Дмитрий Карпин – Зов предков (страница 34)

Молодой воин атаковал словно гадюка из сухой травы, сорвавшись с места он нанес молниеносный удар, разя саблей перед собой. Но недаром Волков учился, возможно, у лучшего фехтовальщика Европы, недаром Мартин вдалбливал в него все умения и навыки, подчас даже самым жестоким образом. Тело Владимира сработало, как пружина, мысль даже не успела подступить к мозгу, а рука уже подняла клинок и отвела смертельный замах в сторону, а затем шпага отскочила назад и, быстро изменяя траекторию, ударила вниз, целя в левую ногу противника. Чтобы отвести этот выпад Чинги пришлось неудобно выгнуть руку и опустить саблю, защищая бедро. На то и был расчет! И как только монгол это сделал, бывший раб тут же пнул его ногой в грудь. От удара Чинги отбросило назад и, не сумев удержаться на ногах, он упал в снег. Волков тут же налетел на него, как коршун, и еще бы доля секунды и в судьбе молодого монгольского воина можно бы было ставить точку. Но смертоносное жало сапфировой шпаги оказалось остановлено саблей Джау Кана.

Серые глаза, так сильно напоминающие волчью шкуру сибирской зимой, сверкнули яростью на старого монгола, а тот лишь усмехнулся в ответ. Владимир отскочил в сторону, Джау Кан сделал то же.

— Приветствую, Урус, — произнес старый монгол. — Рад видеть тебя в добром здравии.

— Не могу сказать того же! — зарычал Волков и кинулся в атаку.

Сапфировая шпага, блестя на солнце, полетела вперед, но ловкий Джау Кан отвел удар. Клинок Владимира сделал оборот и, не возвращаясь в исходное положение, вновь проверил на прочность оборону соперника.

Тем временем Чинги попытался встать, но рыжий лис налетел на него, как на добычу, вцепившись клыками в руку, которой воин сжимал клинок. Монгол взвыл, сабля вылетела из ладони, но человек все же сильнее хищника, второю рукой он замахнулся на зверя, но тот уже отскочил в сторону и угрожающе зарычал, то и дело делая новые выпады и стараясь атаковать вторично.

Лишь Шинь Си Ди медленно подступал к дерущимся, наслаждаясь схваткой со стороны. Хан никуда не торопился, времени у него было предостаточно, поэтому он ждал, когда его верные гончие псы вымотают добычу окончательно. Ибо таков был закон Дикой Охоты!

Джау Кан, применяя все свое многовековое искусство, стремительно закрутил клинком. Волкову даже пришлось отступить под нажимом сверкающей стали, но сдаваться он не собирался. Хитрую атаку старого монгола можно было перебороть лишь такой же хитрой и стремительной атакой, и потому Владимир бросился вперед. Шпага зачертила восьмерку в воздухе, неистово меняя траекторию и готовясь атаковать с любого краю. Старый монгол даже опешил на секунду, но не сплоховал, сорвавшийся удар он сумел отбить, но за ним последовал следующий в бедро. Джау Кан отбил и его, выкрутил шпагу Уруса вверх, но Волков отвел руку назад и ударил вновь, целя в горло. Монгол присел, спасаясь от смертоносной иглы, и той досталась лишь лисья шапка, которая, слетев с головы Джау Кана, так и повисла на шпаге Владимира.

Опасаясь очередного удара, старый воин проворно откатился в сторону и выставил саблю вперед. Вид у него был потрепанный, а дыхание сбитое. Волков усмехнулся, продолжая стоять, как и прежде, держа шпагу на вытянутой руке и вертя на ней лисью шапку. Но вождь племени Айеши уже шел на него и помахивал ятаганом из стороны в сторону, а змеиные глаза под забралом шлема поблескивали адским пламенем.

Краем глаза Владимир увидел, как и Чинги, отделавшийся от лиса, подступал к нему с правого боку. Сапфировая шпага тут же очертила пол-оборота и отбросила монгольскую шапку в сторону, прямо в лицо молодого воина. На секунду пушистый головой убор закрыл ему обзор и тут Волков ударил ногой, прямо в грудь Чинги, отчего тот вновь оказался на снегу. Поджидающий неподалеку огненно-рыжий лис вновь кинулся на свою старую добычу, попытался атаковать его в шею, но, к сожалению, ему досталось только человечье плечо. Но зверь не унялся и так и продолжил трепать.

Но на этом Владимиру пришлось забыть о лисе, поскольку вождь племени Айеши наконец-то соблаговолил вступить в бой. Без приветствий и каких-либо эмоций Шинь Си Ди сразу же атаковал с наскоку. Его удар оказался стремительным, но простым, раскрутив ятаган, хан ударил сверху. Волков выставил шпагу вперед, и серебристый клинок встретился с вороненой сталью. Впрочем, удар монгола вышел довольно сильным, отчего сапоги молодого дворянина глубоко продавили снег, а сам он едва вынес напор. Но уже в следующую секунду Владимир сделал шаг назад и атаковал сам, прямым и точным замахом, целя в сочленение черных доспехов, но Шинь Си Ди с легкостью отвел удар и, взмахнув ятаганом, устремил клинок к голове Уруса. Волков присел, вороненное лезвие прошло над его макушкой, но сам он, не обратив на это внимания, развернулся на месте и, вынырнув за спиной хана, направил шпагу ему в затылок, туда, где виднелась оголенная шея.

Удар был быстр и точен, и он мог сразить ненавистного противника наповал, но, как назло, рядом уже оказался Джау Кан. Его сабля снизу ударила по шпаге Волкова и изменила ее траекторию. Не теряя ни секунды, Владимир отскочил назад, чертя восьмерку перед собой и не отводя от врагов взгляда. Теперь напротив него вновь стояло два соперника, которые и не думали давать ему передышки.

Джау Кан сорвался с места, сделал несколько обманных движений и попытался полоснуть Уруса снизу в живот. Владимир отбил удар, но тут же сабля монгола полетела вверх. Волков опять пригнулся, уходя от смертоносной стали, а на него уже надвигался другой противник. Времени на то, чтобы поднять шпагу, просто не оставалось, и молодой дворянин инстинктивно, как кошка, отпрыгнул назад. Ятаган пронесся прямо напротив груди бывшего раба, дерущегося за свободу и жизнь, он располосовал рубаху и вызвал чувство боли. Да, черный клинок все-таки достиг цели, слегка задев грудь противника и оставив на ней тонкую, но неглубокую рану.

Владимир отскочил назад, весь ощетинившись, он зарычал, словно дикий волк. В ответ из под вороненого шлема раздался противный смешок.

— Тебе не справиться с нами двумя, грязный Урус! — заговорил Шинь Си Ди.

— Тут ты прав! — неожиданно легко согласился Волков, и вдруг побежал в сторону к обветшалым деревянным хибарам. Протиснувшись между двумя домишками, он скрылся из виду.

Джау Кан и Шинь Си Ди кинулись вдогонку. Узкий проход между рыбацкими хибарами не предвещал никакой опасности. Старый монгол шагнул в него первым, но понимая тактику Уруса, он был на стороже. Медленно воин Айеши прошел вдоль домов и уже почти вышел из узкого хода, как вдруг услышал шум сверху. Инстинкт сработал моментально, тело все напряглось и прыгнуло вперед, выскакивая из прохода, и вовремя, поскольку за его спиной вдруг обрушилось несколько бревен.

Джау Кан с облегчением вздохнул, переведя дух. Воин стоял на твердом снегу, а узкий проход между домами лежал за его спиной. А впереди была заснеженная пустота, окраина рыбацкого поселения, расположенного на высоком крутом берегу, но вот Уруса видно не было. Старый монгол посмотрел по сторонам и увидел противника справа. Рубаха на груди у Владимира была вся покрыта кровью, но все же русский от чего-то улыбался. Поднятая сапфировая шпага внезапно сорвалась с места и рубанула по привязанной к деревянному колу веревке, после чего раздался оглушительный шум. Старый монгол успел лишь развернуться на месте, как вдруг из прохода вынырнуло огромное привязанное на канатах бревно, и с силой ударило Джау Кана в грудь. От удара тот отлетел в сторону, пропахал спиною снег, и больше уже не поднялся.

Серые глаза молодого дворянина блеснули. Враг лежал неподалеку от него и не шевелился. Жив ли он был или мертв — этого Владимир не знал. На то, что Джау Кан погиб, надеяться, казалось, преждевременно, но если монгол и жив, то ему крепко досталось, и многие из его костей сломаны, поэтому бой он продолжать не сможет. Но вдруг?

Волков облизнул пересохшие губы и поднял шпагу на изголовье. Шинь Си Ди так и не показался, поэтому нужно было быть на стороже. Но, тем не менее, Владимир тронулся вперед к бездыханному телу Джау Кана, желая докончить дело. И как только он достиг края дома из прохода с яростным криком на него обрушился хан Айеши.

Их клинки вновь схлестнулись: серебристая, блестящая в лучах заходящего солнца сталь сапфировой шпаги и вороненное железо искривленного ятагана. Будто свет и тьма столкнулись друг с другом, высекая искры, столкнулись и разошлись в безжалостном танце смертьнесущей стали. На этот раз Шинь Си Ди не медлил, его напор оказался решительным, ярость клокотала в нем, и Владимир слышал как из-под черного шлема доносится ненавистное шипение, так сильно напоминающее голос наг. Быстрый, как молния, удар снизу, затем следующий с боку, еще один в грудь — Волков только и успевал, что уходить от них, отбиваясь шпагой и отводя атаки в сторону, но вот возможности для контратаки не оставалось, напор хана был воистину подобен урагану.

И вот черный клинок, прочертив восьмерку в воздухе, ударил вперед. Владимир, выкручивая шпагу, поставил нижний блок, но неожиданно железный сапог Шинь Си Ди пнул Волкова в голень. Молодой дворянин припал на левое колено, а сверху на него уже летел смертельный удар. Ничего другого не оставалось, и Владимир кубарем метнулся вперед, а вороненый ятаган с силой обрушился на то место, где он только что находился. Из последних сил, еще не успев подняться, Волков выбросил шпагу назад, и его клинок нашел-таки цель, глубоко войдя в незащищенное сзади бедро хана. Монгол взвыл, бывший раб успел только выдернуть оружие, как на него тут же обрушился удар латной перчатки в челюсть. Но, несмотря на сильную боль, Владимир все-таки успел отпрыгнуть в сторону, защищаясь шпагой от новой атаки.