въевшийся. Запах старых матрасов, тушеной капусты, антисептика, крови. Запах боли и страдания. С ним не справляются ни открытые окна, ни моющие средства. Его ненавидят все, кто хоть однажды навещал близких. Каждый раз, оказываясь перед дверью больницы, я гасила в себе нарастающую панику. И каждый раз, возвращаясь домой, сдирала с себя всю одежду и долго стояла в душе под струями воды, стараясь смыть чужую боль и ее запах.

Однако ситуация оказалась еще хуже – мне пришлось усмирять личных демонов. Вероника Иртеньева нашлась в отделении реанимации и интенсивной терапии – том самом, где четыре года назад после неудачной операции тяжело и долго умирал мой дед, а в прошлом году с большим трудом выходили двух наших ребят.