Дмитрий Корнев – Интервал (страница 2)

Ученый молча кивнул и вошёл в кабинку.

Салон был устроен примерно как в вагоне – вытянутый, с рядами сидений у окон. Ученый занял место сбоку, и транспорт мягко тронулся. Двое мужчин в серых костюмах молча смотрели ему вслед. Ученый устало выдохнул: каждый раз в присутствии сотрудников службы безопасности он чувствовал себя так, словно был в чём–то виноват, или будто его подозревали в том, чего он не делал.

В иллюминаторе проплывали гигантские очистительные установки и исполинские генераторы, клубки проводов и кабелей. Всё это подсвечивали настенные светильники, испускавшие тошнотворно–мутный оранжевый свет. Что скрывалось глубоко внизу, под нависающей монорельсовой балкой, разглядеть было невозможно – промышленное оборудование уходило в бездну, теряясь во мраке. Никто не знал, какой глубины достигал этот комплекс и скольких усилий стоило его строительство.

Гриновский занимал должность ведущего научного сотрудника отдела ускорительных систем. Глобальной целью проекта было создание устройства, способного изменить прошлое. Сфера временного сдвига – по сути, прототип машины времени представляла собой гигантскую замкнутую герметичную конструкцию – восьмиугольную гироскопическую сферу размером с пятиэтажный дом. Установка получила сокращенное название СВС–1, её также называли сферой первого поколения. Колоссальные энергетические потребности компенсировались ресурсами комплекса.

Сможет ли Сфера действительно обеспечить сдвиг временного интервала в прошлое? Будут ли возможны полноценные смещения во времени с участием людей? Возможно, когда–нибудь. На текущем этапе работы учёные смогли лишь переместить стандартный объект испытаний – лабораторную мышь – на несколько миллисекунд в прошлое. Даже этот единственный успешный опыт вызвал тревогу: по биоритмам животного получалось так, что оно перестало существовать – сразу же после успешного перехода в прошлое. Контакт с объектом был потерян, а показатели квантовых флуктуаций обнулились, словно никакой мыши никогда и не было.

В то время как мужчина был погружён в свои мысли, вагончик въехал в длинный змееподобный бетонный тоннель, обрамлённый хаотично прикреплённой проводкой. Проехав несколько метров, он остановился возле платформы, похожей на ту, где Виктор садился ранее.

За окном он увидел сгорбленного пожилого учёного небольшого роста в затёртом коричневом пиджаке, с прямоугольным дипломатом в руке, в круглых очках на переносице и с густой белой бородкой. На макушке поблёскивала сенильная залысина. Позади него, как и в случае с Виктором несколькими минутами ранее, стояли двое сотрудников службы безопасности – такие же мрачные и одинаковые.

Он узнал доктора Вайнера. Тот шёл, глядя под ноги, потом рассеянно поднял взгляд, и, заметив Виктора, на мгновение удивился, а затем слегка улыбнулся.

– Доктор Гриновский! Приветствую вас! – с искренностью в голосе произнёс пожилой учёный.

– Доктор Вайнер, – Виктор учтиво приподнялся и пожал ему руку.

– Вы не против? – спросил старик, указывая на свободное место рядом.

– Конечно. Присаживайтесь.

Вайнер сел рядом.

– Сегодня маршрут изменился, я так понимаю, – заметил Виктор.

– Да. По опыту могу сказать: в целях безопасности они меняют его в произвольном порядке.

– В целях безопасности… – задумчиво повторил молодой ученый.

– Доктор Гриновский, – обратился Вайнер встревоженным голосом, – у нас мало времени до следующей остановки, пока никто не вошёл. Поэтому перейду сразу к делу.

Виктор внимательно посмотрел на коллегу.

– Вам, как ведущему специалисту отдела ускорительных систем, наверняка известны промежуточные результаты последних опытов, – проговорил Вайнер тихо и суетливо, вглядываясь в глаза собеседнику.

– Да, конечно, – спокойно ответил Виктор, уже догадываясь, о чём пойдёт речь.

– Касательно недавних испытаний… Испытуемый объект… Я говорил об этом с Андрушевым из отдела хронального контроля. Он уточнил: образец сместился во времени на шестьсот восемьдесят восемь миллисекунд в прошлое. Но когда интервал вернулся в контрольную точку, объект исчез. Показатели квантовых флуктуаций обнулились, а…

– А энтропийный фон рухнул до нуля, – закончил Виктор. – Да, я в курсе. Тоже смотрел эти данные.

– И что вы об этом думаете? – Не дожидаясь ответа, Вайнер в спешке продолжил, – Я перепроверил значения тахионного спектра в момент сдвига и хотел бы поделиться выводами.

Пожилой ученый резким движением положил дипломат на колени, щёлкнул замком и замельтешил руками в груде хаотично перемешанных бумаг. Наконец, радостно воскликнул: «Вот оно!» – и поднёс листок к глазам.

Оставшиеся до следующей остановки четыре минуты он говорил быстро и чётко, делясь своими аналитическими умозаключениями. В его речи преобладали сухие цифры и расчёты, но интонация колебалась от восторженной до приглушённо–заговорщической.

Затем вагон неожиданно остановился и двери распахнулись, на платформе никого не оказалось. Виктор и Вайнер переглянулись. Доктор Гриновский воспользовался паузой и подвёл итог, стараясь уточнить, правильно ли понял коллегу:

– Таким образом, коллега, вы полагаете, что активное вещество Сферы временного сдвига дезинтегрирует материю объекта, а колебания энтропийного следа свидетельствуют о том, что сам объект перестаёт существовать в плоскости пространства–времени вообще?

– Да. Активное вещество Сферы – спектральный литум – было синтезировано при таких параметрах, которые невозможно воспроизвести в стабильных промышленных условиях. Иными словами, эти значения по своей природе непостоянны. При этом…

В этот момент где–то за пределами вагона раздался звук падения тяжёлого предмета, гулко отразившийся в пустом тоннеле. Мужчины повернули головы в сторону шума и настороженно прислушались.

Было тихо. Виктор на секунду задумался, не реагирует ли поезд на датчик движения, установленный на платформе. Однако на самой платформе он никого не видел.

Он прервал паузу:

– Двери. Нужно закрыть двери. Вагон будет стоять, если не нажать на кнопку закрытия. Это техническая секция тут обычно остановки нет. Странно что мы вообще тут остановились, – он уже собирался встать, как что–то мертвой хваткой сжало его руку.

– Подождите, – вцепился Вайнер в его локоть.

Виктор удивленно посмотрел сначала на руку старика, отметив про себя его неожиданную силу, затем перевел взгляд на него самого.

Вайнер слегка смутился, отпустил локоть, затем сказал.

– Не спешите закрывать. Так говорить будет безопаснее. Без посторонних, – и вгляделся в Виктора выискивая взглядом понимание в его глазах.

Тот всё понимал. Он кивнул.

– Да, вы правы, – он сделал паузу, затем взглянул еще раз на листок с расчетами Вайнера и продолжил, – Говоря простыми словами, судя по вашим выводам, мы не можем с достоверностью сказать, как и из чего было произведено главное действующее вещество установки – спектральный литум, – и следовательно не можем предсказать его свойства.

– Совершенно верно, – твердым шепотом произнес старик. – Но и это еще не всё. Я просмотрел динамику расщепления литума в активном ядре. Я полагаю, что в фоновом режиме работы расщепление идет медленнее, и он не распадается, а накапливается. Если не провести перезагрузку и позже вывести систему на полную мощность, накопленный литум вызовет резонанс и… – он взволнованно поправил очки, понимая что говорит слишком громко. – Это может привести к катастрофе. Ко взрыву Сферы.

Виктор сидел молча, внимательно слушая коллегу, не спеша делать какие–либо выводы.

Вайнер продолжил:

– А это значит, что Сфера нестабильна: если произойдет резонанс литума она может не только дезинтегрировать материю в зоне воздействия, но и… – ученый запнулся.

В воздухе повисла пауза.

У Виктора начинало накапливаться раздражение из–за нервозного и неуверенного тона собеседника, но он терпеливо ждал, пока тот закончит мысль.

Вайнер не выдержал и задал вопрос, ответ на который оба давно хорошо знали, но боялись себе признаться в этом.

– Вы же понимаете, что это значит, не так ли?

Немного помолчав, доктор Гриновский медленно произнес:

– Если вы правы, эта машина не просто уничтожит всё живое – она сотрёт само наше существование из потока времени.

***

Персонал в белых лабораторных халатах спешил по коридорам исследовательского комплекса, наполненным голосами сотрудников, гулом машин и отрывистыми сообщениями из динамиков.

«Внимание, товарищи! Соблюдайте технику безопасности при работе с активным веществом. Используйте защитные костюмы и маски. Не допускайте попадания вещества на кожу и слизистые. Берегите здоровье – соблюдайте инструкции!» – раздалось из настенного динамика глухим металлическим голосом.

Такие же предупреждения можно было увидеть и на стендах, рядом с другими объявлениями отдела охраны труда и внутреннего распорядка.

Внутри комплекс выглядел футуристично: просторные коридоры и вестибюль, стойка администрации, огромный экран с картой Евразии, часовые пояса, дата и время. На первый взгляд впечатляло, но, как считал Виктор, пользы было мало – лишняя трата энергии. Зато здесь имелись научные и технические системы, недоступные миру на поверхности.

За стойкой вестибюля, в выжигающем свете флюоресцентных ламп, сидела симпатичная секретарша Лена, лет двадцати пяти. В суровой обстановке подземного комплекса она выглядела почти чужеродно – словно луч света в бетоне и металле. Стройная, чуть выше среднего роста, с большими светлыми глазами и лёгким макияжем, подчёркивающим естественную красоту, с каштановыми волосами, мягко падавшими на плечи. Лена невольно притягивала внимание.