Дмитрий Клопов – Пережить сегодня (страница 6)
Тяжело дышу и опираюсь руками на колени. Ладони дрожат от перенапряжения, как будто я держу в них не руль, а тяжеленную штангу. Перевожу взгляд с рук на свои ноги, словно только сейчас увидел их впервые в жизни.
Вот черт, я же до сих пор одет в хирургический костюм. И так я собираюсь лететь через половину страны? А из вещей только сотовый телефон и банковская карта!
Определено, нужно сделать крюк и заехать домой. Снова надавив на педаль газа, направляюсь к своему дому. На этот раз я еду не спеша, чтобы ветер, врывающийся через отверстие в стекле, не дул так сильно.
Глава 8. Катя
– Дорогие мои дети! Все мои дети, – добавляет мама и обводит взглядом не только нас, своих реальных детей, но и внуков. – Спасибо вам за ваши поздравления… но особенно я рада тому, что и в этом году вы все решили собраться у своей слишком старой матери.
– Бабуль, да ничего ты не старая! Ты вон бодрей моей жены по дому бегаешь, – возражает долговязый Никита, самый старший из внуков.
Ему и Сергею, сыну моей сестры Оли, уже больше двадцати лет, и они сидят за «взрослым» столом. В их руках тоже по стопке с мутноватой жидкостью самогона, сделанного моим отцом.
Остальные внуки ютятся за столом поменьше – большая часть из них пьют разноцветную газировку, но самых младших взрослые «заставили» пить облепиховый морс. Наверное, только мой Ванька добровольно потягивает оранжевую, изготовленную бабушкой жидкость.
Все-таки он у меня уникальный ребенок – легко обменяет все брендовые газировки на бабушкин морс. Конечно, только если ему обязательно дадут трубочку. Совсем как его папа…
– Так она на сносях же! Сейчас и дед твой хромой проворней нее будет, – усмехается моя мама.
– В следующем году уже прабабушкой будешь день рождения отмечать! – обещает Никита.
– За это нужно выпить! – подхватывает мой брат Миша.
– Да подожди ты, – морщится мама – Сережка, чего вы с Маринкой тянете? Ты всего на восемь месяцев младше Никиты, а про деток от вас ничего не слыхать? И не приехала она к нам опять… Признавайся, она болеет и вы поэтому про детишек не говорите?
Лицо Сергея приобретает пунцовый оттенок, но все же он сдерживается. Я уже давно поняла, что они с Маринкой не из тех, кто хочет ребятишек. Дети они еще совсем в душе, вот и не понимают, какое это счастье.
Я смотрю на Ванечку, который с удовольствием потягивает свой морс. Сегодня он весь день старательно обнимал всех, кто только просил и не просил, соблюдая правила своей «работы». Ванька замечает, как я смотрю на него, и улыбается в ответ.
– Мы… мы, мы-мы уже тоже… тоже хотим, – сбивчиво отвечает Сергей. – Мы еще, конечно, точно не уверены когда, но мы это… обязательно догоним Никиту!
– Во, догоняйте! Вот за это точно выпьем! – кричит Миша и первым встает с рюмкой в руке.
Глава 9. Стас (Кэп)
Мы преодолеваем два коридора, лестничный пролет и оказываемся перед кабинетом. На пластиковой белой двери висит табличка: «Ведущий специалист Панов Г.С.». Из-за дверного полотна доносятся звуки какой-то возни.
В здании было объявлено об эвакуации, и, возможно, нужный нам доктор медицинских наук в спешке собирает свои вещи. Не знаю, насколько подробно чрезвычайная ситуация освещалась в официальных СМИ, но сейчас даже у школьника есть телефон с возможностью выхода в интернет, поэтому уверен, что появление на улицах зомби уже не является тайной ни для кого.
В подтверждение этой мысли, по пути сюда мы видели сотрудников исследовательского центра, в панике бегущих по коридорам.
– Аа-а-а! – из кабинета раздался стон.
Шумоизоляция на двери практически заглушает звук, обезличивая его. Могли зомби уже добраться так далеко?
– Заходим! – командую я.
Моим парням дважды повторять не пришлось. Витя-Машина не мешкает ни секунды и впечатывает ребристую подошву армейского берца в дверь кабинета.
Не выдержав напора стокилограммового богатыря, дверное полотно описывает в воздухе короткую дугу и распахивается настежь. Я вхожу с левой стороны и поднимаю автомат перед собой.
Справа Леха повторяет мой маневр, словно отражение в зеркале. Кабинет широкий и просторный. Теснясь у стен светло-бежевого цвета, впритирку друг к другу стоят платяные шкафы и стеллажи. На их стеклянных полках в идеальном порядке расставлены сложные измерительные приборы и колбы-склянки с какими-то жидкостями.
Я успеваю подумать, что они должны быть разноцветными. Знаете, как обычно показывают в фильмах химические лаборатории?
Однако жидкость кажется идентичной во всех емкостях, словно выставка десятков видов абсолютно одинаковой воды. Из окна напротив двери в комнату проникает солнечный свет и на мгновение обжигает роговицу. Но проходит секунда, и глаза привыкают к освещению.
На столе перед нами сидит девушка. Миловидное лицо, светлые волосы до плеч. Она одета в серое платье, облегающее ее худое, если не сказать «костлявое», тело. Белый халат, что некогда был накинут на плечи, сполз по рукам, ладони которых сейчас упираются в потертую поверхность стола.
Ее зрачки расширяются от ужаса, и взгляд быстро перемещается от нас на лицо мужчины, который стоит перед столом. Он также облачен в белый медицинский халат. Нам не видно его лицо, но его плечи поднимаются и опускаются, словно он кипит от ярости.
Боже! Светило медицинского центра по обследованию и лечению паразитарных и инфекционных заболеваний обратился и стал зомби. Не знаю, понимают ли они нас. Все в комнате замирают, и только взгляд девушки лихорадочно бегает по кабинету.
– Доктор Панов! – говорю я, вхожу в кабинет и жестом приказываю своей группе не стрелять. – Георгий Степанович, медленно отойдите от стола. Не троньте девушку, и никто не пострадает. Мы найдем способ помочь вам, но сейчас вы помогите мне: сделайте шаг назад и поднимите руки так, чтобы я их видел.
Зомби бьет сильная дрожь. Я продолжаю держать его голову в пределах прицела автомата и готовлюсь стрелять. Но внезапно мертвец повинуется, делает шаг назад и вытягивает руки над головой так высоко, как будто пытается дотянуться до потолка.
– Не стреляйте, прошу вас! – девушка выходит из оцепенения и с мольбой смотрит на меня. – Он не виноват, я сама хотела… Мы оба хотели, честно… Игорь, скажи им, не молчи же!
– Простите ради Бога! – мужчина медленно поворачивается к нам лицом, по-прежнему продолжая тянуть руки к люстре на потолке. – Мы не хотели проблем. Мы любим друг друга и давно работаем вместе. Каждый день мы могли, но не решались признаться в своих чувствах. Но Конец Света же! Мы нашлись и решили провести последние часы… ну, вместе… Понимаете? Пожалуйста, не стреляйте.
Вот черт, понимаю – все я понимаю. Мы тут на секс-вечеринку для двух влюбленных голубков ворвались. А я размечтался – говорящие зомби, не все потеряно.
– Опустить оружие, – командую я и первым ослабляю хватку на цевье автомата.
– Ох, спасибо вам огромное, – начинает парень и опускает руки.
– Так, тихо! Игорь, да? – кричу я, и парень вновь вытягивает руки вверх, но после все-таки робко кивает. – Слушай меня внимательно, Игорь. Мы ищем доктора Панова, и со временем у нас, как ты понимаешь, не очень. Поэтому ты быстро и четко говоришь мне, где он, а потом… нет, не то, что ты подумал! Потом ты и твоя пассия, дружно беретесь за руки и эвакуируетесь вместе со всеми. Вас перевезут в одну из зон резервации. А вам обоим я настоятельно не советую оставаться здесь для продолжения банкета. И опусти руки уже, наконец.
Игорь тяжело сглатывает и медленно опускает руки. Девушка позади него спускается со стола и встает босыми ногами на густой серый ковер на полу.
– Георгий Степанович в лаборатории. Он сказал, что не покинет этого места, бросив плоды своего многолетнего труда. А я… я был у него аспирантом. У меня и ключ от его кабинета есть, поэтому мы… ну, вы понимаете, – парень запинается, и его лицо становится пунцовым от стыда.
– Не отвлекайся! Лаборатория твоя где? – снова приструняю я аспиранта.
– Третий этаж. Ровно посередине коридора… там двери прозрачные, не ошибетесь, – отвечает Игорь.
Ясно. Теряем время здесь. Могли же и подстрелить любовничков. Я киваю парню и поворачиваюсь к своей группе.
– Не толпимся в проходе. Выдвигаемся, время уходит! – говорю я.
Однако парни и без моей команды уже покидали кабинет. Двигаясь трусцой, мы быстро спускаемся на нужный нам этаж. В этот момент оживает моя рация.
– Прием-прием! Кэп, не до этикета. В здание медцентра вошли первые зомби. Ведем заградительный огонь, но их слишком много. В фойе первого этажа остались люди. Есть жертвы. Можем сместиться для спасения гражданских, – истошно хрипит динамик голосом Кости.