Дмитрий Колесниченко – Баба Яга Нью-эйдж (страница 15)
Глава 6. Целостность
Когда огонь погас, в избушке сидела одна Яга.
Баюн подошёл осторожно.
– Хозяйка?
Яга открыла глаза. Они были такими же янтарными, но в них было что-то новое. Глубина. Как будто в одном взгляде теперь жили два человека.
– Я здесь, Баюн, – сказала она.
– А… другая?
– Она тоже здесь. – Яга положила руку на сердце. – Внутри. Она часть меня теперь. Не отдельная, а… интегрированная.
– Что это значит?
Яга встала и подошла к окну. За окном лес просыпался после магической бури. Птицы осторожно начинали петь. Ветер шевелил листья.
– Это значит, что я теперь целая, – сказала она. – Раньше я была только одной стороной себя. Я была болью, любовью, жалостью. Я отрицала холод, логику, способность сказать «нет». Но эта часть тоже была во мне. Она всегда была. Я просто не хотела её видеть.
– И теперь?
– Теперь я вижу. Я могу быть доброй, но я могу быть и жёсткой. Я могу любить, но я могу и отпустить. Я могу спасать, но я могу и позволить умереть, если это необходимо. Я не только свет. Я не только тьма. Я – обе.
Баюн медленно кивнул.
– Это мудро, – сказал он. – Но скажи мне: что стало с той, другой Ягой? Она страдала?
Яга улыбнулась. Это была странная улыбка – тёплая и холодная одновременно.
– Я спросила её перед тем, как мы соединились. Я спросила: «Ты готова исчезнуть?» Она ответила: «Я никогда не была живой. Но если я стану частью тебя, если мой голос будет звучать в твоих мыслях, если мой выбор будет доступен тебе… тогда я буду жить. По-настоящему жить. Впервые».
– И ты согласилась?
– Я дала ей то, чего у неё никогда не было. Реальность. А она дала мне то, чего не хватало мне. Силу сказать «нет». Силу не страдать, когда страдание бессмысленно.
В этот момент дверь избушки распахнулась. На пороге стоял путник – молодой мужчина с посохом и котомкой.
– Баба Яга? – позвал он неуверенно. – Я пришёл просить помощи. Моя сестра больна, и никто не может её вылечить…
Старая Яга посмотрела бы на него с жалостью и сразу согласилась. Зеркальная Яга посмотрела бы холодно и отказала. Но новая Яга, целостная, посмотрела на него внимательно.
– Расскажи мне о болезни, – сказала она. – Расскажи всё. И тогда я решу.
Путник кивнул и начал рассказывать.
Яга слушала. Внутри неё звучали два голоса. Один говорил: «Помоги ему, он страдает». Другой говорил: «Проверь его, убедись, что он достоин». И она слушала оба голоса, потому что оба были её.
Когда путник закончил, она кивнула.
– Я помогу тебе, – сказала она. – Но не потому, что мне жаль тебя. И не потому, что я холодна к твоей боли. А потому, что я выбираю помочь. Это мой выбор, и я делаю его свободно.
Путник поклонился низко.
– Спасибо, бабушка.
Яга усмехнулась.
– Не благодари. Иди и принеси мне три корня мандрагоры из северной части леса. Это будет твоя плата.
Путник кивнул и ушёл.
Когда дверь закрылась, Баюн подошёл к хозяйке.
– Ты изменилась, – сказал он.
– Да, – согласилась Яга. – Я стала собой. Наконец-то.
Она вернулась к печи и села рядом с огнём. Внутри неё, тихо, как эхо, прозвучал голос:
– Спасибо, что дала мне жизнь!
Яга улыбнулась.
– Спасибо, что напомнила мне, кем я не хочу быть, – прошептала она. – И кем я могу быть, когда это необходимо.
Огонь в печи вспыхнул ярче, как будто соглашаясь.
#Эпилог
Прошло много дней. Путник вернулся с корнями, Яга вылечила его сестру. Но она не просто дала снадобье – она научила его, как готовить лекарство самому. Потому что помощь без обучения – это жалость. А жалость не лечит.
Лес вернулся к своему обычному ритму. Духи перестали шептаться о двух Ягах. Озеро снова стало тихим и чёрным.
Но Яга изменилась. Она всё ещё жила в избушке на курьих ножках. Она всё ещё помогала тем, кто приходил. Но теперь она помогала иначе. Она не брала на себя чужую боль. Она не страдала за других. Она помогала, но оставалась целой.
Иногда, сидя у печи долгими зимними вечерами, она слышала внутри себя второй голос. Холодный, логичный, свободный от эмоций. И она не прогоняла его. Она слушала. Потому что этот голос тоже был её.
Баюн лежал рядом и мурлыкал.
– Ты счастлива, хозяйка? – спросил он однажды.
Яга задумалась.
– Я не знаю, что такое счастье, – сказала она честно. – Но я знаю, что я целая. И это, наверное, лучше счастья.
Кот кивнул мудро.
– Целостность – это когда ты принимаешь все свои части. Даже те, которые тебе не нравятся.
– Да, – согласилась Яга. – Даже те.
Она посмотрела в огонь. В пламени на мгновение показалось отражение – второе лицо, наложенное на её собственное. Зеркальная Яга. Но теперь она не была врагом. Она была частью целого.
– Мы – это сумма наших выборов, – прошептала Яга. – Если мы выбираем боль и любовь, мы живы. Если мы выбираем только логику и холодность, мы становимся тенями. Но если мы выбираем и то, и другое… тогда мы становимся настоящими.
Огонь согласно потрескивал.
За окном выл ветер. Лес спал под снегом. А в избушке на курьих ножках сидела Баба Яга – целостная, сложная, живая. Внутри неё жили две души, но они больше не сражались. Они танцевали вместе, как свет и тень, как тепло и холод, как жизнь и смерть.
И это был самый настоящий танец из всех возможных.
Костяная нога
Глава 1. Когда избушка заскрипела
Баба Яга проснулась от боли. Не от той боли, что приходит после долгих ночей у котла или от старых ран, нанесённых богатырями и охотниками. Эта боль была другой – глубокой, корневой, словно сам лес вытягивал из неё соки, готовясь принять обратно то, что когда-то отдал.
Костяная нога больше не слушалась. Она скрипела, как половицы в заброшенной избе, и каждый шаг отдавался в груди холодным эхом. Яга подошла к окну и посмотрела на лес. Берёзы стояли белые, как кости, ели темнели, словно старые вдовы. Всё было на своих местах, но что-то изменилось. Лес ждал.
– Пора, – прошептала Яга, и избушка на курьих ножках вздрогнула, словно поняла.
Она достала из-под половицы три щепки – берёзовую, дубовую и осиновую. Каждую бросила в огонь с разными словами. Берёзовая щепка должна была найти добрую. Дубовая – сильную. Осиновая – ту, что между светом и тьмой.
Дым поднялся к потолку, просочился сквозь щели и разошёлся по лесу тремя тонкими нитями. Яга села у огня и стала ждать.