Дмитрий Карпин – Зов предков (страница 28)
— Не обсуждается, так не обсуждается, — пробурчал Потапов и, развернувшись на нарах, отвернулся к стенке. — Тогда считайте, что меня вообще здесь нет.
Владимир поднял брови, как бы спрашивая, «а это вообще кто с тобой», но Орлов лишь махнул рукой на обидевшегося здоровяка и произнес:
— Ты лучше расскажи, брат, что с тобой сталось после того, как ты очутился в Сибири. Слухи разные ходили, но сам понимаешь, слухи они и есть слухи.
— Ну, хорошо, — вздохнул Волков и наконец-то сел на деревянную лавку. — Слушай…
Выговорится хоть кому-нибудь, Владимиру хотелось уже давно, и кто, как не близкий друг сможет выслушать и понять его лучше остальных. Поэтому Волков медленно начал свою повесть, вначале поведав об остроге и его нравах, затем о полученном им наказании и побеге. Побег плавно перетек в историю со скелетом в пещере и удивительных находках: карте и дневнике Анри Санчеса Лонка. А затем предательство Яшки и сделка с плац-майором Бестужевым. После чего вновь острог и поход к загадочной Черной пирамиде…
В середине рассказа здоровяк, развалившийся на нарах, развернулся к рассказчику и уже не спускал с него внимательного взгляда.
А повесть Владимира тем временем продолжалась и уже достигла апогея у стен Черной пирамиды. Волков поведал слушателям о внезапном появлении племени Айеши и противостоянии с ними; о том, как спасаясь бегством, искатели сокровищ очутились внутри храма древних и столкнулись с их коварством в виде смертоносных ловушек. Но затем его рассказ стал терять подробности, о нагах Владимир поостерегся сообщать, опасаясь не только того, что Алексей ему не поверит и сочтет, что друг повредился рассудком, но и имея на то еще кое-какие причины.
По тем же самым причинам еще несколько часов назад в разговоре с лордом Дрейком молодой дворянин вел себя точно так же, возложив всю вину за гибель отряда на безжалостных монгольских воинов. Английский аристократ кивал, не упуская не единого слова, но, кажется, не до конца поверил в вину змеепоклонников — что-то он все-таки знал, знал об этой пирамиде такое, чего даже сам Волков не ведал. Но все же масон сделал верные выводы, сказав, что прежде чем идти к пирамиде необходимо разобраться с ее защитниками, чем крайне возмутил Аманду Фокс, тут же пустившуюся в дебаты и прочитавшую лекцию на тему «недопущения уничтожения уникального обособленного сибирского этноса». Но Алистер пропустил ее слова мимо ушей, сказав, что не допустит риска для своей компании, на что англичанке оставалось лишь надуть губки и замолчать — права голоса она уже не имела.
Но все это было раньше, а сейчас Владимир пересказывал ту же историю, но уже другу и его товарищу Михаилу Потапову, напомнившему Волкову острожного кузнеца Кузьмича, почившего в глубине Черной пирамиды. История о смерти спутников и Мартина тоже осталась позади, и теперь молодой дворянин рассказывал о рабской жизни в племени Айеши и неожиданном спасении. А затем дикая до изнеможения гонка наперегонки со смертью через заснеженную Сибирь и финал на берегу рыбацкого поселка…
— И уже когда я готовился отдать Богу душу, меня мокрого и продрогшего до полусмерти нашел Тенгри, — продолжал свой рассказ Владимир. — Старик вновь спас меня, отогрел, а затем привел в этот город, где спустя месяц я и встретил эту плутовку Фокс.
— Да, брат, дела, — только и сказал Орлов. — Даже для целой жизни пережитых тобой событий хватит с лихвой.
Молодой дворянин лишь хмыкнул.
— История, конечно, захватывающая, — вдруг подал голос Потапов. — И я понял, что ты, Волков, как та кошка, что с девятью жизнями, умеешь выбираться из самых безвыходных ситуаций. Но мы с Алексеем не кошки, и судьба не хранит нас так, как тебя…
— Что ты имеешь ввиду, Миша? — спросил Орлов.
— Лишь то, что этот счастливчик может и выберется из той пирамиды живым в очередной раз, а для нас, брат, боюсь этот поход станет последним. — Потапов вдруг опустил голову и тихо добавил. — Предчувствие у меня нехорошее какое-то.
— В самом деле, Владимир, что у тебя за план?
— План, — медленно повторил Волков. — Планы могут строить только боги, а для людей они бесполезны, поэтому я предпочитаю импровизировать, этому меня научил Мартин.
— Импровизация твоего хваленого басурманина обернулась для него смертью, — пробурчал Потапов.
Владимир тут же соскочил с места и с вызовом произнес:
— Не смей называть Мартина басурманином!
— А то что? — поднявшись и уперев пудовые кулачища в бока, спросил здоровяк. В этот момент он действительно напоминал медведя, после долгого сна вылезшего из берлоги.
— А то я научу тебя уважать мертвых! — прорычал Волков. — Россия стала для Мартина вторым домом, здесь он провел много лет и встретил свою смерть, поэтому он не заслужил того, чтобы какой-то крестьянский сын именовал его басурманином.
Глаза Потапова налились кровью, и он медленно двинулся на дворянина.
— Да стойте же вы! — встав между ними, закричал Орлов. — Мы ведь на одной стороне! То-то Рябов обрадуется, если вы сейчас расшибете друг другу головы.
И тут в замке вновь повернулся ключ. Все обернулись. Дверь отворилась, и в комнату вошли несколько солдат. Один, как и в прошлый раз держал наготове ружье и нервно поглядывал на заключенных, а вот другой нес мужское платье и принадлежности для бритья.
— О, видно Смолин все-таки внял моей просьбе, — усмехнулся Владимир. — Только вот отчего он сам не удосужился принести мне все это?
Служивые остались немы к вопросу и, положив вещи, поспешили быстро ретироваться, видимо, получив четкие указания или подгоняемые страхом.
— Ладно, Алексей прав, — после того как закрылась дверь, сказал Волков. — Не будем доставлять графу удовольствия, и грызться, как собаки, все-таки мы в одной клетке и на одной цепи.
Потапов кивнул, несмотря на недостаток образования, он был далеко не глуп, как еще ранее отметил для себя Владимир.
— Скажу лишь одно, — продолжил Волков. — Когда мы окажемся внутри Черной пирамиды, все круто переменится, так что будьте готовы к этому повороту.
Орлов и Потапов переглянулись.
— Ну а пока не мешайте мне, — взяв со стола зеркало и принявшись рассматривать свое небритое лицо, произнес молодой дворянин. — Мне нужно привести себя в порядок.
Ближе к полудню приготовления к походу были закончены, и все участники начали собираться в трактире постоялого двора, из-за последних событий полностью взятого лордом Дрейком в аренду. И мисс Фокс, все это время запертая вместе с отцом в душной комнатке, наконец-то смогла покинуть свою клетку. Сейчас больше всего на свете ее интересовала судьба друзей Орлова с Потаповым, поэтому, оказавшись внизу, она первым делом начала искать их взглядом. И, слава богу, нашла — живых и невредимых.
— Я так рада, что с вами все в порядке! — Словно ребенок, забыв обо всех правила приличия, Аманда кинулась обнимать друзей. — Я так за вас волновалась! Вас не пытали?
— А вот моя участь, сударыня, вас, как видимо, совсем не интересовала, — произнес кто-то позади. «Впрочем, почему кто?» за вчерашний вечер и сегодняшнюю ночь мисс Фокс уже успела запомнить этот голос.
Она обернулась, уже приготовив подобающий ответ на ехидный вопрос Волкова, но высказать его не смогла, а лишь изумленно открыла рот. Перед ней стоял уже не ночной разбойник, которым она давеча запомнила Владимира, а настоящий дворянин в черном английском костюме-тройке. Многодневной щетины тоже не было, напротив, лицо гладко выбрито, волосы подстрижены и причесаны, и лишь пепельно-седой локон на челке непослушно топорщился. И даже глаза сегодня не выглядели серо-холодными, а скорее светло-голубыми, будто утреннее сибирское небо, освещенное первыми лучами солнца.
«Боже! То есть, черт побери, о чем это я только думаю?!» — упрекнула себя Аманда и тут же покраснела, поскольку серо-голубые глаза молодого дворянина азартно блеснули, а губы растянулись в хитрой улыбке, будто тот каким-то образом сумел прочесть ее мысли.
— Владимир, вы, — пролепетала мисс Фокс и вдруг увидела, как недовольно надулся Орлов. — То есть я, — поспешила исправиться девушка, — я действительно должна перед вами извиниться… извиниться за то…
Волков шагнул вперед и вдруг нагло приставил указательный палец к ее губам.
«Да, что он себе позволяет», — словно девочка вновь залилась краской Аманда.
— Не стоит, — произнес Владимир. — Не извиняйтесь передо мной, я все понимаю. Вы лишь пытались спасти тех, кто вам дорог и действовали, как вам казалось, единственным возможным способом, принеся в жертву того, кого вы совсем не знаете. На вашем месте любой поступил бы так же, поэтому не стоит лишних слов. — Волков улыбнулся еще раз и убрал палец от алых губ англичанки.
И тут кто-то недовольно прокашлялся.
Владимир обернулся и увидел сухонького седовласого старичка. Лицо того выглядело недовольным, что, впрочем, совершенно ему не шло, отчего вид у пожилого джентльмена казался немного комичным.
— Что это, уважаемый джентльмен, вы делаете с моей дочерью? — сдвинул брови Генри Рой.
— Отец! Он…
— Я лишь просил вашу дочь не извиняться передо мной, — ответил Волков. — А вы верно профессор Фокс?
— Да, — кивнул старичок. — А вы — не имел чести…
— Владимир Михайлович Волков к вашим услугам, — произнес молодой дворянин.
— Волков? — изумился мистер Фокс. — Признаться честно, со слов дочери я представлял вас совсем другим.