Дмитрий Карпович – Сыщик. Деревенская вендетта (страница 1)
Сыщик. Деревенская вендетта
ПРЕДИСЛОВИЕ
Это вторая книга из задуманной мною трилогии о двух сотрудниках уголовного розыска Линёвского отделения милиции Искитимского РОВД ГУВД Новосибирской области Ершове Николае Тимофеевиче и Ващуке Николае Сергеевиче, а также следователе прокуратуры Сикорском Сергее Ивановиче, раскрывших на «своей земле» сотни преступлений, в том числе десятки убийств, вытащивших на этот свет истину в её плачевном состоянии при совершении преступлений как серийными убийцами–маньяками, так и простыми нашими согражданами, волею судьбы оказавшимися в тех или иных обстоятельствах и жизненных ситуациях, подпадающих под признаки составов преступлений, предусмотренных разными статьями уголовной системы нашего государства.
Все персонажи произведения вымышлены, за исключением имён главных героев, поведавших мне эту интересную, поучительную и трагическую историю.
Глава 1 ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА НАЗАД
Эпизод 1. Когда на земле ещё ничего не было, правда уже была
Вендетта (
Простое и недвусмысленное на сей день толкование одного слова, одной фразы, возникшей тысячи лет назад.
Обычай этот берёт свое начало ещё в первобытных обществах, где не существовало законов и государств, а справедливость осуществлялась самими людьми. В тех условиях единственным способом восстановить справедливость было убить убийцу или его родственников.
В «Ветхом Завете» этот принцип сформулирован просто – «Око за око, зуб за зуб».
На территории нашей многострадальной родины этот обычай был хорошо известен со времён Древней Руси: упоминание о нём присутствует в сборнике правовых норм – «Русской Правде» (XI—XII века), где, в частности, оговаривалось, кто имел право мстить за убийство родственника.
По мнению предков за убийство могли мстить: брат за брата, сын – за отца, отец – за сына, племянник – за дядю.
Обычай кровной мести – общеславянский. Так, например, в средние века на Балканах он назывался «враж(ь)да».
Приведу лишь один пример из нашей соседской, православной и славянской страны – Черногории.18 октября 1798 года законодательное собрание – «Скупщина» в Черногории утвердила Законник, общий для черногорского населения. Статья пятая предоставляла лицу, поймавшему убийцу, право его убить с освобождением от ответственности. Этот обычай существовал на Балканах вплоть до 20 века…
В современном мире, во всех без исключения странах это преступление против преступления, и оно каторжно карается государством…
По состоянию на сегодняшний день, законодательство Российской Федерации рассматривает мотив кровной мести при совершении убийства как отягчающее вину обстоятельство. За убийство на почве кровной мести статья 105 УК РФ предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от 8 до 20 лет, либо пожизненного лишения свободы…
Вендетта, кровная месть, «око за око» – наказание равной мерой, многие сотни лет существования человечества это был один из неукоснительных принципов, постулатов общества во многих странах. Однако постепенно, со временем он превратился в бесполезный, декларативный и осуждаемый принцип господства демагогов в государствах, «
Читатель, запомни эти золотые слова, вырванные мною при написании книги из контекста энциклопедии, ибо сугубо субъективно на взгляд автора этого произведения – государство, не способное обеспечить защиту своих граждан, не имеет морального права наказывать их за самосуд…
В данном произведении речь пойдёт именно о нём, конкретном и реальном случае, произошедшем на территории Новосибирской области, когда обычай кровной мести справедливо, но «незаконно» был воплощён практически ребёнком… Семнадцатилетним пацаном, десять лет вынашивавшим идею справедливости: «око за око, зуб за зуб»… Всё, как в древнем писании «Ветхого Завета» и «Русской правды» и только по тому, что действующая правовая система не в состоянии была обеспечить справедливость ни для него самого, ни для его убитой сестры.
Это, пожалуй, первое моё произведение, где я буду не презирать и ненавидеть убийцу, очернять его самого и его поступки жесткими словами какими только имеющимися в русском словаре, как в предыдущей книге про маньяка, беспричинно укравшего жизни двух молодых женщин, а восхвалять и почти восхищаться им и всё потому, что даже не могу себе реально представить семилетнего мальчишку, мечтающего не о том, как стать лётчиком-испытателем или моряком-подводником, покорителем мирового космоса или океанских глубин, великим сыщиком или миллионером, президентом или военачальником… Ребёнка, желающего на новогодние праздники не подарки от Деда Мороза, не поездку к южному морю в тёплую Анапу, Хургаду или Бали, а грезившему лишь об одном, лишь одного желающего на протяжении последующих десяти детских лет своей жизни: справедливости – вендетты – кровной мести – ока за око…
Однако… Что это я раздухарился, забегая вперёд и раскрывая фабулу произведения. Всё ведь должно быть хронологично и последовательно, как и положено при написании художественного произведения.
Прочитав эту книгу, вы можете не согласиться с мнением автора, и имеете на это полное право, дарованное свободной страной и свободомыслящим обществом, ибо как гласит классический принцип справедливости из положения древнейшего римского права – «КАЖДОМУ СВОЁ»…
Фраза, кстати, означающая, что справедливость заключается в постоянной и твёрдой воле каждому воздавать по его же поступкам…
Не буду, пожалуй, вносить заранее интригу и натягивать своё субъективное отношение к произошедшим событиям вам на уши, довлеть своими советами и выводами, просто опишу, перескажу реальную историю, случившуюся в самом конце прошедшего тысячелетия, ровно четверть века назад, на территории Искитимского района Новосибирской области.
Ты же, мой читатель, просто думай, размышляй, и самое главное – не оставайся равнодушным к той сложившейся жизненной ситуации для основных и главных героев этой повести и произошедших с ними в дальнейшем событиях, ибо равнодушие – равно безразличие, безучастие, бесчувствие и… деградация.
Эпизод 2. Кругом один, как на сковороде блин
Деревня Шадрино – маленькое сельское поселение, что расположено в Искитимском районе Новосибирской области, сразу за огромным рабочим посёлком Линёво, в котором стройные, хоть и однотипные, но монолитные, могучие девятиэтажные дома встали в стройные бетонные гряды, на отведённой им территории, как такие же каменные истуканы из горных пород в соседнем с Новосибирском – Горном Алтае.
Деревенька в те годы конца прошлого столетия была больше похожа на аппендикс мощного, серьёзного и мрачного рабочего поселка, времён построения коммунизма, чем на самостоятельную территориальную единицу.
И, тем не менее, пара сотен частных домов и их подворий с населением в 400 с небольшим душ, круглогодично неспешно копошащихся на своих придомовых участках, расположились в полях на пяти улицах площадью чуть более 60 гектаров, с двух сторон вдоль небольшенькой речки Шипунихи, тянущей свои извилистые «русы косы» по двум районам Новосибирской области вплоть до впадения в более крупную и серьёзную, как по габаритам, так и по своей сути, реку Бердь.
На правом берегу речушки на всём её протяжении расположены многочисленные каменистые крутые увалы, раскиданы берёзовые и осиновые рощи, а в некоторых её местах есть даже сосновые боры.
Левый берег речки смотрит на свет божий изо дня в день злаково-луговыми степями с редкими берёзовыми колками.
Улица Береговая, расположенная аккурат в левобережной части деревеньки, концом упирается в речку, и на другом правом берегу, прямо через мостик, переходит уже в улицу Заречную, тянущуюся вдоль её замысловато-извилистых берегов.
Дом под номером 47 находился в конце этой самой Береговой улицы. Он был совершенно ничем не примечателен среди соседей–собратьев, окружавших его в радиусе километра, разве что небольшой свежестью вида, посреди старых деревянных срубов возрастом середины прошлого века и годившихся ему в прадеды, уже успевших почернеть от старости и «окучивавших» их погодных условий в виде дождей, снегопадов и перепадов температур за последние пятьдесят лет.
Этот дом выглядел чуть более молодым и даже немного «борзым», но всё таким же серым и непрезентабельным.
Одноэтажное строение, было «слеплено» из шлакоблоков мышиного цвета с крышей, покрытой шифером чуть более светлой, чем само жилище. Во дворе, на десяти придомовых сотках земли имелись деревянная банька и хозяйственный сарайчик с одним старым петухом и парочкой десятков бесноватых круглогодичным гоготанием кур, а также многочисленным хозяйственным инвентарём в виде лопат, вил, скребков и прочей хозяйственной утвари.
Дом с участком, упирался в реку, осматривая её берега своими растопыренными пластиковыми окнами, как будто внимательный инспектор рыбнадзора озирает подчинённые ему владения, выискивая в небольших кустах левого берега речушки притаившихся браконьеров.