Дмитрий Колесниченко – Баба Яга Нью-эйдж (страница 14)

Яга-оригинал долго молчала. Потом сказала тихо:

– Я боюсь, что однажды перестану чувствовать. Что боль станет слишком сильной, и я просто закроюсь от мира. Что стану холодной. Что стану… – она посмотрела на зеркало, – …такой, как ты.

Зеркало не ответило сразу. Потом сказала:

– Я ничего не боюсь. Страх – это тоже слабость.

Баюн кивнул медленно.

– Я понял, – сказал он. – Боль – это реальность. Ты, – он посмотрел на оригинал, – настоящая. Ты живая. А ты, – он повернулся к зеркалу, – ты просто тень возможности.

Зеркало встало.

– Тень? – В её голосе появилась ярость. – Я такая же реальная, как она! Более того, я сильнее! Я не ослаблена жалостью и любовью! Я покажу тебе, кто тень!

Она подняла руки, и воздух вокруг неё потемнел. Из её ладоней вырвались черные нити – чистая разрушающая магия, та, что превращает жизнь в прах.

Яга-оригинал вскинула руки в ответ, и из её ладоней хлынул золотой свет – магия защиты, та, что охраняет и исцеляет.

Две силы столкнулись над озером.

Глава 4. Сражение

Лес взорвался магией.

Деревья гнулись, как травинки на ветру. Озеро закипело. Небо потемнело, хотя было полдень. Лесные духи – лешие, водяные, полудницы – выглядывали из своих укрытий и смотрели с ужасом. Такого они не видели никогда.

Две Яги сражались.

Зеркало метала заклятия разрушения. Каждое её движение было точным, холодным, рассчитанным. Она била, чтобы уничтожить. Чтобы стереть. Чтобы доказать, что пустота сильнее боли.

Оригинал защищалась. Её магия не атаковала – она оберегала. Она ставила щиты, отводила удары, гасила чёрный огонь. Но с каждой минутой ей становилось всё труднее. Потому что защита требует больше сил, чем нападение.

– Ты проиграешь! – кричала зеркало. – Ты слишком добра, чтобы победить!

– Я не хочу побеждать! – кричала в ответ оригинал. – Я хочу понять!

– Понять что?

– Почему ты здесь! Почему ты пришла!

Зеркало на мгновение замерла. В этот миг оригинал могла бы ударить. Но она не ударила.

– Я пришла, – сказала зеркало медленно, – потому что ты вызвала меня.

– Что?

– Когда ты сидела у озера и думала, как было бы легко не чувствовать. Не страдать. Не любить. В тот момент ты открыла дверь. И я вошла.

Яга-оригинал опустила руки. Магия вокруг неё погасла.

– Значит, ты… ты часть меня?

– Я та часть, которую ты подавляешь. Холодная. Логичная. Свободная от боли. Я всегда была в тебе. Просто ты не давала мне жить.

Оригинал медленно кивнула.

– И что теперь? Мы будем драться, пока одна из нас не умрёт?

Зеркало усмехнулась.

– Мы не можем умереть. Мы одна и та же. Если я умру, умрёт часть тебя. Если ты умрёшь… – она замолчала.

– Если я умру, ты станешь настоящей, – закончила оригинал. – Ты займёшь моё место. Ты станешь Бабой Ягой этого леса. Холодной. Безжалостной. Свободной.

– Да.

– И ты этого хочешь?

Зеркало не ответила сразу. Она смотрела на оригинал долго. Потом сказала тихо:

– Я не знаю.

Глава 5. Печь

Избушка на курьих ножках пришла сама. Она всегда чувствовала, когда хозяйке плохо. Она протопала через лес на своих гигантских ногах и остановилась у озера. Дверь распахнулась.

– Войдите, – сказал Баюн. – Обе.

Две Яги переглянулись, потом вошли. Внутри было тепло. Печь горела ярко, хотя никто её не топил. Это была особая печь – не просто печь для готовки. Это была печь преображения, печь, где сгорало старое и рождалось новое.

– Садитесь, – сказал Баюн.

Они сели по разные стороны печи. Огонь плясал между ними.

– Эта печь, – начал Баюн, – показывает правду. Если вы посмотрите в огонь, вы увидите себя настоящими.

– Я и так знаю, кто я, – сказала зеркало.

– Нет, – возразил кот. – Ты знаешь, кем хочешь быть. Это разное.

Зеркало хмыкнула, но посмотрела в огонь.

Оригинал тоже посмотрела.

И печь открылась.

Внезапно они оказались не в избушке, а внутри самого огня. Вокруг них плясали языки пламени, но не жгли. Это был огонь сознания, огонь памяти, огонь души.

И в этом огне они увидели свои жизни.

Оригинал увидела все свои выборы. Вот она спасает ребёнка от волков. Вот она плачет над умершей старухой. Вот она смеётся с путником. Вот она одна, совсем одна, в долгую зимнюю ночь. Боль и радость, переплетённые так тесно, что их невозможно разделить.

Зеркало увидела другое. Вот она проходит мимо плачущего ребёнка. Вот она смотрит на умирающую деревню без эмоций. Вот она одна в своём лесу, где всё подчиняется ей. Никакой боли. Никакой радости. Только пустота.

– Я… – начала зеркало и осеклась.

– Что? – спросила оригинал мягко.

– Я завидую тебе.

– Чему?

– Твоей боли. – Голос зеркала дрогнул. – У тебя есть боль, значит, у тебя есть жизнь. У меня нет боли, значит… значит, у меня нет ничего. Я не живая. Я никогда не была живой.

Оригинал протянула руку через огонь. Зеркало посмотрела на эту руку.

– Я не могу взять её, – сказала она. – Если я возьму, я стану тобой. Я исчезну.

– Может быть, исчезнуть – это не конец, – сказала оригинал. – Может быть, это начало.

– Начало чего?

– Целостности.

Зеркало долго смотрела на протянутую руку. Потом медленно подняла свою. Их пальцы соприкоснулись.

Огонь взорвался.