Дмитрий Карпин – Зов предков (страница 33)

С этими словами он натянул тетиву лука и прицелился.

Монгольские всадники на черных жеребцах уже достигли заброшенного рыбацкого поселения. С шумом на полном ходу они промчались мимо первых деревянных строений, как вдруг чернооперенная стрела со свистом пронзила воздух и вошла в грудь воину слева от хана. Смертоносная палочка выбила его из седла, а напуганная лошадь помчалась дальше.

Монголы сразу остановились и слезли с коней. Шинь Си Ди взглянул по направлению выпушенной стрелы. Его зоркий глаз тут же заметил Уруса, стоящего на крыше лачуги в глубине поселения. Беглый раб вновь натягивал тетиву. Еще секунда и новая стрела сорвалась с лука и устремилась к отряду Айеши. Но хан был уже готов к подобному повороту, его искривленный ятаган взмыл вверх и разрубил древко на подлете.

— Чертов раб! — выругался Шинь Си Ди и устремил наполненный гневом взгляд в сторону Уруса, на что Владимир помахал ему рукой, будто зазывая, а еще через секунду скрылся через крышу в деревянном строении.

— Туда! — указав ятаганом вперед, скомандовал хан. На поверженного товарища он даже и не взглянул. Тот впрочем, был еще жив, он лежал на руках у Чинги и отхаркивался кровью, а из груди его торчала чернооперенная стрела.

— Брось его, — велел Джау Кан, — он уже не жилец!

И вправду, еще секунда, и поверженный воин задохнулся от собственной крови.

— Он был моим братом! — взревел Чинги. — Мерзкий Урус, я убью его!

Услышав это, Шинь Си Ди тут же развернулся. Его свободная левая рука в латной перчатке схватила Чинги за ворот и с силой вдавила в стену.

— Уруса не убивать! — зашипел хан. — Он мой! — Не отпуская бедолагу, вождь племени развернулся к остальным. — Всем понятно?

Воины закивали. Тогда Шинь Си Ди выпустил Чинги и вновь скомандовал:

— За мной! Урус прячется где-то там!

И хан устремился вперед мимо опустевших хибар рыбацкого поселения. Оставшиеся трое воинов и Джау Кан двинулись следом.

Не прошло и минуты, как монголы добрались до лачуги, где скрывался Урус. Невзрачный домик, явно построенный на скорую руку и весь покрытый белой изморозью, смотрел на обступивших его людей угрожающе. Чернеющие проемы окон с разбитыми стеклами, в которые протяжно задувал ветер, старая покосившаяся дверь, немного съехавшая крыша явно не внушали доверия, но и не могли напугать бывалых воинов Айеши.

— Ты! — скомандовал Шинь Си Ди, указывая на одного из приближенных. — Иди первый.

Воин в лисьей шапке кивнул, ни капли страха не отразилось в его глазах, он был всецело предан своему повелителю и не сомневался в его решениях. Монгол подошел к покосившейся двери, потянул за ручку, но она не поддалась, тогда воин с силой толкнул преграду ногой. Дверь слетела с петель, монгол сделал шаг и вдруг звук распрямляющейся пружины разорвал тишину. В следующую секунду огромный деревянный кол сорвался откуда-то сверху. Вонзившись в грудь воина, он пробил ее насквозь, и вышел из спины уже весь покрытый кровью. Поверженный монгол закряхтел, изо рта его потекла кровь, руками он обхватил деревянную палку, торчащую из груди, и умер.

— А я говорил, что загнанный и доведенный до отчаяния зверь куда опаснее любого другого! — произнес Джау Кан, на что Шинь Си Ди лишь злобно скривился.

Но старый монгол не обратил на это внимания, как ни в чем не бывало он подошел к погибшему воину и закрыл ему ладонью глаза, а затем принялся рассматривать хитрое устройство, наподобие маятника держащее острый деревянный кол.

— Ишь чего придумал наш Урус, — даже присвистнул Джау Кан.

— Как я погляжу, ты восхищаешься им! — зашипел Шинь Си Ди.

— Нет, мой хан, — покачал головой старый монгол. — Урус просто интересен мне. Я изучаю его. Именно благодаря таким, как он, империя наших отцов когда-то пала. Поэтому таких противников не стоит недооценивать.

— Он всего лишь кусок мяса, у которого я скоро отниму жизнь! — зло прыснул вожак Айеши.

— Ничуть не сомневаюсь в тебе, мой хан, — низко поклонился Джау Кан и отвернулся. — Но нам все же стоит поостеречься, боюсь, что там впереди для нас заготовлена не одна такая ловушка.

С этим владыка Айеши спорить не стал, и послал вперед очередного воина. Тот прошел мимо поверженного и насаженного на кол брата и очутился внутри лачуги. Убедившись, что все в порядке, и остальные монголы двинулись следом.

В ветхом рыбацком жилище царил полумрак, свет попадал внутрь лишь из разбитых окон, но его было недостаточно, чтобы осветить все вокруг. Зато в глубине домика мерцал огонек. Первым его заметил Джау Кан и кивнул Шинь Си Ди. Хан молча отдал приказ, и воины направились в сторону мерцания. Каждый из них ступал осторожно, словно кошка, поскольку пол оказался усеян всяким хламом. Наконец монголы достигли конца лачуги и увидели деревянный стол, на котором горел огарок свечи в металлической кружке.

— Нутром чую, что это очередной подвох Уруса, — прошипел Шинь Си Ди.

Джау Кан же ничего не ответил, поскольку всецело был поглощен рассматриванием пола и своих сапог, которыми он вляпался в какую-то липкую жижу. А вот воин впереди не обратил на это внимание и потянулся к свече. Его рука схватила металлическую кружку и потянула ее на себя. В этот момент старый монгол вскрикнул:

— Не делай этого!

Но было уже поздно, и кружка со свечой оторвалась от стола. Оказалось, что за ее ручку привязана веревка, которая тут же натянулась, после чего раздался щелчок, и сверху на незадачливого воина свалилась сеть. Свеча выпала из его рук и упала на пол в липкую черную жижу, которая тут же вспыхнула. Огонь быстро побежал по полу, следуя за разлитой сырой нефтью. Шинь Си Ди, Джау Кан и Чинги поспешили ретироваться, а вот незадачливый монгол, что попал в сеть, выбраться уже не сумел: он упал прямо в горящую нефть и тут же вспыхнул. С дикими воплями бедолага начал кататься по полу, но на выручку ему никто не кинулся.

Трое оставшихся воинов Айеши выскочили из загоревшегося здания. С проклятиями Шинь Си Ди стал озираться по сторонам и вдруг он увидел Уруса. Беглый раб стоял неподалеку, на расстоянии трех-четырех домов в этом заброшенном поселке. Русский был неподвижен, в глазах читалась решимость, в правой руке поблескивала сапфировая шпага, а возле ног, словно преданный пес, отчего-то крутился огненно-рыжий лис.

Хан Айеши усмехнулся и опустил забрало вороненного шлема в виде морды наги. Он сделал шаг вперед, как вдруг из объятого пламенем здания выскочил его собрат, весь в огне и побежал к своим, но взмах черного ятагана не дал ему довершить путь. Шинь Си Ди прервал муки уже погибающего воина, лишив его головы, и горящее тело упало в снег, а хан лишь переступил через него и двинулся на Уруса. Джау Кан и Чинги, перехватив сабли поудобней, последовали за своим повелителем.

Трое, возможно, самых опасных воинов племени Айеши, сейчас надвигались на Владимира. Впереди шел Шинь Си Ди, словно темный рыцарь из древней легенды, в стальных доспехах со змееподобным ятаганом наперевес. Слева двигался Чинги, еще молодой, но уже опытный воин, заслуживший почет и уважение в племени. А справа шагал Джау Кан: округлый и полноватый старик, скорее вызывающий улыбку, в своих кожаных доспехах с нашитыми металлическими пластинами, но Волков знал, что это впечатление обманчиво. Старый монгол был самым опытным из всех и, возможно, даже самым опасным, память молодого дворянина не забывала ни на минуту то, как он лихо расправился с разъяренным лосем, один в долю секунды оценив все варианты, ну и, конечно, их встречу в юрте хана. Тогда Джау Кан показал, на что он способен, легко избежав клинка сапфировой шпаги даже не применив оружие.

«Да, Джау Кан опасен, он никогда не показывал истинной силы, как и своего настоящего положения в племени Айеши, довольствуясь лишь второй ролью, но, возможно, как и в первом, так и во втором случае это лишь его хитрость!» — пришла неожиданная мысль в голову Владимира, при пристальном изучении надвигающихся соперников. Лицо Чинги было полностью сосредоточенно; под забралом шлема Шинь Си Ди Волков видел лишь его змеиные глаза, а вот Джау Кан напротив шел вразвалочку и хитро улыбался. «Да, возможно он самый опасный соперник из всех, с кем мне когда-либо, доводилось встречаться, поэтому первым надо будет убить именно его!»

Оценив ситуацию и сделав выводы, Владимир сорвал с головы волчью шапку и откинул ее в сторону. Ветер провел бесплотной ладонью по его волосам, развевая давно не стриженные черные пряди и белый, словно снег локон, упавший на лоб. От полушубка Волков избавился раньше, пусть без него было холодно, и он являлся дополнительной защитой, но он и сковывал движения, заставляя терять скорость, а скорость сейчас являлась самым надежным союзником беглого раба.

А воины Айеши тем временем подступали. Увидев их приближение, лис весь ощетинился и зарычал, словно верный пес.

— Беги отсюда, мой рыжий друг, это не твоя битва, — велел зверю Владимир, но тот не стал и слушать, а так и продолжил рычать.

Не дойдя до Волкова шагов десять, монголы остановились. Взгляд змеиных глаз хана встретился с взглядом Владимира. Еще минуту они смотрели друг на друга, испытывая невыносимую ненависть, но так не могло продолжаться вечно. Черный ятаган взмыл вверх и первым вперед бросился Чинги.