Дмитрий Копьёв – История Кота в сапогах (страница 1)
История Кота в сапогах
Дмитрий Копьёв
© Дмитрий Копьёв, 2026
© Анна Кочетова, иллюстрации, 2026
ISBN 978-5-0069-2387-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Подлинная история Кота в сапогах, рассказанная им самим, с описанием встреч с замечательными людьми, а также повествованием о необыкновенных приключениях главного героя и его друзей во Франции, Италии, России и иных странах
Предугадывая ожидания любезного читателя, поспешу объясниться в первых строках своего повествования и уведомить, что менее всего места в нём будет уделено изложению похождений сына мельника и моём участии в его противостоянии с злодеем и грубияном Людоедом. История эта весьма подробно и ярко изложена сочинителем Шарлем Перро. Отмечу, однако, при этом, что замечательный сказочник опирался в основном на народные предания и фантазии вокруг этой истории, и потому она не избежала определённого рода домыслов и искажений. Я же предлагаю читателю подлинную версию событий.
Целью и задачей моей является познакомить любознательную читающую публику с предысторией, а также дальнейшими приключениями Вашего покорного слуги. Ведь ничто не берётся ниоткуда, и одно вытекает из другого и имеет своё продолжение. Так и наша история; зацепившись за некий, на первый взгляд, ничтожный повод, мелкое происшествие, она разматывает целый клубок событий, вовлекая в своём движении всё большее количество действующих лиц.
Считаю излишним при этом впадать в крайность, и начинать историю свою, так сказать, с пелёнок. Потому мы опустим период беспомощного, несмышлёного детства, и начнём с первого серьёзного столкновения с жизнью, когда обстоятельства, предлагаемые игривой судьбой, испытывают юное создание на прочность, причём не только тела, но и духа.
Итак, история первая.
Часть первая Опасная корреспонденция
Глава первая, в которой я обретаю имя, сапоги, и новых друзей
Я рано был отнят от своего многочисленного семейства и милой, пушистой, тёплой матушки, и отдан на мельницу в качестве будущей грозы мышей и крыс. Мельник оказался человеком добродушным, и вместе с тем практичным и рачительным хозяином. Досыта он меня не кормил не из скаредности, а с той целью, чтобы приучить меня добывать пищу самому, в чём я, спустя непродолжительное время, изрядно преуспел. У мельника была жена и три сына. Старший Пьер, средний Жак, и младший Жан. Старшие были людьми деятельными, и с утра до ночи занимались своими прямыми обязанностями по хозяйству. Младший же, в силу своего возраста, обладал характером беспечным, и проводил много времени в играх и забавах со мною. Мы сдружились и отлично ладили между собой.
Однако время шло. В отличие от Жана я быстро повзрослел, и пора было подумывать о будущем. Перспектива жизни на мельнице в качестве истребителя мышей мало меня устраивала. Я чувствовал, что предназначение моё в этой жизни гораздо выше, чем то, что приуготовлено было для меня людьми. Я решил прервать эту цепь неизбежности судьбы.
В один прекрасный день я явился к мельнику и объявил о своём намерении покинуть благополучное семейство. Я обещал старине, что если преуспею в своих намерениях, то отплачу за милостивое ко мне отношение с лихвой.
Мельник повздыхал, однако понял, что насильно удержать меня не сможет, и благословил в путь.
Так я стал свободным странником и с головой окунулся в человеческую жизнь, изучая её, и приспосабливаясь к ней одновременно.
Не стану рассказывать о всех своих злоключениях, поскольку это займёт слишком много времени, и перейду к основополагающему приключению, определившему, сколько можно будет понять из моего рассказа, всю дальнейшую мою судьбу…
На дворе, насколько я помню, стоял 1627 год, когда судьба забросила меня в славный город Париж. После изнурительно жаркого июльского дня, к вечеру, в небе сгустились тучи и разразилась гроза. Ночь опустилась на город. В кромешной темноте, под проливным дождём, промокший насквозь, я брёл по незнакомой извилистой улочке. В какой-то момент, когда молния в очередной раз осветила путь, я успел прочесть табличку с названием. «Улица Могильщиков» значилось там. Я внутренне содрогнулся, и принялся всматриваться в окна домов в надежде увидеть хоть лучик света. На время я потерял бдительность и не разглядел коварного препятствия прямо под ногами. Какой-то осёл выбросил на улицу кучу мусора, и я, поскользнувшись на подвернувшейся под ноги арбузной корке, едва не шлёпнулся на мостовую. С трудом удержав равновесие, я в сердцах воскликнул: «Чёрт побери!». В следующее мгновение дверь дома напротив отворилась, и сноп света ударил по глазам.
В дверном проёме показалась женщина. Всплеснув руками, она воскликнула:
– Чёрт побери?.. Сударь! Чёрт побери!.. Вы не ушиблись? Прошу прощения. Во всём виноваты соседи сверху. Вечно они выбрасывают под мои двери всякую дрянь! Лень им дойти до помойки! Как ваша нога? Давайте, я помогу вам. Обопритесь о мою руку. Пройдёмте в дом…
Выпалив всё это, женщина схватила меня за руку и буквально втащила за собой. Дверь с грохотом захлопнулась.
Ошеломлённый, первое время я не мог вымолвить и слова.
– Ещё раз извините, – продолжала женщина. – Вам необходимо просохнуть. Прошу вас войти. Вы можете самостоятельно передвигаться?
– Вы очень любезны, сударыня, – опомнившись, отозвался я. – Со мной всё в порядке. Единственно, вы правы, мне не мешало бы немного просушить одежду. С удовольствием воспользуюсь вашим предложением.
Мы прошли в помещение.
В просторной комнате царил мягкий полумрак, однако света было достаточно, чтобы разглядеть обстановку и хозяйку жилища.
Мягкие кресла, ковёр на полу, камин с жарко мерцающими углями свидетельствовали о достатке его обитателей.
Хозяйка оказалась весьма молодой, привлекательной особой, женщиной лет 25—26, темноволосой, с голубыми глазами, одетою хотя и скромно, но весьма изыскано. Она не походила на служанку, и даже на хозяйку трактира, из чего я заключил, что попал в частное владение.
– Пожалуйте сюда, сударь, ближе к очагу, – пригласила она.
Я присел в кресло за низенький столик возле огня.
Признаюсь, облик мой, а, точнее, одеяние, изрядно контрастировали на фоне окружающей обстановки. Дабы предупредить могущие возникнуть по сему поводу вопросы, я поспешил, извинившись, на ходу сочинить более или менее правдоподобную историю, приведшую меня в данное состояние. Обедневший дворянский род, скитания вдали от родины, наглые воры, обчистившие по дороге до нитки…
Я заметил, что хозяйка несколько рассеяно внимала моему рассказу, будто ожидая услышать от меня нечто совсем иное.
– Вижу, – произнесла она с участием и, одновременно, ноткой разочарования, – вы пострадали он бесчестных людей, и появление ваше в моём доме чистая случайность… Возможно спасительная для вас… Впрочем, – прибавила она после паузы, в продолжение которой, как мне показалось, она ожидала услышать мою реакцию на её слова, – позвольте предложить вам в качестве компенсации за утрату кое-что из одежды моего мужа.
Увидев на лице моём смущение, она поспешила добавить:
– Муж мой галантерейщик, человек весьма состоятельный, и одежда, которую я вам намереваюсь предложить, ни разу не надёвана.
Для приличия вежливо поотнекивавшись, я принял её предложение с благодарностью.
Она вынесла мне прекрасный прочный камзол, великолепные ботфорты и шляпу с широкими полями. Облачившись в камзол и натянув ботфорты, я почувствовал необычайный подъём духа. Я хотел было в изысканных выражениях поблагодарить свою благодетельницу, как в этот самый миг слух мой уловил подозрительные звуки, которые заставили меня насторожиться. Они доносились со стороны двери, и подозрительны были именно тем, что производились с тщательной предосторожностью, почти бесшумно. Как вы понимаете, слух у меня, в отличии от большинства представителей рода человеческого, развит в совершенной степени и способен различать любые оттенки шумов.
– Прошу прощения, сударыня, – произнёс я вполголоса. – Надеюсь, вы не ожидаете незваных гостей?
– Незваных? – удивилась она. – Что вы имеете ввиду?
– Вашу дверь пытаются вскрыть тайным образом, – пояснил я. – Если вы…
– Ах!
Женщина внезапно побледнела и покачнулась.
– Это за мной, – прошептала она в отчаянии. – Всё пропало…
– У вас есть оружие? – быстро спросил я.
Она молча указала на стену. Там, на великолепном ковре, крест-накрест висели два ружья.
«Ага! – подумал я – Раз эта штука висит на стене, она должна выстрелить».
Я снял ружьё, прицелился в направлении двери, и громко воскликнул:
– Кто бы вы ни были, объявитесь, кто вы, и что вы здесь делаете, или же немедленно убирайтесь!
По ту сторону на мгновение воцарилась тишина, но в следующее мгновение дверь задрожала под ударами нескольких рук.
– Немедленно прекратите! – закричал я. – Иначе я применю огнестрельное оружие! Считаю до трёх!
Стук в дверь усилился.
– Раз!
– Бах-бах-бах!
– Два!
– Ба-бах! Трах! Трах!
– Три!
Я нажал на курок. Ружьё выстрелило.
Женщина упала в обморок.
За дверью в то же самое мгновение раздался необыкновенный гвалт: крики, шум борьбы, звон оружия. Там явно происходила какая-то стычка. По-видимому, между собой столкнулись некие противоборствующие стороны. Первое время схватка шла по нарастающей, но постепенно одна из сторон уступила, звуки сражения удалились, за дверью воцарилась тишина.