Дмитрий Карпин – Зов предков (страница 55)

Грянул выстрел, пуля с быстротой молнии вылетела из револьвера, но ни в кого не попала, а лишь высекла искры из каменной стены.

— И вот этот маленький предмет, — продолжил Алистер, демонстрируя нагам револьвер, — способен за мгновение делать шесть таких выстрелов, что означает шесть жизней ваших собратьев. И учтите, это еще не самое страшное, что мы принесли с собой.

— Тех-но-логии, — прошипела предводительница. — То, что-с принесли в наш мир ваши боги и то, что однажды и стало причиной-с их падения. Я дам тебе совет, человече, не заигрывайте с тех-нологиями, поскольку однажды они станут причиной и вашего падения. И когда это произойдет, мы, наконец, заберем наш дом себе-с.

— Что она говорит? — удивилась Аманда. — Чей дом? И что это вообще значит?

— Это значит лишь то, что наги населяли эту планету еще до нас, — произнес Волков.

— Да-а, — прошипела предводительница. — Это был наш дом, а потом-с пришли ваши боги и стали рушить наш мир и уничтожать моих предков. А потом и того хуже, они приручили этих мохнатых пожирателей корений и вывели из них вас-с.

— Что? — изумился профессор Фокс. — Это весьма интересно. То есть, по-вашему, уважаемый наг, мы всего лишь доработанные йонни?

— Именно! — фыркнула нага. — Вы плоть от плоти йонни-с и ваших богов. И вы такое же отродье, как и те, и другие! Нет, вы даже хуже-с, вы вечно размножающиеся паразиты-с лишь только и способные, что заполонять все вокруг!

— Что удивительно, — пробурчала Аманда. — Но в целом я согласна со змеей.

— Господа, дама и… змеи, — любезно улыбнулся Алистер. — Давайте не будем уходить в дебаты насчет прав видов, а вернемся к более насущной проблеме, а именно, как нам всем выйти из нашего затруднительного положения и, опять же, всем не потерять лица.

— Убирайтесь отсюда-с и поживее ш-ш…,- зашипела предводительница.

— К сожалению, мы не можем этого сделать, — пожал плечами Дрейк. — Видите ли, любезный мой наг, вы во многом правы насчет нашего вида, но я бы хотел добавить. А именно: мы люди еще и чертовски упрямы и очень алчны. И именно эта алчность привела нас сюда, а упрямство не дает нам повернуть назад, проделав столь долгий и трудный путь.

— Алчность, — прошипела змея. — Так вы пришли сюда за сокровищами?!

— Именно, — кивнул Алистер, — за сокровищами. Вам ведь все равно нет от них никакого проку, и вы ведь не сказочные драконы, стерегущие их. Хотя легенды о драконах, стерегущих золото, могли родиться именно из-за вас…

— Нам нет дела до золота-с.

— Вот видите, — улыбнулся Дрейк. — Поэтому я предлагаю договориться. Ведь разумные создания всегда могут договориться между собой. Поэтому давайте не будем устраивать в этих стенах смертельную бойню. Давайте вы просто дадите нам один час, мы набьем свои мешки золотом и драгоценными камнями и благополучно уйдем отсюда и больше никогда сюда не возвратимся. И я даю вам слово английского лорда, что крепче стен сей пирамиды, что вас больше никто не потревожит, и тайна этого места не будет раскрыта!

— Вам, человече, нельзя верить-с!

— Я повторяю, слово английского лорда крепче самой нерушимой клятвы, — гордо заявил Дрейк. — Но если вы не хотите мне поверить, то давайте устроим тут, как говорят русские, кровавую баню! — И Алистер вновь навел на нагу револьвер.

Змея зашипела, ее собратья присоединились к ней и медленно поползли вперед. Люди сделали шаг назад, лишь Волков выставил вперед сапфировую шпагу, и Дрейк с взведенным револьвером продолжили стоять на местах. И тут предводительница наг развела руки в стороны, и ее собратья остановились. Кто-то из змей дерзко зашипел, обладательница белого копья цыкнула на собрата, и тот тут же замолк.

— Хорошо-с, — прошипела одноглазая нага. — У вас-с есть один час-с, не больше-с! И смотрите не обманите нас-с. — С этими словами змея развернулась на могучем хвосте и поползла к проходу, вслед за ней, с ненавистью глядя на непрошеных гостей, потянулись и остальные наги.

— Фух, — вздохнул Дрейк и вытер со лба испарину, когда последний змеиный хвост исчез в туннеле. — Самые сложные и опасные переговоры в моей практике, но английская дипломатия опять победила.

— И, как и вся английская дипломатия, твоя тоже основана на обмане! — с презрением бросил Орлов. — Ты подумал, что с нами будет, когда эти порождения тьмы поймут, что ты их надул, и сокровища тебя вовсе не интересуют?

— Не смейте обвинять меня во лжи, сэр Орлов, — наставив на Алексея револьвер, грозно сказал Алистер. — Все же я дал слово лорда этой твари, а слово лорда нерушимо. Хотя, конечно, я и не уточнял, о каких именно сокровищах идет речь. — Дрейк усмехнулся. — А если этот наг меня неправильно понял, то это уже его проблемы.

— Истинная английская политика в действии, — фыркнул Волков.

Но Дрейк оставил его замечание без ответа.

— Они тоже не собираются выпускать нас отсюда живыми, — вдруг заговорил Бестужев. — Я хорошо их изучил за время своего плена, эти твари ненавидят весь человеческий род и считают нас заклятыми врагами. Поэтому я знаю точно, что сейчас они готовят для нас что-то ужасное. Давайте лучше поскорее убираться отсюда! — И бывший плац-майор развернулся на месте и дернулся к арке, что вела наверх.

— Не так быстро, — произнес Алистер. — У нас здесь еще остались незавершенные дела.

— Вы не понимаете, — выпучил глаза Бестужев. — Я ждал этого шанса год и уже потерял всякую надежду! Я не могу снова попасть к ним в лапы, вы не представляете, что они со мной делали.

— И что же? — спросил Потапов.

— Лучше тебе этого не знать, здоровяк, — вздохнул Аристарх Карлович.

— Но ты выжил, — произнес Владимир. — Как вообще ты выжил тут с ними и не повредился рассудком?

Бестужев нервно усмехнулся:

— Наверное, у меня очень сильная жажда жизни. Хотя иногда мне кажется, что разумом я все-таки ослаб, но иначе тут нельзя, — он еще раз нервно усмехнулся, этот, когда-то сильный и грозный владыка сибирского острога, ныне же запуганный и исхудавший бедолага, хлебнувший горя с лихвой. Да, он сильно изменился за этот год, потерял много веса, глаза ввалились, кожа от нехватки солнечного света приобрела мертво-бледный оттенок, а голова практически лишилась волос, но все-таки, несмотря ни на что, он был жив. По сравнению с этим, рабская жизнь у Айеши выглядела курортом на водах где-нибудь в Кисловодске, за что Волкову даже стало немного совестно перед Бестужевым. Но каждому, как говорится, свое.

— Владимир, волчонок ты мой острожный, — вдруг запричитал Аристарх Карлович и бросился с объятьями. — Я так рад тебя видеть. Прошу, выведи меня отсюда. Давай вместе покинем это проклятое место. Прошу!

Волков с трудом вырвался из объятий Бестужева, с удивлением отметив про себя, что тот весь холодный, как мертвец.

— К сожалению, этот волчонок, как ты назвал его, не сможет вывести, — произнес Дрейк. — Поскольку он идет вместе со мной дальше! Но я готов войти в твое положение, уважаемый, и взять в расчет то, что ты пережил. Поэтому ты можешь один отправляться наверх, я тебя не держу.

— Один?! — выпучился Бестужев. — Нет, нет, один я туда точно не пойду. Нет, нет, черта с два, чтобы снова угодить в руки этим адским змеям, уж лучше наступить на одну из ловушек и сдохнуть к чертям собачьим.

— Хорошо, — кивнул Дрейк. — Тогда ты идешь с нами. Все, Волков, показывай дорогу к гробнице.

Владимир указал шпагой на центральную арку:

— Туда.

— Ну, вот и шагай, — улыбнулся Алистер и приподнял револьвер, чтобы у молодого дворянина не возникло нового желания погеройствовать.

— Как вижу, твое положение, волчонок, ничуть не изменилось, — хохотнул Бестужев. — И ты вновь тут не по своей воле, только пленитель твой уже не я, а этот доблестный англичанин, который, похоже, даже нашему испанскому лису еще сто очков вперед даст. Как он лихо заговорил наг, даже Мартин не выкинул бы такого фокуса. А, кстати, что сталось с испанцем?

Владимир бросил на бывшего плац-майора уничтожающий взгляд, а затем шагнул в туннель, ведущий к гробнице.

— Да, — вздохнул Аристарх Карлович, двинувшись за своим бывшим каторжником. — Даже хваленому испанцу не удалось обмануть старуху с косой, но ничего, однажды все там будем.

И они двинулись по новому коридору. Но на этот раз молчать уже никто не стал, поскольку все были потрясены встречей с монстрами из древних легенд. Кто-то, таким образом, пытался обуздать страх, а кто-то, как профессор Фокс, был возбужден лишь научным интересом.

— Это воистину удивительно! — заявлял Генри Рой. — Сам факт того, что помимо нас на нашей планете существует еще одна ветвь разумных созданий, может перевернуть всю науку! Вы только представьте, какие знания могут дать эти создания!

— Никаких знаний они вам не дадут, профессор, — хмыкнул Потапов. — Скорее вопьются вам в горло клыками и сожрут.

— Фу, — фыркнула Аманда. — На такое они явно способны. Такие страшные, мерзкие, склизкие, отвратительные создания. Отдала бы половину своего наследства, чтобы только никогда не встречаться с ними вновь.

— Ты не права, лисенок, — возмутился мистер Фокс. — Знания, которыми могут поделиться с нами наги, воистину ценны. Чего только стоят слова их вожака о древних богах, создавших нас из йонни, если, конечно, это не ложь. А ведь индусские легенды часто упоминают коварство этих созданий.