Дмитрий Корнилов – Любовь ушами. Анатомия и физиология освоения языков (страница 18)

Но откуда берётся способность слышать? Почему у нас есть, к счастью, шанс вырасти не-глухими? В традиционном обществе – потому что с детства надо прислушиваться к тысячам значимых звуков. Как шумит ветер, как плещет волна, какие птицы кричат или поют и как, и когда; какие голоса доносятся с поля, из деревни, с пристани. Всё это важно, всё сигнализирует об опасности или о благополучии, сулит добычу или торопит принимать срочные меры. Однако наш предок, чуткий к звукам природы, мог оказаться эмоционально глухим. Все эти оттенки эмоций его не очень волновали.

В современном обществе человек вырастает неглухим, если внимание его в детстве специально привлекают к звукам природы, но для нас этого мало. Наша цивилизация меньше ориентирована на природу, а больше – на человека (по крайней мере, была). По-настоящему чутким может вырасти только тот, кого специально воспитывали во внимании к самовыражению ближнего: визуальному, тактильному, но прежде всего – вербальному. Богатый словарный запас, обилие фразеологизмов и вкус в их использовании, гибкость и разнообразие интонации, умение найти нужное слово – всё это порождает тонкий слух и порождается им: две стороны одной медали.

Не секрет, что если малыш воспринимает большие объёмы речи из звуковоспроизводящей аппаратуры, то вырастет человеком с бедной и невнятной речью. Известно также, что детей нельзя учить иностранным языкам по аудиокурсам. Почему так? Потому что звук, выходящий из человеческого рта (как и звук, издаваемый скрипкой, молотком, кузнечиком или электрическим зарядом в атмосфере), – это не просто или не только акустические волны. Это ещё и формы «облачков» воздуха. Всякий раз мы воспринимаем не только волны определённой амплитуды и частоты (которые с более или менее высоким качеством как раз способен передать какой-нибудь плеер или проигрыватель), а ещё и формы; а вот звук из аппаратуры – бесформенный. Слушая его, мы воспринимаем выраженные в музыке (или в слове) чувство и мысль – но не воспринимаем самого слова или звучания как такового, материальный носитель чувства и мысли ускользает от нас, хотя иллюзия его восприятия есть! Аналогия с театром и кино здесь полная, но там, где для зрения разница несущественна, оно остаётся поверхностным, смотрим ли мы на актёра или на его изображение, там для слуха разрыв катастрофический: воспринимаемого объекта в сущности нет, есть только его копия.

Парадоксально, но выходит, что содержание без формы вредит нам больше, чем форма без содержания. Слушая иностранную речь с диска или с флешки, можно понять её конструкцию, можно воспринять значения слов, структуры грамматики, даже расслышать вложенные в неё чувства. Вот только сама речь как таковая ускользает; поэтому, если стоит задача научиться говорить, аудиокурс не помощник. Наши зеркальные нейроны продолжают работать, мы не теряем способности к подражанию, однако отсутствует сам предмет для подражания: те звуковые формы, в которых говоривший воплотил свои мысли и чувства, а ведь научиться говорить означает научиться воспроизводить – а затем и производить! – эти самые формы. Сколько раз мне приходилось повторять ученику: «Ты слушаешь, о чём говорят, потому и повторить не можешь, а надо слушать, что говорят!» Однако такое можно сказать взрослому, даже подростку, но не ребёнку. Он не отделяет – не может и не должен отделять – «что» от «о чём». Вот почему аудиоаппаратура должна быть совершенно изгнана из детской. А уж если смотреть иногда вместе с ребёнком мультфильмы – не будем фанатичными сторонниками полного запрета экранных искусств, – то нужно находить место и время для того, чтобы проговорить ему и с ним хотя бы те реплики, которые он будет пытаться повторить. Только из ваших уст он сможет повторить их как следует вместо того, чтобы пытаться воспроизвести бесформенное звучание, услышанное из динамика. И уж никогда не будем оставлять ребёнка с экраном наедине.

Теперь спрашивается, почему одни взрослые успешно учатся по аудио- и видеокурсам, даже если качество звуковоспроизведения не столь уж высокое – а другие ничего «не понимают»? (Об этих кавычках – разговор особый.) Более того, многие могут научиться языку просто «по книжке», вообще безо всяких аудиокурсов. Почему? Да именно потому, что у первых ещё в детстве – вот драгоценное время, которое нельзя упустить! – сформирован этот пресловутый внутренний слух. Если я могу выучить испанский и по плохому аудиокурсу, и вообще без него, по книжке – так это потому, что у меня внутри, «в ушах» уже есть звучащий образ, личная живая аудиозапись звучания испанской речи. Я слушаю её внутренним слухом всякий раз, всякий раз, когда читаю испанский текст. Если же такого образа нет – его нужно, необходимо создать: собственно, именно это и означает «научиться языку», всё остальное уже дело техники! Но чем раньше будет выстроена, сформирована, выращена способность создавать внутри такие живые звучащие образы речи, музыки, природы, техники, тем лучше это будет удаваться подростку и взрослому.

Как же помочь ребёнку сформировать эту способность накапливать и удерживать живые образы во внутреннем слухе, как сделать его богатым и развитым? Только одним путём: умело, тактично и неустанно открывая, раскрывая, прокладывая, протаптывая дорожки слуха из внешнего мира к душе и разуму ребёнка, и – это не менее важно! – из внутреннего мира ребёнка – вовне, к восприятию и пониманию окружающих. Восприятие и самовыражение – вот те два крыла, на которых только и летит человеческая экзистенция. Собственно, ими исчерпывается наш мир: всё, что извне, – приходит к человеку путём восприятия, и только способность к самовыражению открывает ему дверь наружу.

Книга Райнхильд Брасс посвящена, на первый взгляд, только одному из двух этих процессов – воспитанию слуха, и только узкому аспекту его: воспитанию музыкального слуха в начальной и средней школе. И этот первый взгляд был бы верным, если бы Райнхильд Брасс не посвятила столько страниц своей книги детскому творчеству, в частности мелодической и ритмической импровизации, а также различным аспектам обучения игре на инструментах и пению.

Перед нами – книга о преподавании музыки. Но музыка для её автора – не самоцель. Она – прекрасное, драгоценное, любимое, сложное и изысканное – но только средство образования человека. Ведь, в сущности, что такое музыка? Это один из способов существования человека как человека, один из модусов нашей экзистенции. Уникальность книги Райнхильд Брасс как методического пособия в том, что автор ни на секунду об этом не забывает, и обучает детей музыке не для того, чтобы они «знали музыку», а для того, чтобы их человеческое бытие приобрело необходимое качество, получило одно из важнейших своих измерений: способность слышать и выражать себя в звуке. 

В начале этой статьи прозвучало (да, прозвучало: ведь мы воспринимаем текст внутренним слухом, не глазами – глаза видят только чёрные значки на белой бумаге) утверждение, что, мол, глухой – глухой внутренне, глухой душевно, что вовсе не обязательно соответствует глухоте физической! – не способен по-настоящему воспринять не только речь, литературу или музыку. Он будет глух – мы ведь употребляем именно это слово – к воздействию живописи, архитектуры, природы или личности другого.

Как же так?

Музыка и язык – в равной мере стихии слуха, и пусть нас не обманывают ряды книг, от которых ломятся книжные полки. Все эти тома и томики предназначены не для глаз. Они нацелены нам в уши, и глаза тут играют такую же роль, как при чтении партитуры: значки сразу же преобразуются в звук. (Если бы искусство беглого чтения нот было так же распространено, как и техника складывания слов из букв, мы ведь не стали бы думать, что музыку слушаем глазами?) Мы вольны этого не замечать, читая книгу и думать, что те волшебные и уникальные картины, которые мы видим, читая книгу, свидетельствуют о том, что мы, мол, визуалы и каким-то волшебным образом наши глаза стали органом восприятия речи. Но как родители, воспитатели, учителя, преподаватели мы обязаны об этом вспомнить и, если хотим, чтобы наши дети любили читать, мы должны развивать, формировать, укреплять, заботливо выращивать – их слух, их внутренний слух, потому что только он оживит прочитанные глазами значки и сделает речь Мэри Поппинс, Винни-Пуха, Карлсона или Сайреса Смита живой. Она зазвучит в ушах ребёнка – или он не станет читателем.

Поэтому для чтения так нужны тишина и одиночество. Читателем станет тот, кто ребёнком много играл один, воображая себе миры, тот, кто создавал, видел и слышал их внутри себя.

Если многие знатоки и любители поэзии не любят слушать и читать стихи вслух – то это как раз из-за того, что у них высоко развит внутренний слух, и они не хотят портить голосом то совершенное звучание, которое раздаётся у них внутри при молчаливом чтении стихов.

Многократно в своей книге Райнхильд Брасс пишет о том, что нужно учить ребёнка слушать неслышимое, слушать то, что звучит в тишине, в пространстве между звуками. Речь идёт об обучении вслушиванию в движение звуков: между «до» и «до диез» есть пространство, которое звук и слух должны преодолеть. Если мы не слышим этого неслышного движения нашим внутренним слухом, то нам трудно будет расслышать и другие вещи, вроде бы не слышимые ухом: движение чувства, движение мысли, движение чужого «я». Для нашего рассмотрения это важнейший компонент содержания книги, потому что тут виден и слышен мостик между физическим слухом и внутренним, душевным, метафизическим.