Дмитрий Корнев – Интервал (страница 5)

– Вот, посмотрите сами! – сказала она, протягивая зеркальце.

Виктор посмотрел в свое отражение и увидел, мертвенно–бледное лицо мужчины пепельного цвета. Кожа, радужная оболочка глаз, волосы – все в его внешности было выцветшим.

– Теперь понятно, – произнёс он задумчивым тоном. – Очевидно вступив в контакт с активным веществом, мой организм проявил характерную реакцию…

– Что произошло? – спросила девушка.

– Авария произошла. А что вы вообще здесь делаете, Лена? Вы разве не должны покинуть это место?

– Транспортная система заблокирована. Мы не можем покинуть помещение. Мы должны дождаться службу безопасности комплекса, на мне, в конце концов, ответственность, я должна отчитаться им. Они уже в пути. Я видела на мониторе, что был большой скачок энергии в зале испытаний.

К ним подошли несколько сотрудников, работавших в других отделах, чтобы лучше слышать разговор, но близко к Виктору подходить никто не решался.

– Да. Взрыв. Устройства больше нет, – Виктор выдохнул и посмотрел по сторонам.

– Подождите, – сказал озадаченно один из ученых, – то есть вы хотите сказать, что произошла утечка активного вещества? Нам же надо срочно покинуть помещение. Это смертельно опасно.

Лена набрала воздуха, чтобы ответить, но Виктор перебил ее:

– Мы не можем по регламенту, – твердо сказал он. – Безопасность и секретность проекта превыше всего. Вы знали правила, когда сюда попали.

***

В течение минуты в вагоне монорельса прибыли 5 сотрудников службы безопасности, включая так называемых «близнецов» конвоировавших Виктора на работу тем утром. Но пришли они не для того чтобы спасать кого–либо. У некоторых из них наготове было табельное оружие, и по их виду не было сомнений, что они готовы были его применить в случае необходимости. Первым делом один из них подошел к столу администратора и нажал на какую–то кнопку, выключив аварийное оповещение.

Со стороны службы сразу не последовало никаких разговоров или расспросов. Первым делом они надели наручники на всех присутствовавших. Какой–то ученый попытался возмутиться, и его тут же ударили в живот, после чего он сложился пополам, беззвучно выдохнув.

Когда охранник с косым шрамом на верхней губе, – по уверенной манере держаться и отдавать приказы он явно был командиром бригады – наконец обратил более пристальное внимание на Виктора и разглядел его обесцвеченную кожу, волосы и одежду, он тут же наставил на него пистолет и приказал ему отойти в сторону и лечь лицом в пол, сложив руки за голову. Виктор сделал то, что от него требовали. После чего на него надели наручники.

Командир спросил Лену, есть ли кто–то ещё на этаже. Девушка, глотая слёзы, покачала головой:

– Не знаю… Скорее всего, никого нет.

В этот момент лампочки замигали. Пол затрясло. И все повернули головы в сторону длинного коридора, откуда несколькими минутами раннее пришел Виктор. Грохот шел со стороны зала испытаний.

Командир отдал приказ двум утренним конвоирам Гриновского пойти и проверить. Они мрачно переглянулись, и отправились выполнять приказ. Главный заявил, что отсюда никто не уйдет пока его люди не будут уверены, что весь научный персонал покинул помещение.

Примерно через минуту после того как двое агентов отправились проверять источник шума, в глубине коридора, погруженной в обесточенную тьму, послышались крики и выстрелы. Лена всхлипнула и завизжала «Мамочки!». Один из ученых возмущенно закричал «Вы не можете нас здесь держать! Это безрассудно! Мы же все погибнем здесь из–за вас! Я требую немедленно отпустить нас. У меня ученая степень. Я не для этого столько лет пахал как лошадь, чтобы…». Договорить фразу он не успел, так как Командир врезал ученому рукоятью пистолета в нос с фразой «Заткнись». У того заструилась кровь и он обомлел. Его удержал агент, стоявший сзади, не дав ему упасть. Главный сотрудник службы безопасности молча окинул всех прожигающим взглядом.

Из коридора бежали два агента, перепуганные словно мальчишки. Они только и успели истошно выкрикнуть «Бегите!». Как тут же находящиеся в вестибюле увидели, как за двумя охранниками несется клубящаяся волна пульсирующего дыма. Виктор все осознал: спектральный литум продолжал активно распространяться.

Когда тьма накрыла бежавших мужчин, они застыли на месте в тех же позах, в которых и были, словно время для них остановилось. И тьма литума скрыла силуэты внутри себя, словно зверь, проглотивший в своей пасти несчастную жертву.

Мгновение осознания. Паника. Спешка. Резкие движения. Командир и двое его подчинённых, державшие на прицеле трех учёных, Лену и Виктора, закованных в наручники, переглянулись. Командир резко и громогласно отдал приказ

– Всем встать и вперед в поезд. Быстро!

Хоть лицом в пол лежал, на самом деле, только Виктор, призыв этот означал только одно – дело было дрянь. Группа людей поспешно села в вагон. В момент закрытия дверей все они с ужасом осознали, что искрящееся облако густой черноты, словно обладая сознанием живого существа, резко рвануло к ним, ускоряясь в последний момент.

– Оно словно осознанно преследует нас, – сказал Виктор провожая вздымающуюся тень взглядом полным ужаса.

Поезд ехал на подвесных троссах медленно. Командир звонил по экстренному телефону весевшему в кабине, на случай чрезвычайных ситуаций. Их случай как раз идеально подходил под это определение. Он что–то оживленно докладывал своему руководству. Требовал прислать военных, и доложить об экстренной ситуации высшему руководству. Авария серьезная, угроза выходит из под контроля.

В это время другой охранник раздраженно спросил Лену:

– Эта кастрюля может ехать быстрее? – имея в виду поезд монорельса. Лена просто рыдала, непонимающим взглядом смотря перед собой в пустоту. Мужчина махнул рукой, и подошел к другим агентам. Они продолжали ехать. Девушка тихо спросила у Виктора:

– Виктор Сергеевич, а те двое людей, они что, погибли?

– Нет. Не знаю, – соврал ученый. – Лена, все будет хорошо. Обещаю.

На них цыкнул агент, угрожая оружием, пресекая разговор.

Когда Командир закончил говорить по телефону, он подошел к хвостовой части кабины и посмотрел в уходящий тоннель, во тьму, ожидая увидеть там очевидно преследовавший их поток пульсирующей тьмы. В туннеле не было ничего видно. Затем он перевел взгляд на Виктора. Во взгляде этом не читалось ничего хорошего. Колючие мелкие хищные глаза впивались в ученого, но тот оставался спокоен.

– А с вами что случилось? – спросил Командир .

– Был возле эпицентра взрыва. – ответил ученый.

Командир нахмурил брови, всматриваясь в лицо мужчины.

– Погодите. Вы главный специалист по Изделию СВС–1? Гриновский ваша фамилия?

– Да. Это я.

Командир вспыхнул от азарта и негодования одновременно, разразившись праведным гневом.

– Так вот оно что. Вы же понимаете, какая на вас ответственность, товарищ Гриновский? – спросил Командир. – Вам было вверено дело государственной важности. От вас зависит безопасность миллионов людей. И вот так вы отплатили Родине?

Виктор молча смотрел вперед. Его пепельные глаза не выражали эмоций.

– Мы обязательно зададим вам вопросы и все выясним. Вы пойдете под суд. Еще раз повторяю. Вы будете нести высшую ответственность. Я лично…

Перечислить все свои угрозы Командир не успел. Кабина резко остановила движение и завибрировала. Лампочки замигали. Агенты смотрели по сторонам, держа пистолеты наготове. Ученые и Лена сидели в один ряд на скамейке вдоль окна. Затем за окнами показалась заряженная электрическими импульсами темная масса, заметно потяжелевшая и увеличившаяся в размерах. Литум окружал кабину. Агенты в панике метались из стороны в сторону, направляя пистолеты в окна. У одного из них сдали нервы и он начал палить во все стороны. Другой по цепной реакции растерявшись поддержал огнем напарника и стрелял в пустоту за окном. Вот только Виктор понимал, что это не поможет. Литум, по всей видимости, играл с ними. Он способен проходить сквозь любые преграды. И уж стены поезда – для него точно не то препятствие, которое вызовет у него трудности.

В один момент, когда черному туману надоело играть со своей добычей, он прошел сквозь стекла вагона с передней части кабины, захватив сразу же двух агентов. Они тут же застыли на месте, конвульсивно подрагивая и меняясь в вечности временной воронки, в которую попали. Командир отступил в хвостовую часть, ученые и девушка уже были там, забившись по углам на полу в ужасе. Лена рыдала, кто–то из коллег молился, кто–то не стесняясь плакал, мужчина с разбитым носом пытался сохранять спокойствие, но во взгляде его читалось другое – отрешенность. Внезапно он встал, разбил локтем окно подвесного поезда, и выпрыгнул в пропасть. Лена закричала. Их осталось пятеро: двое ученых, Виктор, Лена, и Командир.

Виктор прислонился к стенке, спустившись на пол. Лена инстинктивно прижалась к нему.

– Виктор Сергеевич, – всхлипывала она. – Мне страшно. Что нам делать?

Мужчина приобнял ее пытаясь успокоить. Он отметил про себя, что впервые за годы со смерти жены, прикоснулся к другой женщине.

– Все будет хорошо, Леночка. Все будет хорошо, – только и повторял он. – Не смотри туда.

Командир матерясь отсреливался, проклиная Виктора, ученых, начальство, партию, свою страну. Литум кружил вокруг застывшей в воздухе кабинки. Темный дым все продолжал пульсировать разрядами внутри, словно смеясь над ними. Когда Командир перезарядил обойму, он мрачно на выдохе сказал: «Последняя». В вагоне повисла пауза. Затем он обратился к заключенным, не сводя взгляда с мерцающей тьмы: