Дмитрий Клопов – Пережить сегодня (страница 5)
Слева как раз стоит второй – Виктор Мишин. Но мы зовем его «Витя-Машина». До службы по контракту этот суровый, лысый и, без пяти минут, пятидесятилетний мужчина активно занимался бодибилдингом. Как и многие спортсмены его поколения, вскоре он стал весьма мускулистым русским богатырем, но обзавелся объемистым животом, расчерченным буграми кубиков пресса.
Руки Вити лежат на стволе и прикладе ручного пулемета Калашникова, который, словно гротескный медальон, мирно висит на ремне, переброшенном через мощную, широкую шею.
Справа от «Машины», ссутулив плечи, стоит военврач Дмитрий Плюев. Он с нами не на постоянной основе – его специально прислали для выполнения сегодняшней миссии. Работа по эвакуации гражданских лиц обязывает наличие врача, чему я в сложившейся обстановке только рад.
На нем военный китель, брюки и строгие туфли. Однако то, как непринужденно и легко он двигается в форменной одежде, подсказывает, что новый член нашей команды способен не только штаны в кабинете просиживать.
Плюев – самый возрастной из нас, на вид ему не меньше шестидесяти. На висках и затылке его короткий ежик волос покрывают неровные островки седины, и лишь усы-щетка остаются угольно-черными.
– Саныч, ну зачем ты так с парнем! Если от мертвецов не обделался, то от тебя точно в штаны кирпичей набросал, – ехидно ухмыляется Витя.
Собственно, вот и причина, почему мы не удивляемся сведениям о зомби на улицах. Несколько часов назад нас в экстренном порядке собрали в рамках объявленной правительством мобилизации вооруженных сил.
Цель отряда, как и многих аналогичных нашему – эвакуация научных деятелей в центры резервации. Именно поэтому сейчас мы в Ростове-на-Дону. Георгий Степанович Панов – светило медицинского центра по обследованию и лечению паразитарных и инфекционных заболеваний. В чем именно суть его исследований, сказали лишь вскользь, но для выполнения задачи это не так важно.
Наш связист, что до этого стоял в стороне, приближается к нам. В его лице есть что-то неуловимо змеиное. Карие глаза почти всегда скрываются под хитрым прищуром, и в их глубине явственно читается чувство, что парень знает себе цену. Коже лица словно не хватает пигмента, отчего оно выглядит готически бледным.
Однако Артем Макарченко – отличный специалист, лучшего я просто не могу желать. И уж тем более я должен быть последним человеком на земле, чтобы осуждать кого бы то ни было за скверный характер.
– Да правильно все, Кэп. Нечего молодежь в задницу целовать. Накосячил – будь добр отвечать за свои поступки! – на лице хитрого связиста расплывается кривая ухмылка.
– Тоже мне, – хмыкает Леха и встает рядом со мной. – Да Костян младше тебя на год всего, тебе бы только морду кривить.
– Притухли все! Хотите языками чесать, топайте на улицу с мертвецами потрендите, – я сердито оглядываю свой отряд. – Выдвигаемся, и так задержались.
Парни замолкают и делают нарочито виноватые выражения на своих лицах. Но стоит мне пройти мимо них, и Витя-Машина толкает связиста так, что тот врезается в стену. Макарченко не растерялся, ловким движением оказывается за спиной богатыря и врезается коленом в его филейную часть. Их разделяет всего шаг и… они дружно заржали как кони.
Хохот Вити гулкий и, отражаясь от плитки на стенах, походит на уханье огромной совы. Шлепки по затылкам заставляют обоих резко замолчать. Подошедший Леха отвесил обоим оплеухи своими увесистыми ладонями.
– Как дети, в самом деле! Серьезней к работе относитесь, – не подводит меня мой верный заместитель.
Я иду, стараясь не оборачиваться, чтобы спина не выдала едва сдерживаемый смех. Балбесы! Команда смелых, пусть и слегка безумных парней – в той самой мере, которую заслужил такой «легковоспламеняемый» командир, как я.
Глава 7. Андрей
Солнечный свет на секунду ослепляет меня. Он такой яркий, что, кажется, разрезает веки. Немного привыкнув к бритвенному свету, я осматриваюсь.
Вокруг нет ни души. Справа от входа одиноко стоит небольшой серебристый джип… вроде «Хонда»? Да, точно, она – у моего отца такая же.
Я выхватываю телефон из кармана и в быстром наборе нахожу номер отца. Минуту я слушаю в трубке гудки. Потом сразу звоню матери. Она тоже не берет трубку.
Мне во что бы то ни стало нужно найти их. Возможно, им прямо сейчас нужна моя помощь. Я похлопал себя по карманам.
Это не первый след крови на машине, который мне приходится видеть в своей жизни. Так что сомнений быть не могло – кто-то провел окровавленной рукой по дверце.
Я осторожно осматриваю салон автомобиля, но там никого. Зато в замке зажигания кто-то оставил ключи. Следов крови внутри машины я не вижу.
Мне срочно нужно в аэропорт, возможно, оттуда прямо сейчас улетают последние самолеты. Отбросив остатки сомнений, я сажусь за руль и поворачиваю ключ в замке зажигания.
С первой же попытки мотор под капотом зарокотал. Двигатель держит обороты ровно, и я захлопываю дверцу. Давно я не сидел за рулем… с тех самых пор, как Юли не стало.
После смерти жены я много раз хотел бросить здесь все, может даже уехать обратно к родителям. Но еще больше я хотел ничего больше не хотеть… Знаю, звучит сложно, но не уверен, можно ли объяснить это лучше. Я выбрал… выбрал с головой уйти в работу и со временем окончательно вытеснил из головы мысли о переезде. Как, впрочем и о любых других изменениях в жизни.
На мою удачу, в подвернувшемся мне джипе автоматическая коробка передач, так что не велика наука. Эх, надеюсь, по пути меня не остановит не в меру ретивый гаишник. А то мне придется долго объяснять ему, откуда я взял эту машину.
Вспомнив про сотрудников ГИБДД, я на всякий случай пристегиваюсь. Не стоит давать им лишний повод придраться. На мгновение я замираю, уставившись в одну точку, и осознаю какую глупость сморозил.
Теперь мысль о боязни встретить доблестного стража дорожного правопорядка кажется забавной. Привычными движениями я плавно направляю джип с территории больницы.
Дороги опустели, и на тротуарах тоже никого. Безлюдные улицы даже в лучах яркого весеннего майского солнца все равно кажутся какими-то жуткими и неприветливыми.
Да уж, я теперь не откажусь встретить по пути хотя бы гаишников. Но никого нет. Сворачиваю налево и въезжаю в южный микрорайон. Так я быстро доберусь до аэропорта.
– Бабах! – где-то далеко впереди раздается оглушительный грохот.
Как будто рухнула целая многоэтажка. Не представляю, что могло случиться, но явно ничего хорошего. На обозримом горизонте не виднеется ни клубов пыли, ни столба дыма. Однако грохнуло точно где-то впереди меня, пусть и далеко. Думаю, так или иначе, скоро я узнаю, что произошло на самом деле.
Вспомнив о тех, о чьей судьбе мне также ничего неизвестно, я решаю еще раз позвонить родителям. Достаю телефон и снова набираю номер отца. Гудки идут, но трубку никто не берет. Я поднимаю глаза обратно на дорогу.
Метрах в ста впереди на дорогу выходит мужчина. Он идет по проезжей части наперерез траектории движения моего джипа.
Мужчина улыбается и машет мне левой рукой – правую руку он заблаговременно завел за спину. Может, он тоже хочет доехать в аэропорт, тогда я смог бы его подвезти. Я снижаю скорость, пока стрелка спидометра не замирает на пятнадцати километрах в час.
Когда между нами остается не больше десяти метров, мужчина внезапно перестает улыбаться. Он поднимает свою правую руку и вытягивает ее перед собой. Пистолет!
Раздается выстрел, и длинная трещина рассекает лобовое стекло ровно посередине. Пуля взбесившейся осой впивается в обивку водительского кресла в нескольких сантиметрах от моего плеча.
– Вот же гад! Так нечестно, ты слышишь? – возмущаюсь я. – Я вообще помочь тебе хотел.
Я до боли в стопе вдавливаю педаль газа в пол, и мотор взревел. Сила инерции вдавливает меня в спинку водительского кресла, и серебристая Хонда рванулась вперед. Бешено вращающиеся покрышки отчаянно визжат и оставляют на асфальте неровные черные следы.
Машина резко набирает скорость, и мужчине приходится отскочить в сторону. Раздаются еще два выстрела, но ни одна из пуль не попала в автомобиль. Лобовое стекло покрывается паутиной трещин, но мужественно продолжает держаться. Из круглого, отверстия оставленного пулей, в салон задувает поток ветра.
Волосы на голове треплет, как флаг на мачте корабля. Я прикрываю глаза, но они все равно слезятся, а сердце в груди стучит как обезумевший барабанщик.
Я смотрю в зеркало заднего вида, но псих с пистолетом уже скрылся из виду. Только через минуту я понял, что до сих пор вдавливаю педаль газа в пол «Хонды». Звук двигателя ревет, а корпус джипа мелко трясется и подрагивает, так же как и стрелка спидометра, застрявшая на этот раз на максимальной отметке «двести восемьдесят». Я сбавляю скорость и останавливаюсь.