Дмитрий Комаров – резонанс (страница 5)

— Коля, ты как? — голос рядом был молодым. Это стажёр Витя, которого к нему приставили неделю назад. Он сидел на краешке стола то и дело проводя ладонью по лицу, и проверяя собственный ритм сердца. — У меня… как будто в ушах звенит. И пульс какой-то странный. Может нам надо к медику?

Первухин посмотрел на него. В глазах стажера читался настоящий, детский страх — не перед преступниками, а перед собственным телом. Он тоже видел вспышку в небе, а следом хлопок. Но молодость сгладила удар невидимой ударной волны. Для него это был просто сбой, который скоро пройдёт. Или он хотел в это верить.

— Сиди, — хрипло сказал Первухин. — У нашего медика сейчас и так с дел хватает. Если ты не падаешь в обморок — ты в строю. Лучше пройдись по кабинетам, посмотри, может кому нужна помощь.

Когда стажер вышел, он снова уставился в монитор. Перед ним бежали строчки сводок. Он созвонился со знакомым из колл-центра службы спасения. На вопрос о поступающих вызовах спасателей после взрыва метеорита тот заговорил с напряжением, какого Первухин не слышал даже во время крупных аварий.

— Слушай, Коль, — зачастил голос в трубке, — у нас вал звонков. Сильное разделение по возрасту. Молодые звонят и говорят: «У меня всё горит», «я всё слышу», «я заморозил воду в стакане». А пожилые… те, кто выжил, говорят одно и то же: «я чувствовал, как не дышал», «я был там, но парил над собой». Еще говорят, что видели разноцветную волну, был запах озона. Наши же фельдшера уже два случая воскрешения зафиксировали, представляешь? Почти десять минут сердце у одного не билось, его уже паковать начали, а он вдруг пакет разорвал, да руками махать начал.

После разговора следователь затребовал доступ к серверу и начал сортировать данные. Вытаскивать из общей ленты те вызовы, где пострадавшие приходили в себя сами. Сводил их в единую карту. И видел закономерность, от которой становилось холодно.

— Смотри сюда, — Первухин ткнул пальцем в экран, когда Витя вернулся. — Видишь этот радиус? Первые десять минут — эпицентр. Там в основном контузии, выбитые стёкла, смертельные исходы. А вот здесь, в промзоне — смотри на тэги: «Не дышал», «остановилось сердце», а через несколько минут звонки об отмене вызова. А здесь, возле школ и детсадов… — он провёл пальцем по экрану, — здесь уже другое. «Вижу слишком ярко», «слышу, как часы тикают в соседнем доме». Это не ударная волна, Витя.

Стажёр наклонился ближе, вглядываясь в карту. Профессиональный интерес победил неуверенность.

— То есть ты хочешь сказать, что волна как-то… воздействует на людей? По возрасту? По состоянию здоровья?

— Я хочу сказать, — Первухин откинулся на спинку стула, и тот жалобно скрипнул, — что это не ударная волна. Ударная волна — вот здесь, в эпицентре. А это что-то более мощное, но не разрушительное.

В этот момент из коридора донёсся резкий, звенящий крик, перекрывший даже вой сирен за окнами.

— Не трогайте! — голос был высоким, почти детским, но в нём была такая ярость, что казалось, будто стены дрогнули.

Первухин и Витя переглянулись.

— Это задержанный, —Проговорил быстро стажер. — Не успел доложить. Пацана только что патрульные привезли. Грабил бесчувственных стариков в сквере. Взяли с поличным. Патрульная машина врезалась в стену недалеко от него.

Они выскочили в коридор. У двери в допросную двое патрульных пытались удержать парня лет семнадцати. Он был тощим, с синяком под глазом, и сейчас его трясло. Когда один из патрульных заломил ему руку, парень закричал — и в этот момент воздух в коридоре будто сгустился.

У одного патрульного подкосились ноги, и он рухнул на колени, хватая ртом воздух. Второй побледнел, отпустил задержанного и схватился за грудь.

— Что ты делаешь?! — рявкнул Витя, бросаясь вперёд, но Первухин схватил его за рукав, оседая на пол.

Парень смотрел на них дикими глазами, не понимая. Он не делал ничего. Просто боялся и злился. Его тело, испуганное и взвинченное, само выплеснуло ту самую волну, которую город уже чувствовал. Он попытался рвануть к вертушке на проходной. Оставшийся на ногах патрульный с силой дернул пацана за куртку и приложил лицом о стену, выбивая дух.

— Выведите его в одиночную, — приказал Первухин вставая. Голос звучал глухо, но твёрдо. — Никого к нему не пускать.

Патрульные, всё ещё приходя в себя, кивнули и увели парня.

Первухин закрыл глаза. В голове крутилась одна мысль: «Невероятно».

Стажер подпирал его плечом, тяжело дыша.

—Ты это тоже почувствовал? — тихо спросил он. — Как будто давление резко упало, а потом ударило обратно?

— Да, — коротко ответил Первухин. Он не стал говорить, что чувствует это после взрыва. Каждую секунду. Как будто его внутренние настройки сбились, и теперь мир звучит на полтона выше. — Записывай всё. Время, место, реакцию патрульных. И отдельно — реакцию задержанного.

— Зачем? — спросил Витя, усаживая Первухина на скамью в дежурке и доставая блокнот. — Это же не вписывается ни в один протокол.

— Именно поэтому, — Первухин, взял стаканчик с водой и сделал большой глоток. — Если мы не опишем это сейчас, пока помним, как это было на самом деле, завтра нам скажут, что мы всё придумали. Или что это была паническая атака.

Телефон в кармане завибрировал. Первухин взял трубку.

— Первухин.

— Николай, это Данилов. Срочно принимай задачу. Готовь сводки по пострадавшим. Нужны детали: возраст, хронические заболевания, время потери сознания, наличие свидетелей. Особенно тех, кто пришёл в себя сам.

— Слушаюсь, товарищ подполковник. — ответил Первухин, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. Он только делал первые предположения, но аналогичные выводы однозначно уже были кем-то сделаны и даже принято решение.

—Коля, нам не говорят напрямую, - продолжил начальник, - но я слышал, что в город уже вылетели люди из Москвы. Ходят слухи, что это не просто метеорит.

Первухин сжал трубку так, что побелели костяшки пальцев.

— Понял. Приступаю.

Он положил трубку и посмотрел на стажера.

— К нам едет ревизор, — мрачно ухмыльнулся следователь. – Пойдем, побеседуем с пацаном.

Глава 2.

2013 год. Челябинск.

На окраине города, в тихом дворе между панельными домами, семья Игнатовых грузила последние сумки в машину.

Егор нервно поглядывал на экран кнопочного телефона, который показывал время. Он знал: если сейчас замешкаться, дороги начнут перекрывать, и тогда выбраться из города будет уже не на чём. Машина — старенькая «сотка» — досталась ему в наследство от отца. Тот ушёл из НИИ в Новосибирске в восемьдесят девятом и в девяностые строил свой маленький, но крепкий бизнес, и эта машина была его опорой: тяжёлой, надёжной, способной проехать там, где другие буксовали. Егор не любил её за громоздкость и прожорливость.

Марина стояла, прижимая руки к животу. Лицо у неё было бледное, но решительное.

Идея уехать в Чебоксары принадлежала не ей. Её предложила бабушка — седая женщина с прямой спиной. В НИИ, где она проработала почти сорок лет, её осанка была такой же неизменной, как перечень допусков. Там она привыкла, что любая паника лечится расчётом, а любой хаос — планом.

— Отправляйтесь в Чебоксары, — сказала она ещё утром, до того, как небо вспыхнуло. — Там тихий роддом, хороший. И главное — там работает моя сестра.

Марина села на заднее сиденье, осторожно откинулась на спинку. Егор скользнул за руль. Японский внедорожник чихнул, будто ворча на спешку, и ровно заурчал — старый, уверенный мотор, который отец когда-то перебирал своими руками.

Егор потянулся к панели, чтобы закрепить навигатор, и зацепил пропуск-брелок, который он болтался на зеркале ещё с тех пор, как бабушка работала в НИИ. Навигатор пискнул — и тут же замолчал. На маленьком экране вспыхнула серая надпись: «Ошибка сети. Повторите». Егор встряхнул его, потёр о рукав, снова поднёс. Тот же результат.

Он хотел выругаться, но поймал спокойный взгляд бабушки в зеркале заднего вида. Она не удивилась. Совсем.

— Не трать время, — сказала она тихо, но твёрдо. — У нас мало времени. Скоро тут будет метеорит. После вспышки вся электроника будет сбоить.

Егор замер, пальцы так и остались висеть над панелью.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я занималась этим вопросом. Поспеши. — замолчала бабушка, глядя прямо вперёд, а затем, после паузы продолжила. — Мы называли это «резонансной сеткой». Она должна была защитить весь советский народ от действий искры. Задача сетки была в том, чтобы выравнивать фоновые помехи, а любые пики от источников искры, она должна была гасить. Однако в результате неверных стартовых настроек сама сеть стала источником шума. Именно это и стало причиной массовых появлений в конце восьмидесятых различных людей с паранормальными способностями. Такой шум никак не ощущается на физическом уровне. Только его последствия, зачастую спустя время. Я не стала будить вас. Надеялась, что время ещё есть.

Она чуть наклонила голову, будто прислушиваясь не к словам, а к чему-то, что подсказывало сердце.

— Сейчас будет не просто всплеск шума. Это будет перестройка. И если мы останемся здесь, когда она дойдёт до нас, то мы все окажемся в этой зоне. Я не хочу подвергать опасности тебя и ребёнка.

Егор опустил руку, отложил бесполезный навигатор.

— Тогда едем по памяти, — глухо сказал он, вставляя ключ в зажигание.