Дмитрий Корсак – Черно-белая история (страница 15)

— Да сколько же можно орать! Рома, выпусти ты его, наконец! Он же нам спать не даст.

И тут я понял, что проснулся.

Было тихо. На меня смотрел черный провал окна с редкими желтыми светлячками окошек напротив, и на его фоне выделялся залитый лунным светом кошачий силуэт. Я уже приготовился закрыть глаза, но Римо, дотоле спокойно вылизывавший хвост, вдруг забеспокоился. Он поднялся на лапы и устремился всем телом вперед, к Луне. В кошачьих глазах зажглась безмерная тоска, как будто душевные муки хозяина передались ему, и кот испустил душераздирающий вопль.

— Мя-а-а-ау, мур-р-р-мя-а-а-ау, мяу-у-у-у-у, — истошно выл Римо.

— Эй, ты что?

Я поднялся и погладил мягкую шерстку. Кот дернулся под моей ладонью и снова завопил.

— Мя-а-а-у, ой, да плохо же мне как, — по-кошачьи стонал Римо, не обращая внимания на мою ласку.

В небе сиротливым ночным фонарем висела полная Луна. Ее-то и выбрал в качестве душеприказчика кот, ей он и изливал свою тоску. Мертвенный лунный свет отражался в кошачьих глазах, устанавливая с котом негласную договоренность. Кот и Луна понимали друг друга без слов. Казалось, круглые глаза Римо и сами превратились в два маленьким лунных диска, вобравших в себя все пагубные эманации ночного светила.

Римо напрягся всем телом, испустил последний вопль и бросился вон из комнаты. Через минуту я услышал, как он скребется во входную дверь.

— Да сколько же это будет продолжаться! Рома! — раздался мамин крик.

Я вздохнул и направился в коридор.

— Куда ж ты, глупый, собрался? — спросил я кота. — Сейчас же сентябрь, а не март. Ну, выпустить тебя что ли?

— Выпустить, выпустить, — с готовностью по-кошачьи ответил Римо.

Я приоткрыл дверь, и маленькой юркое тельце шустро прошмыгнуло в щель. Вскоре его призывный клич раздался под окнами.

Наверное, полнолуние подействовало и на меня. Сейчас я чувствовал себя особенно одиноким. Кот и тот ушел. Хотелось зарыться в подушку и разреветься, как в детстве. Я ничком бросился на диван. Как там у Ницше? «Что собственно возмущает встрадании, такэто несамо страдание, аего бессмысленность». Нам говорят: страдание очищает, страдание облагораживает, страдание заставляет действовать. Не знаю. Может быть. Но, с другой стороны, страдания и ожесточают. Они опустошают и подрезают крылья. Нам говорят: покорись воле Всевышнего, кто ты такой, что считаешь себя знающим лучше Бога, что тебе нужно? Возможно. Но только зачем Богу нужно, чтобы я страдал?

Я слушал вопли Римо, доносившиеся со двора, отгонял невеселые мысли и пытался заснуть. Получалось неважно.

Вскоре Римо затих — наверное, отправился в подвал. Я перевернулся на другой бок и закрыл глаза.

Только, пожалуйста, без сновидений, — попросил я непонятно кого.

9

Пронзительный до противности звонок будильника заставил меня сесть в кровати. Я опустил ноги на холодный пол, пытаясь проснуться. Сон уходил нехотя. Поежившись, я приоткрыл один глаз, второй почему-то отказывался мне повиноваться. Впрочем, глядеть все равно было не на что: хмурое серое утро за окном, да ставший уже привычным бардак в комнате. Ночные голоса в моей голове поутихли, и она наполнилась гулкой пустотой.

Я вздохнул, тяжело поднялся и поплелся умываться. Зеркало в ванной отобразило сонную физиономию с всклокоченными волосами, как будто бы меня всю ночь таскали черти. Под левым глазом багровел синяк (все-таки вылез, гад), висок легкими штрихами прочертили царапины. Я вспомнил вчерашнее приключение, длинноногую рыжеволосую Алену… Сейчас мне казалось, что все это произошло не со мной, а случилось в какой-то другой жизни или другой реальности. Я даже помотал головой, отгоняя видение. Но синяк и ссадины из зеркала никуда не исчезли.

Все еще не веря себе, я отправился на поиски своего телефона. Насколько я помнил вчерашние события, Алена оставила мне свой номер, и если все это мне не приснилось, и я не сошел с ума, то он должен там быть.

Мобильник, словно почувствовав, что понадобился хозяину, тоненько пискнул, намекая на новое сообщение.

Пришедшая смс-ка оказалась от Вовчика. Ну что за надоедливое существо!

«Всю ночь не спал, был под впечатлением» — писал он. А кроме Вовчика еще тринадцать моих одноклассников интересовались: «кто она?», «за какие заслуги?» и почему мне вдруг так подфартило. Никогда раньше я не был столь популярен. Наряду с непонятными вопросами там были и ничего не говорящие мне эмоции вроде «ну ты даешь!» и «супер!». О чем это они?

Я пощелкал кнопками, отрывая раздел «контакты». Удивительно, но номер Алены оказался на месте. Значит, не приснилось. Ну и дела, подумал я, вспоминая рыжеволосую красавицу.

Закрыв за собой дверь квартиры, я немного «покыскал» на лестнице, однако Римо на мои призывы не отозвался. Еще не нагулялся, разбойник, — решил я, сбегая вниз.

По дороге в школу я опять вспомнил Алену. Не буду в школе распространяться о происшедшем, решил я, все равно не поверят. А прослыть кроме лоха еще и треплом — значило окончательно упасть в глазах одноклассников. Молчи, сказал я себе. Бандитская пуля — вот и все что им нужно знать. Так даже лучше, загадочнее.

Первые заинтересованные взгляды я поймал еще на школьном крыльце — две тихони из параллельного класса. Шушукаются между собой, искоса стреляя в мою сторону глазами. Наверняка синяк мой углядели. Вопросы также не заставили себя ждать. В школьном гардеробе, когда я вешал мешок со сменкой, между вешалок меня зажали Вилейкина и Рубинчик.

— Кто это? Ну кто? — подпрыгивая от нетерпения вопрошала Майка.

Из-за заинтригованных мосек девчонок выглядывала удивленная, а скорее даже озадаченная физиономия Вовчика.

— Ту ты даешь, чувак! — пробасил он. — Не ожидал. Вот от тебя совсем не ожидал.

— Чего не ожидал?

Но Вовчик, проигнорировав мой вопрос, продолжал недоумевающе качать головой. Я пожал плечами и отправился в класс. На лестнице меня догнал Серый.

— Мне мог бы и рассказать, — обиженно поблескивая очками протянул он, хватая меня за рукав. — Друг называется. Из меня тут целое утро новости клещами тянут, а я и сам не в курсе.

Я уже было хотел поинтересоваться, о чем это он, но меня окружили одноклассницы.

— Это из-за нее, да? — наперебой спрашивали они.

— Что из-за нее? Вы что сегодня, все с ума с утра посходили? — взорвался я. — Кто-нибудь может мне объяснить, в чем дело?

Серый сунул руку карман пиджака и достал смартфон. Потыкав пальцами в кнопки, он молча протянул мне гаджет, на экране которого я увидел Алену. Алена открывает дверь своего «Лексуса». Алена держит меня под руку. Алена усаживает меня в машину. Последний момент я не помнил по причине полной отключки, поэтому с интересом пролистал фотографии до конца.

Получалось, что некто запечатлел мои вчерашние подвиги возле банка. Вернее, самого подвига там не оказалось. Зато были сняты мы с Аленой. Вот я фактически повис у нее на руках. И если не знать всей предыстории событий, то по фото можно решить, что мы обнимаемся. Вот девушка пытается усадить меня на заднее сидение, из машины торчит лишь моя нога, а она, нагнувшись, помогает мне. Тут шаловливая фантазия и вовсе могла дорисовать весьма фривольную картину.

Да уж.

— Ноги слишком худые и колени не красивые, — подала голос Маринка.

— Крашеная. Таких волос не бывает, — уверенно констатировала Ирка Гонтарь.

— А по-моему, очень красивые ноги, — заявил Колян. — Модельные. И волосы шикарные. И вообще.

— Не лучшая модель «Лексуса», — пренебрежительно бросил подошедший Смолов. — И далеко не новая, годков пять уже бегает.

Про девушку он предпочел помалкивать.

— Девочки, не надо завидовать, — хихикнул Вовчик.

Приобняв меня за плечи, он восхищенно заявил:

— Но наш скромняга-то каков? А? Мы думаем, что наш Ромео по Ларке все слезы выплакал, а он ух!

И Вовчик сильно хлопнул меня по спине. Я дернулся, мотнув головой, и заметил неподалеку Лару, которая с интересом прислушивалась к нашему разговору.

— Это не то, что вы думаете, — громко объявил я в пространство.

На самом деле я произнес это только для нее.

— А что мы должны думать, чувак? — удивился Серый.

— Настоящий мужчина никогда не стесняется своих побед, — опять приобнял меня Вовчик.

Лара, дернув подбородком, отвернулась и отошла в сторону. Спину она держала неестественно прямо — верный признак, что она расстроена. Более того, не только расстроена, но и знает, что на нее смотрят. И ей это небезразлично.

Я с тоской проводил Лару взглядом.

— Даже не думай, — отрезал Вовчик, поглядев ей вслед. — Это даже сравнивать смешно. Все равно, что с «Лексуса» в «Ладу-Калину» пересесть.

— Девчонки всегда так… — собирался поддержать приятеля Серый, но его прервал школьный звонок.

Я не стал дожидаться окончания фразы, подхватил свой рюкзак и направился в класс.

Логарифмы меня интересовали мало, зато интересовала Лара. Я заметил, что она опять поменяла свое место за партой. Сегодня широкая Веркина спина не загораживала ее, и мне ничто не мешало вновь любоваться Лариным профилем. Сама же Лара явно была не в своей тарелке. То вдруг начинала перекладывать с места на место тетради и учебники. То нервно поправляла волосы. Но, главное, сидела очень-очень прямо.

Получается, она знает, что я смотрю на нее и ей не все равно?..

Я не заметил, как закончилась алгебра. Следующим уроком была физкультура.