Дмитрий Комаров – резонанс (страница 3)

Официальная часть встречи лидеров национал-социалистической демократической аграрной партии и баварской народной партии проходила в зале приемов фон Штайнеров. Просторном помещении, с высокими окнами и потолком, украшенном лепниной. Вдоль стен тянулись дубовые панели, на которых висели портреты баварских аристократов. В центре зала стоял длинный стол, покрытый зеленым сукном. По обе стороны сидели договаривающиеся стороны. Их переговоры о подписании совместного меморандума были напряженными, ведь каждая сторона понимала будущее объединение по-своему.

Но по-настоящему судьбоносная встреча разворачивалась не здесь.

В малом совещательном зале, куда не достигал гул основного мероприятия собрались по-настоящему влиятельные люди.

Высокие окна были задрапированы тяжелыми портьерами. Массивную входную дверь охраняли солдаты. В ярко освещенном лампами помещении стоял круглый стол, покрытый багровым сукном. За столом сидели четыре человека. В дальнем углу стоял небольшой столик, за которым стучал по клавишам «континентал стандарт» худой юноша в роговых очках.

Седая голова с глубокими залысинами и черными тонкими усиками качнулась, привлекая внимание и раздался голос легата Святого Престола Лорензо Бьянчи:

-Уважаемые господа, наша встреча посвящена все более распространяющейся чуме нашего века. Я говорю об одержимости идеями всеобщего равенства. Источником одержимых является Советский Союз. Святой Престол веками противостоял проявлениям сатанинской силы – в какой бы форме они не являлись. Нам известно, что схизматики со времен их провозглашения Империей, ведут наблюдение за проявлениями нечистой силы. Однако в отличие от Святого Престола, - он выделил интонацией последние слова, - русские не уничтожают носителей дьявольской силы, а пытаются с ними договориться. Надо отдать им должное, новая идеология привлекает в их ряды даже одержимых из других стран. Агитация – это та же чума. Только вместо лихорадки она несет в себе ярость. Если русские пытаются с ней договориться, то мы обязаны их остановить.

Барон фон Штайнер, одетый в вечерний костюм, с почтением взглянул на собеседника:

-Ваше преосвященство, я не могу согласиться. Угроза реальна, но она в пропаганде, в деньгах, в связях агентов. Согласен, коммунистическая идеология подрывает саму основу нашего миропорядка. Наша цивилизация держится на разумной организации труда, на заслуженном превосходстве тех, кто умеет управлять. Это мы строим заводы, развиваем технологии, двигаем прогресс, а они зовут к разрушению иерархии. Эти лозунги буквально подрыв могущества всей западной цивилизации

Фриц Эрих фон Левински сидел чуть в стороне от главного стола – не из скромности, а как человек, привыкший занимать позицию, откуда видно все поле. Его мундир подполковника рейхсвера был безупречен, но без парадности. Он слушал спор финансиста и представителя Ватикана с непроницаемым лицом. Наконец Эрих сказал:

-Если мы говорим о противодействии агитаторам, - его четко поставленный голос заставил всех прислушаться, - то армия может оказаться слаба. Вспомните Версальский мир. Если допустить, что советы используют сверхъестественные силы, то с нашей стороны должен быть способ защиты разума людей от воздействия лозунгов. Человек это будет, механизм или ангел небесный.

Под щелчок рычага пишущей машинки легат повернулся к офицеру:

-Вы смотрите на угрозу, как на политическую доктрину. –взгляд Лорензо из-под набрякших век тяжело остановился на хозяине кабинета. – Но она древнее. Свидетельства очевидцев, однозначно говорят о людях, чье присутствие меняет настроение толпы.

Барон чуть приподнял бровь, а Фриц остался невозмутим.

-Чума, опустошившая Европу, тоже воспринималась, как болезнь. Мы победили ее огнем, мечом и порядком. Вспомните римские легионы – образец технологии и дисциплины своего времени. Именно они ломали сопротивление варваров своими гладиусами. Пока не столкнулись с силой, которая измерялась не числом пилумов, а связью с землей, с предками, с чем-то неосязаемым.

Очередной звонкий щелчок машинки вывел всех из задумчивости. Подполковник переглянулся с бароном, а доктор наполнил и выпил стакан воды из графина.

Представитель Ватикана хмуро взглянул на доктора Райнера неопрятного толстяка с зализанными через лысину остатками шевелюры:

-Мы не видим сейчас носителей этой проклятой силы, не знаем, как ее измерить определить. Именно поэтому мы пригласили вас, доктор. Вы, как видный специалист в области социальной психологии и механизмов внушения, определенно можете нам помочь. Святой престол желает получить поддержку в противостоянии с этой сатанинской силой, принявшей обличие всеобщего блага. Мы видим в этом угрозу христианским ценностям и традиционному укладу.

Доктор Райнер будто ожидая этого момента, резко выпрямился. Его пальцы нервно стиснули края листа.

-Благодарю за оказанное доверие! – Резко и жаром сказал он. – Я разработал теорию о феномене индукции эффекта внушения. Это не магия. Это механизм, известный еще Лебону: в толпе эмоция подобно пожару в сухой траве. Один человек – это искра. Действия же агитатора, которые я обязательно изучу – триггеры, которые запускают механизм реакции толпы.

Он с трудом разгладил смятый лист и передал барону. Тот нехотя его принял двумя пальцами. - Что это?

— Это достоверный список действий одного из одержимых. По нашим сведениям – в Шанхае красный агитатор на профсоюзном собрании вышел на трибуну и просто посмотрел на всех участников. После этого по городу прокатилась волна погромов ростовщиков и банков. В результате более двухсот человек убиты. В Сан-Франциско этот же агитатор подобным образом сорвал работу на верфях и доках. В результате пришлось вводить национальную гвардию. Именно поэтому нам необходимо точно знать механизмы работы этих агитаторов и ставить на их пути барьеры.

Барон промокнул лоб кружевным платком.

-Вы хотите сказать, что под красные знамена встает нечисть со всей планеты? Может быть, вы ошибаетесь?

Доктор смутился, а Лоренцо упер немигающий взгляд в фон Штайнера.

-Я надеюсь, что вы, как богобоязненный человек сделаете пожертвование Святому Престолу и более не будете сомневаться в его непогрешимости?

-Прошу прощения. ваше преосвященство. – привстал и поклонился финансист, а Лорензо Бьянчи продолжил.

— Это только один человек, а ущерб от его деятельности оценивается равносильно пехотному батальону с усилением. Подобных сведений у нас достаточно, чтобы вызвать озабоченность Святого Престола.

-Мы не можем стрелять в каждого, кого подозреваем, - произнес Фриц, словно выступая на плацу, - вы должны дать нам цель.

Райнер наконец чуть расслабился.

-Мы можем это сделать. Пример есть! В Англии три года назад, в театре «Лирик» одна нота из трубы заставила людей бежать от беспричинного ужаса. Их физиология просто сломалась. Люди потом массово жаловались на тошноту и головокружение.

В комнате повисла тишина. Даже пишущая машинка в углу замолкла.

Фон Штайнер вновь побледнел.

-Вы хотите сказать, что эти агитаторы – такая же труба с похожей нотой?

-Хуже, - развел плечи в стороны доктор. –Труба издает звук, а этот человек… Он заставляет толпу звучать самой.

Райнер вдруг замолчал, потрясенно прислушиваясь к себе. Его пальцы сами скользнули к запястью и нащупали пульс.

-Но звук – это частота, - пробормотал он так, что все услышали. – Мы измеряем ее в Герцах. Колебания в секунду.

Он выхватил переданный ранее барону листок и начал что-то на нем чертить карандашом.

-шестьдесят ударов в минуту… Ровно один герц. Один такт на всех как в метрономе. А затем появляется новый, более сильный такт, и метроном меняет частоту своих колебаний!

Подполковник чуть склонил голову, оценивая мысль.

-Насколько я знаю, сейчас в войсках начали применять радиостанции, которые передают сигнал в радиоэфире, используя волны различных частот. Вы об этом говорите?

- Верно, верно! – Глаза Райнера загорелись безудержным интересом. - Если это волна, то ее можно заглушить. Создать генератор спокойного ритма. Он собьет резонанс. Толпа перестанет воспринимать агитатора. В теории…

В глазах легата мелькнуло мрачное удовлетворение.

-Вы получите всю необходимую поддержку от матери-церкви для борьбы с этой порчей! А с одержимыми, ее распространяющими, будет бороться армия.

Фон Левински кивнул.

-Дайте нам оружие, укажите цель, и рейхсвер сокрушит любого врага.

-В первую очередь надо защитить выдающихся людей великого рейха, потому что идеи равноправия уже оказывают сильное влияние на ведение дел. – фон Штайнер грузно сменил позу в кресле. – Доктор, вы отвечаете за разработку. Подполковник, вы обеспечиваете логистику и силовое прикрытие. Мы с его преосвященством проследим, чтобы у вас были все необходимые ресурсы.

Из угла снова донеслись щелчки клавиш.

Глава 5

1945 год, март, восточнее Штарграда.

Земля здесь была перепаханная гусеницами, прошитая осколками, пропитанная гарью и кровью. Прорыв шел третьи сутки, и каждый метр давался не приказом, не героизмом даже, а каким-то звериным упрямством, когда человек перестает быть собой, а становится частью общего движения вперед.

Рядовой сводного пехотного полка Лев, тащил на себе ящик с пулеметными лентами, когда увидел его. Не сразу понял, кто это. Просто заметил фигуру, которая двигалась иначе, чем остальные.