Дмитрий Карпин – Зов предков (страница 31)

Неожиданно из пелены падающего снега перед Владимиром проступила фигура. Кто-то или что-то направлялось прямо на него. Белый снег облеплял эту странную, неизвестно откуда очутившуюся здесь фигуру, очерчивая ее и создавая контур, и по мере продвижения этого существа вперед Волков осознал, что это человек.

«Айеши! — была первая мысль. — Они нашли меня». И рука сама собой потянулась к эфесу шпаги, сапфир на которой вдруг блеснул нежно-теплым пламенем. Ладонь обхватила обтянутую кожей рукоять и потянула ее из ножен, но поднять уже не смогла — шпага показалась даже тяжелее боевого молота Кузьмича. «Ну почему именно сейчас силы покинули меня, — в сердцах возопил Владимир. — Почему, Господи, почему ты лишаешь меня даже чести умереть с достоинством и встретить свой последний бой?»

И в этот миг заснеженная фигура сделала еще один шаг, после которого Волков понял, что перед ним отнюдь не Айеши. Белые хлопья облепили человека, возвышающегося над беглым рабом, а сумерки скрывали лицо, но по одежде, совсем не подходящей ни к этому месту, ни к погоде, Владимир понял, что это совсем не дитя наг. Высокие сапоги до колен, коричневая кожаная куртка из мягкой кожи и широкополая шляпа, опущенная на глаза, а у пояса шпага с защитной гардой в виде ракушки.

«Этого просто не может быть!!!» — закричало сознание.

Волков поднял глаза к лицу, скрытому под широкополой шляпой, украшенной павлиньим пером, и попытался вглядеться в его черты. И человек вдруг приподнял шляпу, из-под которой выбивались длинные черные волосы, затронутые пепельной сединой, и перед Владимиром предстало уже немолодое лицо, кое-где украшенное шрамами, которые дополняли тоненькие, вздернутые кверху и приплюснутые на кончиках усы и маленькая острая бородка под нижней губой, тоже припорошенная сединой. Черные и хитрые глаза смотрели в упор, но в них читалась нежность.

— Мар-тин?! — пролепетал молодой дворянин. — Это и правда, ты?

— Да, волчонок! — по своему обыкновению усмехнулся старый лис и, припав на одно колено, отчего-то лизнул Владимира шершавым языком в нос.

Шесть черных коней неслись по заснеженной сибирской Тайге. Вороненые шкуры жеребцов задорно поигрывали в лучах солнца, отраженного от белой глади. Впереди всех в стальных доспехах ехал сам хан — Шинь Си Ди, за ним двигались его приближенные: верный советник Джау Кан и лучшие воины, облаченные в кожаные одежды, с нашитыми поверх стальными пластинами, и в острые лисьи шапки с рыжими хвостами, свисающими позади. Копыта коней вздымали ледяные искры и несли всадников вперед по следам их добычи. Дикая Охота была в полном разгаре.

Шинь Си Ди гордо смотрел вперед через узкие прорези в забрале шлема, но взор его был направлен отнюдь не на следы, оставленные Урусом на белоснежном лесном покрывале, да и следы эти уже давно стерли падающие с неба хлопья, обильно посыпавшие сибирскую землю. Хан племени Айеши смотрел совсем на другой след, не подвластный простому человеческому взору, а лишь детям наг. След этот являлся памятью тепла живого существа, и будто красная дымка, он висел в воздухе. Конечно же, след был не вечен и быстро таял, но опытный потомок наг мог видеть его и через день после того, как человек или другое живое существо побывало здесь, и к тому же по красной дымке Шинь Си Ди мог различить кому принадлежало это остаточное тепло. Это давало большие преимущества при погоне, поскольку монголы могли легко изменять свой путь и следовать не по дороге, которую избрал беглый раб, а по более легкому и менее заснеженному пути.

Но вдруг хан Айеши остановил коня и поднял правую руку вверх. Другие монголы тут же замедлили ход своих жеребцов и тоже встали. Шинь Си Ди слез с коня и заинтересованный чем-то побрел вперед уже пешком. Джау Кан двинулся следом. Остальные монголы остались стоять на прежнем месте.

— След изменился, — сказал вождь племени.

— Я вижу, — произнес Джау Кан. — Дальше он становится тоньше, похоже, что наш Урус что-то потерял в этом месте…

— Или кого-то, — прошипел Шинь Си Ди и вдруг побрел в сторону, но, не пройдя и пяти шагов, остановился и, опустившись коленями на белое покрывало, стал разрыхлять снег.

Джау Кан, находящийся в этот момент позади своего хана, лишь усмехнулся в длинные свисающие по бокам усы. Конечно же, он понимал, что здесь произошло, поскольку невидимый для человеческого глаза след Уруса он видел куда четче нынешнего вождя племени, но все же он не стал говорить об этом и предоставил своему былому ученику самому разобраться во всем произошедшем.

— Так я и думал! — проскрежетал Шинь Си Ди, подымаясь с колен. У ног его, в разрытом снегу, виднелась голова умершего жеребца. — Наш глупый Урус так улепетывал, что в страхе загнал своего коня. — Хан зло расхохотался. — Теперь настигнуть его будет куда проще. Это уже не Дикая Охота, а какая-то детская забава получается.

— Но пока еще мы не настигли его, так что говорить об этом еще рано, мой хан, — вдруг парировал Джау Кан. — И, к тому же, загнанный и доведенный до отчаяния волк куда опаснее сытого зверя!

Шинь Си Ди с недовольством посмотрел на старого монгола, но лишь фыркнул:

— На это я и надеюсь! Легкая добыча мне не нужна!

— Ни минуты не сомневался в твоей храбрости, мой хан, — отвесив легкий поклон, произнес Джау Кан.

— Ну, а теперь в погоню! — поворачиваясь к четверке воинов, взревел вождь племени.

Глава 5. Схватка за жизнь

— Мартин, что ты делаешь? — пробормотал Владимир и постарался повернуть голову, но язык испанца продолжил вылизывать ему заросшие бородой щеки. Тогда Волков поднял руку и постарался отстраниться, но вместо человеческого лица ладонь наткнулась на что-то мягкое и пушистое. И как только молодой дворянин ощутил это, это что-то вдруг отскочило назад.

В удивлении Владимир разомкнул отяжелевшие, будто ото сна, очи и обнаружил перед собой вовсе не Мартина де Вилью, а самого что ни на есть настоящего лиса. Огненно-рыжий зверек ничуть не испугался пробудившегося человека и, усевшись напротив Волкова, с интересом принялся рассматривать его.

— Отстань от меня! — махнул на него Владимир. — Я не твоя добыча. Видишь, я еще жив?!

Но лис не сдвинулся и с места.

«Какое странное и непугливое животное, — подумал молодой дворянин, но в голове витали уже совсем другие мысли. — Значит, это был всего лишь сон?! Да, конечно, что же это еще могло быть, как не сон?! Эх, — беглый раб Айеши позволил себе вздох разочарования, — даже хитрому испанцу не обмануть саму смерть и не выбраться с того света!»

Меж тем снегопад кончился. Вокруг царила ночь: холодная, зимняя, сибирская ночь. Серые облака рассеялись, и на темный небосвод высыпались миллиарды сияющих звезд. Голубыми искрами они рассыпались на темном полотне и сверкали так ярко, как будто бы это были вовсе не звезды, а сапфиры в сокровищнице Черной пирамиды. А венчала все это великолепие полная луна, что как огромная жемчужина красовалась на груди прекрасной мулатки ночи.

Волков опустил взор от неба и вновь взглянул на рыжего лиса, что с умным видом смирно сидел напротив и, казалось, даже улыбался в сиянии ночи.

— Ну что, мой незваный друг, ты, наверное, голоден? — спросил зверя Владимир.

К удивлению Волкова лис вдруг коротко гавкнул как заправский пес, только лай его оказался более дикий и не пустой, как у домашних собак, а казалось, наполненный смыслом.

— Можно подумать ты понимаешь меня, — хмыкнул Владимир и потянулся за котомкой, что лежала рядом. В ней он нашел вяленое лосиное мясо и круглую булку.

Отрезав немного мяса, молодой дворянин кинул его вперед и принялся наблюдать за поведением зверя. Впрочем, лис оказался не из стеснительных, он быстро подбежал к угощению, обнюхал его, а затем, поняв, что это съедобно, проглотил. После чего поднял на Владимира глаза почти такие же огненно-рыжие, как шкурка, с черными линиями зрачков и гавкнул.

— Это ты меня так благодаришь или требуешь добавки? — спросил Волков и отрезал еще один кусок вяленого мяса, но на этот раз съел его уже сам.

На это лис неодобрительно засопел, но Владимир лишь усмехнулся и, оторвав краюшку хлеба, кинул ее зверю. Тот подбежал к новому угощению, обнюхал его, но есть не стал, а лишь фыркнул и отошел назад, после чего недовольным взглядом посмотрел на человека.

— Ну, знаете ли, месье лис, я тут не набивался подкармливать вас, — недовольно пробурчал Волков, отправляя в рот очередной кусок вяленого мяса. — Так что либо угощайтесь, чем бог послал, либо проваливайте!

Но зверек видимо не был намерен согласиться с доводами Владимира и проваливать явно не собирался. Напротив, лис двинулся вперед, сделал несколько шажков по направлению к человеку. Волков насторожился, рука сама собой легла на эфес шпаги. Всевидящие глаза зверя заметили это движение, но не заставили его остановиться, лишь мягкие подушечки лап стали ступать еще осторожнее. Но молодой дворянин ждал, что-то в глубине души подсказывало, что незваный гость не опасен. А лис подошел уже совсем близко, на расстояние вытянутой руки. Владимир весь напрягся, выжидая и пытаясь предугадать намеренья хищника. И зверь вдруг осторожно потянулся мордочкой к заплечной сумке, что лежала у ног человека, и в которой находилось лакомство. Но этого Волков допустить уже никак не мог, он схватился за сумку и замахал на наглеца руками. Зверек тут же ретировался.