Дмитрий Корнев – Интервал (страница 1)
Дмитрий Корнев
Интервал
ИНТЕРВАЛ
ГЛАВА 1. ЛУЧШИЙ ПОДАРОК
В 1949 году Курт Гёдель, логик и математик, опубликовал работу, которая изменила представление о Вселенной. Он показал, что в рамках уравнений Эйнштейна, в его общей теории относительности, возможна такая модель Вселенной, которая допускает путешествия во времени, в прошлое. Это не нарушало известных законов физики, но ставило под сомнение саму идею линейного времени.
Гёдель рассматривал гипотетическую Вселенную, заполненную однородным веществом и вращающуюся как единое целое. В такой системе возникают так называемые замкнутые времениподобные линии. Двигаясь по ним, частица или наблюдатель могут вернуться в собственное прошлое.
После публикации работы ведущие мировые державы начали секретные исследования в этой области. В закрытых научных институтах и государственных центрах проводились расчёты и первые опыты с ускорителями частиц. Шаг за шагом человечество приближалось к тому, чтобы сделать путешествия в прошлое возможными и использовать эти открытия в своих целях…
***
Тот роковой пятничный день в маленьком восточногерманском городке начинался обыденно и почти счастливо. Сентябрьское солнце расталкивало тучи и отражалось в улицах робким золотом, будто сам город не замечал, что его окружает бетон и проволока. В воздухе пахло вчерашним дождём. Слышался отдаленный стук каблуков по брусчатке, нарастающий рык проезжающих мимо грузовиков и скрип велосипедов – жизнь текла ровно, словно кадр из агитационного фильма.
На контрольно–пропускном пункте дежурили военные: серые будки, шлагбаумы, солдаты. Один проверял документы у водителя «Волги», другой, с автоматом через плечо, смотрел в сторону улицы. Стоило присмотреться – и становилось ясно: это был закрытый советский военный городок особого назначения. Город, который не был отмечен на картах. Не просто военный гарнизон, а объект куда более серьёзный.
В одной из квартир за кухонным столом сидели мужчина и его дочь. В комнате царила атмосфера утреннего пробуждения. На столе стояли тарелки с бутербродами и две кружки с горячим чаем – традиционный завтрак перед школой и работой.
Это был день рождения Даши. Ей исполнилось десять лет. Утром отец подарил ей Атлас звездного неба, когда–то принадлежавший её матери – он отражал увлечение девочки космосом и одновременно был памятью о маме. Пытливый ум девочки всегда тянулся к неизведанным планетам и далёким уголкам Вселенной. Дочь Виктора Гриновского, советского учёного и одного из ведущих научных сотрудников закрытого исследовательского комплекса в Дрездене, девочка была умна не по годам. В свои вот уже теперь десять лет она безошибочно могла назвать любое созвездие на ночном небе и перечислить законы Ньютона.
Мама Даши умерла от осложнений при родах. Виктор очень тяжело перенес смерть любимой жены, но изо всех сил пытался заполнить пустоту, образовавшуюся в жизни девочки без материнской заботы, и привил ей любовь к тому, что с детства увлекало и его самого – любовь к космосу и науке. Дочь стала его продолжением, и Виктор гордился ею.
Когда девочка получила подарок, её глаза засветились от радости. Она обняла отца за шею, поцеловала в щёку и тихо сказала: «Спасибо, папочка! Это лучший подарок!». Виктор едва удержался, чтобы окончательно не растрогаться: слёзы неожиданно подступили к глазам.
Однако, несмотря на особенность дня и то, что неделя подходила к концу, Даше всё же предстояло идти в школу. Это было учебное заведение для детей сотрудников научного центра и специалистов, обеспечивавших работу и обслуживающих инфраструктуру закрытого городка. Большинство семей приехали сюда вместе и никто не знал, насколько долгим окажется их пребывание в городе. Школа находилась недалеко от дома, и Виктор всегда провожал дочь до порога. После уроков она возвращалась домой одна, так как отец часто задерживался на работе.
– Ну, милая моя, не опаздывай на занятия. Вечером будет праздничный торт, так что дома выучишь уроки, а я постараюсь успеть к тому времени вернуться, – сказал Виктор, нежно держа дочь за руку.
– Пап, ты сегодня только не опаздывай. А то я тебя знаю.
– Не опоздаю, Дашенька. Буду вовремя.
– Честно? – наивно спросила девочка.
– Честное слово, – спокойно ответил мужчина и улыбнулся.
Виктор ещё несколько секунд смотрел вслед дочери, уходящей в глубь школьного фойе. На миг в душе кольнуло тяжёлое чувство, от которого он тут же отмахнулся. Он взглянул на часы – пора было ехать на работу. Подняв голову, он заметил, что рядом уже стоит чёрная «Волга» – машина подъехала тихо, и он просто не заметил этого момента.
ГАЗ–23 «Волга» каждый день сопровождала его – по пути на работу и обратно. Вернее, сопровождающими были люди внутри автомобиля: двое сотрудников службы безопасности научного комплекса. Лица обыкновенно хмурые, неизменно колючие взгляды из–под полей тёмных фетровых шляп. Формально их задачей было охранять научный персонал как на территории комплекса, так и за его пределами.
Но сам Виктор не был уверен, заботились ли они о его безопасности или считали его самого угрозой.
Двое из ларца, одетые в двубортные серые пиджаки, слишком нетипичные для моды здешних мест, они по всей видимости, должны были выглядеть неприметно среди людей. В действительности же мужчины выглядели до смешного вычурно и слишком заметно.
Виктор перестал пытаться запоминать имена сотрудников безопасности, сопровождающих его в комплекс, когда понял, что состав охраны меняется каждые пару недель. С какой целью эти рокировки проводились, он не понимал, да и не стремился узнать. Лишние вопросы он давно научился не задавать. Реалии вынуждали его смириться со своим положением.
Работа в закрытом исследовательском комплексе на базе Центрального института ядерной физики в Дрездене, разумеется, тоже не была его выбором. Когда он, профессор Гриновский, специалист в области теоретической и квантовой физики, работавший в свое время под руководством академика Курчатова и добившийся заметных карьерных успехов за относительно короткий срок, в свои 45 лет получил предложение от высшего партийного руководства принять участие в разработке устройства, от которого должна была зависеть государственная безопасность на десятилетия вперёд, – у него на самом деле не было никакого выбора. От таких предложений не отказываются.
– Доброе утро, товарищ Гриновский! – с наигранной, почти саркастичной приветливостью обратился к нему сотрудник службы безопасности, выглядывая из окна переднего пассажирского сиденья. – Скоро начало рабочего дня. Вы готовы ехать?
Если до этого момента у Виктора и был некий укол тревожного предчувствия, то теперь настроение его совсем пропало.
– Доброе утро. Да. – коротко ответил он и сел в машину.
Чёрная «Волга» мчалась по трассе среди леса. Мысли Виктора переключились на работу. Исследовательский комплекс находился в подземных залах под зданием института – спрятанный на виду. Здесь втайне трудились лучшие советские учёные и немцы, завербованные в послевоенной Германии ещё в 1946–м году в ходе операции «Осоавиахим».
Никто до конца не понимал, на что способна разрабатываемая установка. Её разместили подальше от советских границ, но в пределах Варшавского блока. Дрезден выбрали неслучайно: возможная авария не угрожала столице, а под институтом уже была сеть тоннелей, оставшихся со времен Вермахта, что упрощало строительство и снижало затраты проекта.
У въезда на территорию тянулись два КПП с вооружёнными солдатами и бетонными блоками. Поодаль, почти полностью укрытые брезентом, темнели силуэты бронемашин; выдавали их только башни да гусеницы. Лишь миновав посты и шлагбаумы, «Волга» подъехала к главному корпусу института и остановилась на неприметной площадке у восточного крыла. Мужчины вышли и направились к чёрному входу. Пройдя по длинным коридорам с тусклым светом, они сели в грузовой лифт и стали опускаться всё глубже под землю. По слухам, подземный комплекс мог занимать несколько квадратных километров.
Граница между исследовательским комплексом и внешним миром пролегала там, где дневной свет переставал проникать и пространство освещали лишь лампы и прожекторы. Виктор всякий раз ощущал этот рубеж – переход в мир, где присутствия человека становилось всё меньше, а впереди начинались владения неизвестности.
Они остановились на платформе в ожидании вагона монорельса: стальные тросы тянулись через длинный тоннель к противоположной стороне, где располагались лаборатории и испытательные залы. Этот уровень находился примерно на семидесятиметровой отметке под землей, хотя ниже располагались и другие секции комплекса.
К трём мужчинам на платформе медленно подъехал подвесной монорельсовый поезд. Один из сопровождающих бросил на ученого нарочито безразличный взгляд, словно приглашая занять место в кабинке.
– Ваша остановка, – сказал он.
– Да, спасибо, – коротко ответил Виктор.
– Если что–то случится, мы будем рядом. Вы знаете, как связаться.