Дмитрий Колесниченко – Баба Яга Нью-эйдж (страница 13)

Её лицо смотрело на неё снизу: морщины глубокие, как трещины в древней коре, глаза цвета старого янтаря, волосы седые, словно зимний иней. Она видела себя такой каждый день, но сегодня что-то было не так.

Отражение моргнуло не тогда, когда моргнула она.

Яга замерла. Вода не шевелилась – ни ветра, ни ряби. Но отражение двигалось само по себе. Оно улыбнулось, хотя Яга не улыбалась. Потом подняло руку и коснулось поверхности воды изнутри.

– Что за… – начала Яга, но слова застряли в горле.

Вода разошлась кругами, как от брошенного камня, только наоборот – круги шли не от центра, а к центру, стягиваясь в одну точку. И из этой точки поднялась рука. Настоящая, живая рука – в точности такая же, как у Яги: жилистая, с узловатыми пальцами, с тем же родимым пятном у основания большого пальца.

Рука ухватилась за корягу. За ней показалась вторая. Потом голова, плечи, всё тело.

Из воды вышла Баба Яга.

Точная копия. Те же морщины, те же глаза, та же рваная юбка и платок на голове. Она отряхнулась, как собака после купания, хотя была совершенно сухой, и посмотрела на Ягу-оригинал.

– Кто ты? – прохрипела Яга, вставая. Рука её сама потянулась к поясу, где висел узелок с защитными травами.

Вторая Яга усмехнулась.

– Я тоже Баба Яга, – сказала она просто. Голос был такой же – хриплый, низкий, словно камни перекатываются в горле. – Разве не видишь?

– Это невозможно.

– Многое невозможно. И всё же происходит.

Они стояли друг напротив друга, две одинаковые старухи у черного озера. Лес вокруг затих так, словно даже деревья перестали дышать.

– Ты морок, – сказала Яга-оригинал. – Наваждение. Кикимора подшутила, или леший…

– Нет, – перебила её вторая Яга. – Я настоящая. Такая же настоящая, как ты. Просто я пришла из другого места.

– Откуда?

Вторая Яга обвела рукой озеро, лес, небо.

– Из мира, где ты сделала другой выбор.

Глава 2. Различия

Кот Баюн почувствовал неладное раньше, чем увидел. Он дремал на печи в избушке на курьих ножках, когда шерсть у него на загривке встала дыбом. Что-то было не так. Что-то было очень не так.

Он спрыгнул с печи и выскочил наружу. Избушка стояла на краю поляны, а за поляной начинался лес. Обычно Баюн чувствовал каждое существо в лесу – каждую птицу, каждую мышь, каждого духа. Но сейчас он чувствовал что-то странное: двух Яг.

Две одинаковые точки силы, две одинаковые души. Как будто мир раздвоился.

Он помчался к озеру.

Когда он прибежал, обе Яги сидели на противоположных берегах. Между ними – черная вода. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было столько напряжения, что воздух, казалось, гудел.

– Хозяйка? – позвал Баюн осторожно.

Обе Яги обернулись.

– Баюн, – сказала та, что сидела слева. – Иди сюда.

– Не слушай её, – сказала та, что справа. – Она не твоя хозяйка.

Кот сел на месте и обернулся хвостом. Это была плохая ситуация. Очень плохая.

– Кто из вас настоящая? – спросил он.

– Я, – ответили обе одновременно.

Баюн поморщился. Он был мудрым котом, прожившим много веков, но такого он ещё не видел.

– Хорошо, – сказал он медленно. – Тогда расскажите мне свои истории. Настоящая Яга вспомнит то, что помнит только она.

Яга слева – та, что была оригиналом, хотя Баюн ещё не знал этого – кивнула.

– Триста лет назад я спасла деревню от мора, – начала она. – Я варила снадобье три дня и три ночи. Умерла девочка, которую я не успела вылечить. Её звали Дарьей. Она держала меня за руку, когда уходила, и сказала: «Не плачь, бабушка». Я плакала потом неделю.

Яга справа – зеркало – усмехнулась.

– Я тоже помню ту деревню, – сказала она. – Но я не стала их спасать. Я посмотрела на них и подумала: зачем? Они всё равно умрут. Сейчас или через пятьдесят лет – какая разница? Я ушла. Деревня вымерла. Лес стал сильнее.

Баюн почувствовал, как холод пробежал по его спине.

– Ты… ты дала им умереть?

– Я не вмешивалась. Это разные вещи.

Яга-оригинал встала.

– Ты не я, – сказала она тихо. – Я бы никогда так не поступила.

– Нет, – ответила зеркало. – Я именно ты. Я та, кем ты могла бы быть, если бы не полюбила.

– Что?

– Ты полюбила людей. Ты полюбила этот лес. Ты полюбила боль, которую они тебе причиняют. Я же выбрала не любить. И знаешь что? Я счастлива. Я не страдаю. Я не плачу по ночам. Я не чувствую вины. Я свободна.

Яга-оригинал медленно обошла озеро. Она подошла к своему двойнику и посмотрела ей в глаза. Глаза были одинаковые – янтарные, древние. Но в глазах зеркала не было тепла. Совсем.

– Ты не свободна, – сказала Яга-оригинал. – Ты пуста.

Зеркало улыбнулось.

– Может быть. Но пустота не болит.

Глава 3. Испытание

Баюн сидел между двумя Ягами и чувствовал себя судьей на невозможном процессе. Как определить, кто настоящий, если обе настоящие? Как выбрать между болью и пустотой?

– Хорошо, – сказал он. – Я задам вам вопросы. Настоящая Яга ответит правдиво.

Обе кивнули.

– Что ты ела триста лет назад, в день летнего солнцестояния?

Яга-оригинал задумалась.

– Хлеб. Чёрный, который испекла девушка из деревни в благодарность за то, что я вылечила её мать. Он был горьким, потому что она забыла добавить соль. Но я съела весь, потому что не хотела её обидеть.

Зеркало ответило мгновенно:

– Кореньев и грибы. Я всегда ем коренья и грибы в этот день. Это традиция.

– Кого ты любила?

Яга-оригинал опустила голову.

– Я любила охотника по имени Матвей. Он пришёл в лес раненым, я выходила его. Он остался на зиму. Мы говорили у печи. Он смеялся над моими шутками. Весной он ушёл. Я не просила его остаться, потому что знала: он не создан для леса. Я думаю о нём до сих пор.

Зеркало фыркнуло.

– Я никого не любила. Любовь – это слабость.

– Что тебя пугает?