Дмитрий Корнев – Интервал (страница 3)

Увидев учёных, девушка встретила их приветливой улыбкой.

– Доброе утро! – сказала она.

– Доброе, – тихо ответил доктор Вайнер.

Гриновский прошёл мимо, глядя в пол, всё ещё прокручивая в голове недавний разговор с коллегой.

– Доктор Гриновский, коллектив в зале заседаний уже собрался, ждёт ваших указаний, – напомнила Лена.

– Да, спасибо, Леночка, – рассеянно отозвался он.

В дальнем конце вестибюля несколько сотрудников вполголоса обсуждали рабочие вопросы. Вайнер и Виктор разошлись по разным коридорам, не обмолвившись ни словом: даже намёка на их разговор нельзя было допустить. Никто не должен был ничего заподозрить.

Учёный проходил мимо машинных залов, лабораторий, испытательных камер, кабинетов с электронно–вычислительными машинами, занимавшими целые помещения. Он зашёл в служебную комнату, накинул белый халат и направился в зал заседаний на планёрку. Коллектив ждал от него указаний. Но что он мог сказать, если в голове ещё звучали сомнения, посеянные Вайнером?

Смена включала пятнадцать специалистов: операторов, инженеров, сотрудников хронального мониторинга и биоконтроля. Вайнер тоже сидел за столом. Практические опыты на живых образцах проводились ежедневно. Сегодня планировался тест №275 – эксперимент с альтернативной калибровкой Сферы Временного Сдвига.

Виктор коротко поприветствовал коллег. Все уже расселись за столами, образуя круг. Несколько секунд он тянул паузу, решая, какие распоряжения дать, и чувствовал на себе напряжённый взгляд пожилого коллеги. Что они могли предпринять? Остановить работу комплекса? Прекратить проект? Это означало подписать себе смертный приговор или как минимум навлечь на себя серьёзные неприятности. Но самое главное – остановка проекта лишила бы его главного карьерного шанса в жизни. Если он не оправдает возложенных на него ожиданий, на его научной деятельности можно будет ставить крест. Нет, он не мог этого допустить. Работа должна была продолжаться – по крайней мере сегодня. «К вопросам о свойствах активного вещества можно будет вернуться позже. Нужно всё тщательно перепроверить», – успокаивал себя Виктор. Впоследствии он не раз пожалел об этом решении.

После утренней планёрки он отправился в операторскую комнату. Войдя внутрь, он сразу же ощутил резкий запах озона, будто где–то рядом только что ударила молния.

«Странно, такого быть не должно», – подумал он.

Виктор сообщил по внутренней связи, что тестирование откладывается до выяснения причин возможной утечки и проверки целостности оборудования. Проверка заняла половину дня, но никаких повреждений обнаружено не было. Это означало лишь одно: больше ничто не мешало провести запланированное испытание.

***

– Запускаю первую фазу спектрального каскада СВС–1, – буднично, но с лёгкой ноткой волнения в голосе отрапортовал оператор в гарнитуру.

В комнате находились он и ассистент за панелью управления. Виктор стоял рядом, следя за показателями. В глубине помещения располагались приборы хронального мониторинга и биоконтроля, возле которых работали четверо специалистов. Остальная часть команды, включая Вайнера, находилась на противоположном уровне за аналогичным оборудованием.

– Доктор Вайнер, синхронизация с моей стороны – 73%, – передал Виктор по внутренней связи.

– Подтверждаю, 73%, – ответил коллега и, встретившись с ним взглядом, поднял вверх палец.

Над панелью управления размещалось большое прямоугольное окно из сверхпрочного стекла. Чуть выше тянулся ряд табличек с лампочками и стрелками, указывавшими вправо. Первая загорелась: «Каскадный шаг – первый».

За окном открывался вид на Сферу Временного Сдвига, СВС–1. Оси сферы вспыхнули и пришли в движение, рассекая воздух низким гулом, становившимся всё глубже с каждым оборотом.

До начала испытаний того дня, пока шла проверка целостности Сферы, Виктор ещё раз обсудил с доктором Вайнером возможные варианты отладки процессов, чтобы провести опыт максимально безопасно и не перегружать систему.

Они решили снизить мощность сферической турбины до семидесяти процентов от вчерашних значений и держаться в пределах средних показателей по остальным настройкам каскада. Ни у Гриновского, ни у Вайнера не было желания испытывать на прочность активное вещество СВС–1. Спектральный литум представлял смертельную угрозу любому биологическому объекту, вступавшему с ним в контакт.

Оператор усилил входящий сигнал в гарнитуре и произнёс:

– Вывожу образец в сферу.

Над окном вспыхнула вторая табличка: «Каскадный Шаг – Второй».

– Показатели объекта в норме, – передал по связи Вайнер.

Виктор внёс данные в протокол.

По центральной оси сферы пробежали несколько неустойчивых разрядов тока, и вскоре в вертикальной плоскости возник стабильный электромагнитный разряд. Когда вспышки стихли, из него показалась лабораторная мышь. Виктор мог бы отметить для себя, что в ее виде было что–то трогательное, если бы многолетняя черствость и профессиональная деформация не заглушали такие чувства.

– Запускаю третью фазу спектрального каскада СВС–1, – объявил оператор.

На пульте загорелась третья табличка: «Каскадный Шаг – Третий».

– Повышаем уровень плавно, от тридцати оборотов в минуту, – уверенно скомандовал Виктор. – В пределах оптимальных биоритмов объекта.

Оси сферы ускорили вращение. Электрические разряды внутри усилились. Пространство начало искажаться – гравитация внутри Сферы менялась. Виктор внимательно следил за происходящим. Мышь зависла в невесомости, дёргая лапками, хвостом и усиками, и беспомощно водила глазами по сторонам.

– Сердцебиение учащённое, но в пределах допустимого, – сказал Вайнер.

Учёные переглянулись с противоположных сторон операторских комнат. В этом взгляде они уловили понимание: дальше следовала заключительная фаза, от которой зависел исход испытания. Время шло, но никто не решался отдать приказ.

– Виктор Сергеевич! – внезапно прервал молчание оператор. – Приступать к фазе четыре? Тахионное поле достигает критической плотности.

Учёный на несколько секунд задумался, затем произнёс:

– Да! Что ты меня спрашиваешь? Действуем по регламенту.

Вайнер молча наблюдал с противоположной стороны.

– Виктор… – начал было он.

– У вас будут возражения, доктор? – спросил Гриновский.

Пожилой учёный молчал.

Виктор повторил вопрос, каждое слово как удар:

– У вас. Будут. Возражения. Доктор?

– Возражений не имею, – сокрушённо ответил Вайнер.

– Запускаю четвёртую фазу спектрального каскада СВС–1, – раздался голос оператора по линии связи.

Четвёртая табличка загорелась: «Каскадный Шаг – Четвёртый».

Внутри гироскопического пространства прямо перед лабораторной мышью внезапно прочертилась короткая линия, словно невидимую проводку закоротило в вакууме. Затем эта серебрянная искра устремилась вперёд, образуя сияющий контур вокруг внутренней оси Сферы. Мышь, всё так же висевшая в невесомости, провожала её взглядом.

Линия напоминала бенгальский огонёк, зависший в пустоте, и продолжала движение по непредсказуемой траектории. Потом замкнулась сама на себе, пройдя сквозь мышь, и искра двинулась по кругу, ускоряясь с каждым оборотом.

Мышь встала на светящийся след и последовала по нему, набирая скорость. Оператор отсчитывал показатели, специалисты хронального и биологического контроля передавали данные. Все показатели росли.

Траектория движения объекта фиксировалась приборами. Сначала скорость держалась в пределах стандартных значений, затем пересекла релятивистскую границу и приблизилась к субсветовой отметке. На этом этапе защитное поле сферы, поддерживаемое активным веществом, усилилось до максимума: любое дополнительное ускорение требовало несоизмеримо бОльших затрат энергии.

– Виктор Сергеевич, показатели реверсивны. Пульс идёт в обратном ритме, кровообращение тоже, – скороговоркой, едва не заикаясь от волнения, произнёс специалист биоконтроля.

– Доктор, вы тоже это видите? – ошеломлённо спросил Вайнер.

– Да, – ответил Виктор. – Энтропийный след объекта меняет направление, он восстанавливается.

– Такого ведь раньше не было! Это впервые за всю историю наблюдений.

– Фиксируйте значения! – рявкнул Виктор отделу контроля.

Со стороны могло показаться, что мышь просто застыла в воздухе и раздвоилась. Теперь в сфере словно существовали два образа: одна двигалась впереди, другая следом – повторяя движения с задержкой, как тень.

– Она же движется… – Вайнер запнулся, сглотнув слюну. – Она движется в прошлое. Виктор Сергеевич, это нужно зафиксировать в протоколе, – напомнил Вайнер.

– Да, разумеется… 14:23, восьмое сентября 1967 года. Подопытный объект перешёл в обратную энтропию, биохимические показатели достигли реверсивных значений. Сейчас мышь находится на три целых двенадцать сотых секунды в прошлом, и временной отрыв продолжает расти. Сегодня мы впервые практическим методом подтвердили метрику Курта Гёделя. Только что мы стали свидетелями первого в истории возврата живого существа в прошлое.

***

Вся команда с восхищением наблюдала за раздвоенным силуэтом лабораторной мыши, бегущей по линии света сквозь вращающиеся оси созданного ими устройства. Сфера первого поколения. Изделие, созданное руками их коллектива. Пусть СВС–1 разработана и не для всего человечества, но наверняка могла послужить одной стране и одному народу во благо. Такова была цель проекта.