Дмитрий Корнев – Интервал (страница 6)

– Тут есть курящие?

Никто не ответил. Только потрескивание искрящегося литума было слышно над пропастью за пределами остановившегося вагона. Два других агента так и продолжали стоять на месте, но судороги в их конечностях усилились. Послышались их отголоски: одновременно детские, взрослые, старые, умирающие. Смех радости, мольбы помощи, крики ярости. Можно было сойти с ума. Но граница тьмы в пределах вагона продолжала подступать очень медленно, почти зависнув на месте. Командир все стоял направляя оружие.

– Есть, – сказала Лена.

Виктор и коллеги удивленно взглянули на девушку. Вот уж от кого ожидать можно было, но от Лены? Красавицы секции испытаний?

– Тогда дай огня, красавица, – попросил Командир и достал сигарету одной рукой из пиджака.

Лена занырнула рукой в карман кофты и извлекла оттуда зажигалку.

– Вот, – сказала она.

Командир, не отворачиваясь от тьмы впереди себя, протянул руку за спину. Лена вложила ему зажигалку. Мужчина подкурил сигарету. И с удовольствием выдохнул, словно в последний раз.

– Вот хорошо, – полушепотом сказал он.

Затем все произошло мгновенно.

Облаку тьмы видимо надоело играть со своей добычей, и граница временной аномалии в одну секунду, словно прыжком хищника, приблизилась к тому месту где стоял Командир . Но в этот раз он не тратил патроны впустую. Он приложил пистолет к виску и одним нажатием на спусковой крючок прервал исполнение долга. Труп мужчины с тяжёлым грохотом рухнул наземь. Пожирающая воронка устремилась мимо него прямо в Виктора и его оставшихся в живых коллег, сияя молниями внутри еще ярче, словно предвкушая новую жертву. Последнее что успел почувствовать он перед тем как провалиться в темноту, это как тонкие женские пальцы сжимают его ладонь.

Он закрыл глаза, представил лицо жены. И ему стало легче.

***

Виктор очнулся в холодном поту. Мир вокруг казался безжизненным, застекленевшим. Всё было черно–белым, словно мир выжгли до пленочного негатива. Вокруг него были всё те же черные, впекшиеся в поверхность тени, застывшие в позах отчаяния, выжженные в предсмертной агонии.

Он медленно поднялся, ощупывая плечо, и увидел отпечаток – изящный, тонкий, женственный силуэт. Девичий мёртвый образ. Лена. Её грациозная тень легла на него, словно прощаясь.

Рядом, неподвижно лежал Командир. Единственный, кого литум не превратил в прах. Он умер раньше, чем вещество добралось до него. Виктор опустился на колени, порылся в карманах кителя. Нащупал связку ключей.

Металл тихо звякнул – один из ключей подошёл к замку на наручниках. Щелчок. Свобода.

Там же он обнаружил вторую связку – ключи от автомобиля. «Может, пригодится», – подумал он, пряча их в карман. Пистолет лежал рядом, но Виктор не притронулся. От оружия могло быть больше бед, чем пользы. Он не боец. Он ученый. И все, что ему оставалось теперь – выжить.

Все остальные тени – уже своё отдергались. Достигли второй стадии контакта с литумом. Вагон стоял с распахнутыми дверями у платформы. Виктор понял – тьма в итоге настигла их всех еще несколько часов назад, а он потерял сознание. Мужчина бросился бежать. Нужно было добраться домой. Но почему он не погиб? Какой у него мог быть иммунитет к спектральному литуму и почему? Коридоры тянулись бесконечно. Он споткнулся о ржавую монтировку – та с лязгом ударилась о бетонный пол. Рядом лежала распластавшаяся тень какого–то бедолаги, замершего в попытке убежать. У его головы валялись сломанные очки, одно стекло треснуло крест–накрест, отражая холодный свет аварийных ламп.

Только тени попадались ему на пути: вытянутые, застывшие, впекшиеся в стены и пол. Его окружала тишина. Виктор слышал только собственное дыхание. Сколько времени прошло? Он взглянул на часы, но те остановились еще в момент аварии.

«Даша. Господи, хоть бы с дочерью всё было хорошо».

Он выбежал из корпуса. На площадке стояли военные грузовики. На земле – силуэты тел, вплавленные в асфальт. Десятки теней и автоматы, лежащие рядом. Недалеко от трассы лежали два упавших горящих вертолёта, оплавленные, как игрушки из воска. Здание, к счастью, не задело. Он подбежал к стоянке, открыл первую наугад попавшуюся машину. Ключи Командира подошли. Двигатель завёлся – снова повезло. Виктор выехал на дорогу. Всё по–прежнему было обесцвеченным, черно–белым. Литум прошёл здесь. Он мчал в сторону жилого городка. На въезде его встретила табличка: «Дрезден–17».

На пропускном пункте стояли переливающиеся, дрожащие силуэты солдат – первая стадия контакта со спектральным литумом. Вероятно, на молекулярном уровне они одновременно проживали все возможные временные линии – свою прошлую, несбывшуюся будущую и бесконечное число альтернативных версий собственной жизни. Им было уже явно не до Виктора.

Дальше по дороге – застывшие машины, а в них судорожно дергающиеся, словно в конвульсиях, фигуры водителей и пассажиров. На улицах и тротуарах – искажённые образы людей. Весь город находился на первой стадии контакта с литумом. Поэтому тишины здесь не было: улицы кричали – детьми, стариками, всеми, кто в каждом мгновении рождался и умирал. И вдруг – впереди появилась цветность. Он выехал к своему дому. Трехэтажная многоквартирное здание. Сюда литум ещё не дошёл. Граница между выжженным и живым проходила прямо здесь – по периметру его дома.

Он заглушил мотор и выбежал из машины. Больше всего в тот момент он надеялся, что Даша была дома – вернулась из школы, накрыла на стол праздничный торт и ждала его. Сегодня был её день.

Он вбежал в подъезд, поднялся по ступеням и позвонил в дверь. Потом стал стучать. Изнутри послышался испуганный, заплаканный голос дочери:

– Кто это?

– Это я, папа, – ответил он.

Дверь распахнулась. Даша стояла на пороге, в слезах. Увидев отца, бросилась к нему в объятия и заплакала ещё сильнее. Сквозь рыдания она говорила, что звонила к нему на работу, но никто не отвечал, говорила что по городу творится что–то странное – будто всё вымерло, кругом дым и темнота, люди застывают на месте, а потом дрожат, словно от холода. Кто–то стучал к ним в дверь и спрашивал о нём, но она никому не открыла – ей было страшно.

В тусклом свете подъезда она вдруг заметила, что отец был не просто бледен. Он был весь серый, как будто с него сполз цвет.

– Папа… что с тобой?

Он провёл рукой по её волосам, посмотрел прямо в глаза:

– Это ничего, доченька. Не обращай внимания.

Даша, дрожа от страха, снова крепко прижалась к нему. Для нее главным было то, что папа рядом.

– Тихо–тихо, девочка моя, – сказал он нежно. – Всё нормально. Папа рядом. Собирайся. Нам нужно уезжать.

Они уже направились к выходу, как вдруг Даша резко остановилась, потянула его за руку:

– Стой, папа! Я забыла! – выкрикнула она и вырвалась.

– Даша! – крикнул он, бросившись за ней.

Девочка вернулась в квартиру. Виктор уже направился за ней в её комнату, как она выбежала обратно, прижимая к груди звёздный атлас – подарок отца, который он утром подарил ей на день рождения.

– Я взяла! Мамин атлас!

Виктор тяжело вздохнул:

– Хорошо… Всё, давай, нет времени, Даша.

Он схватил её за руку и повёл к выходу. Когда они вышли на порог, то увидели, что их машина уже стояла во тьме мерцающего искрами черного клубящегося дыма – литум надвигался стремительно, поглотив машину. Если Виктор сам, возможно, ещё бы сумел в нем выжить, то Даша – скорее всего нет. Он не знал, обладала ли она тем же иммунитетом к литуму, что и он, но рисковать не мог.

– Папа! Что это?! – закричала она.

– Даша, назад домой! – скомандовал он.

Они бросились обратно. Захлопнули входную дверь квартиры и забежали в комнату. У Виктора мелькнула мысль проскочить через окно в другую сторону дома, но там тоже клубилась тьма. Сверху уже слышались крики – это соседи плакали, ругались, кто–то истерически смеялся. Шум, гам, хаос. Виктор понял: первая стадия контакта с литумом началась у них над головой. Тьма подбиралась всё ближе к окну, словно выплёскивалась из воздуха. Он запер все щеколды, хоть и знал – это не поможет.

Они выбежали в коридор. Из–под входной двери сочился дым. В зале, на накрытом столе, стоял праздничный торт со всё ещё горящими свечами. Виктор замер.

– Моя ж ты хорошая… – тихо сказал он.

– Я хотела, чтобы мы с тобой отпраздновали, – прошептала Даша, всё ещё держа в руках звёздный атлас.

– Я знаю, милая, знаю, – ответил он.

Мысли в голове молниеносно сменяли одна другую в поисках решениях. Но главная мысль звучала громче других: если Даша погибнет, значит и он тоже.

– Иди сюда, – сказал он, обнимая её.

Девочка плакала.

– Папа, это конец?

– Нет, милая. Глупости…

Сверху гремели крики, плач, безумный гвалт. За окном сверкали вспышки, будто гроза. Литум прорывался всё ближе – тьма вибрировала уже на пороге комнаты. Бежать было некуда.

– Мы умрём теперь? – спросила девочка.

– Не бойся, – ответил он. – Я рядом. Всё будет хорошо. Ничего не бойся.

Тьма заползала в комнату. Свечи на торте одна за другой гасли. По комнате раздался звук пробегающих во тьме электрических разрядов – в некоторой степени обманчиво успокаивающих, негромких, но скрывающих в себе опасность. Как тихое дыхание хищного зверя в засаде, готовящегося к прыжку.

Виктор резко обернулся к сгустку тьмы и закричал:

– Не трогай её! Уходи отсюда!

На этих словах стекло разлетелось вдребезги. Виктор инстинктивно резким движением накрыл собой дочь.