Дмитрий Карпин – Зов предков (страница 27)

— Потому что ты другой, — сказал Тенгри. — Подумай, одобрил ли подобную месть за свою смерть твой благородный испанский друг? Или он бы предпочел, чтобы ты отомстил за него в честном поединке?

Владимир повернулся к шаману, слова татарина проняли его. «Действительно, Мартин бы не одобрил подобной мести, хотя… многие порывы благородства были чужды старому лису…»

— И к тому же, я знаю, что Судьба еще предоставит тебе шанс отомстить, — видя, что русский колеблется, продолжил Тенгри. — Поверь, вы еще сойдетесь в честном поединке, и тогда все будет только в твоих руках, и даже Духи не посмеют вмешаться…

— Боюсь, что такого шанса у меня может больше не представиться, — прорычал Владимир и вдруг занес шпагу. Но отчего-то в этот момент он почувствовал, что клинок потяжелел в разы, будто намекая своему новому обладателю, что он совершает ошибку. «Все это чертовщина! — сказал себе молодой дворянин. — Это старый шаман затуманил мне разум своей болтовней! Я должен, я просто обязан!» Постарался убедить себя Волков и с силой рванул занесенную шпагу вниз, к горлу мирно спящего убийцы Мартина.

Но вместо брызгов крови из мягкой плоти шпага Владимира налетела на преграду. Раздался звенящий звук, как будто сталь ударилась о сталь. Впрочем, так оно и было, и дорогу ищущему мести клинку преградил черный искривленный ятаган хана, но вот держал его в руках отнюдь не хан, а его предшественник — Джау Кан.

Волков быстро отдернул шпагу и отшагнул назад. У изголовья кровати стоял плотный, немного округлый Джау Кан, его длинные усы грозно свисали по уголкам рта, а глаза гневно сияли:

— Я же говорил тебе, что он не уйдет просто так! — прорычал монгол, обращаясь к Тенгри.

— Что делать?! — пожал плечами шаман. — Он глупый белый человек, его дух еще слаб.

— Так вы за одно? — удивился Владимир.

— Благородный Джау Кан внял моим словам, — кивнул Тенгри. — И пусть это противоречит воле его Богов, но Духи решили иначе.

Волков перевел взгляд на монгола, и тот произнес:

— Да, Урус, ты должен покинуть это место, с волей Духов не под силу тягаться даже мне.

— И ты просто так отпустишь меня? — удивился Владимир, — прислушавшись к словам какого-то старика-бродяги, вещающего о том, что ему известна воля каких-то Духов?

— Конечно же, нет, — ухмыльнулся Джау Кан. — Когда хан пробудится, за тобой будет послана погоня. Уверен, что Шинь Си Ди сам возглавит ее, и я последую за ним и тогда, когда начнется Дикая Охота, мы посмотрим, на чьей стороне окажутся Духи.

Волков улыбнулся, затем уголки его губ поползли выше, и, наконец, он расхохотался.

— Дикая Охота, говоришь, — сквозь смех выговорил Владимир. — Отличный план, в духе вашего змеиного племени! Не могли избавиться от меня другим способом, скажем просто убить, вспоров брюхо? Нет, вам этого мало, вам хочется игры — охоты, значит, хочется! — Молодой дворянин продолжал смеяться. — Хотите гнать меня через тайгу, словно дикого зверя, чтобы я вымотался в конец, а затем загнанного убить? Так вы решили расправиться со мной?

Но ответа не последовало, и тогда Владимир продолжил:

— Так знайте, не будет этого! — Волков сделал шаг вперед и поднял сапфировую шпагу. — Сначала я расправлюсь с тобой Джау Кан, а потом, перешагнув через твой труп, я докончу то, ради чего пришел в эту юрту!

— Ну, попробуй, — усмехнулся Джау Кан и хотел произнести еще что-то, но в следующую секунду Владимир атаковал.

Его выпад оказался молниеносным, острие шпаги полетело вперед, целя в грудь монгола, но тучный Джау Кан оказался на редкость проворным. Бывший хан скользнул в сторону, а ятаган вороненной стали ударил по клинку дворянина сверху. Владимир отошел назад, сделал обманный выпад, а затем, поменяв траекторию шпаги, нанес новый удар, но монгол оказался готов и к этому. Отведя лезвие противника в сторону, Джау Кан оказался в непосредственной близости от соперника и легким ударом ладони толкнул того в грудь. Впрочем, удар оказался сильным, и Волкова отбросило на добрых несколько шагов, да еще и в груди что-то предательски сперло. Вздохнув несколько раз и восстановив дыхание, разъяренный дворянин вновь кинулся в атаку, но в этот миг посреди противников возник Тенгри. Вскинув руки в стороны, шаман грозно произнес:

— Прекратите! — Голос его был на удивление сильный и властный в этот момент, отчего оба противника, будто по волшебству, опустили клинки. — Владимир, никто не собирается подстраивать тебе коварной ловушки, тебе дается шанс уйти отсюда. Да, за тобой действительно будет послана погоня, но уйти от нее или сразится с ней и победить, или же встретить смерть — это уже будет зависеть только от тебя. Считай, что это испытание, избранно для тебя Духами, и оно вполне честное и справедливое.

— Духи, испытания, — пробормотал Волков. — Черт вас дери! Не хочу я учувствовать ни в каких ваших играх!

— Лучше прислушайся к Тенгри, Урус, — сказал Джау Кан. — Иначе ты умрешь здесь и сейчас! А так, кто знает, у тебя еще будет шанс спастись.

Владимир зарычал, и, вновь подняв шпагу, шагнул вперед, монгол сделал то же, но остался на месте, поскольку шаман преграждал ему путь, хотя и стоял спиной. Лицом Тенгри был обращен к молодому дворянину, его глаза неожиданно блеснули, а взгляд впился прямо в Волкова, и татарин снова заговорил, но уже тихо и спокойно:

— Молодой волк, послушай меня, это не твой путь. Твоя Судьба решится не здесь, твой поединок с Шинь Си Ди тоже состоится не здесь. Поверь, твой друг Мартин не хотел бы подобной мести, это бы оскорбило его память, а благородный испанец заслуживает иного почтения своего посмертия. Иди же и вступи на тропу своей Судьбы. Иди!

В этот миг какая-то пелена опустилась на глаза Владимира, поскольку он кивнул и, вдруг развернувшись, вышел из юрты хана. Казалось, что это слова Тенгри произвели на него должное впечатление или же это были его глаза, черные и гипнотизирующие, заставляющие повиноваться. Но, так или иначе, Волков прислушался к словам шамана и покинул юрту. Тенгри последовал за ним.

На улице было тихо и спокойно: все Айеши дремали мирным сном, лишь макушки сосен тихо покачивались, скрипя свою протяжную песню. С неба падали белые снежинки, кружась в чарующем танце, они опускались на деревья, на юрты, на спящих монгол и на черную, непокрытую голову Уруса. Шаман подвел Владимира к привязанному возле стойбища коню и произнес:

— Я все уже приготовил.

Волков взглянул на коня, к седлу оказалась привязана поклажа: заплечная сумка, явно набитая едой, монгольский лук с колчаном стрел и теплая одежда: полушубок и шапка из серой волчьей шкуры, глядя на это Владимир лишь усмехнулся.

— А теперь езжай, — сказал Тенгри после того, как бывший раб скинул старый собачий тулуп и оделся в новое. — И помни, когда все закончится, и погоня Айеши окажется позади, я найду тебя, и нам о многом придется поговорить. А сейчас прощай, молодой волк.

— Прощай, старик, — садясь на коня, произнес Владимир. — И спасибо тебе за все! — С этими словами молодой дворянин ударил вороного жеребца и помчался вперед, через снегопад в ночную тьму леса.

— Ну, что ж, — фыркнул Смолин. — Наслаждайся своим временным положением. — И с этими словами гусар развернулся на месте и вышел из комнатки. Вслед за ним проследовали и солдаты.

Когда дверь, наконец, закрылась Волков повернулся к Орлову, но лицо того отчего-то посуровело.

— Да уж, Владимир, в который уже раз я обманываюсь в тебе, — строго произнес Алексей. — Заключить сделку с Дрейком и Рябовым — это даже для тебя низко. А ты знаешь, что наш разлюбезный граф со своим английским компаньоном…

— Дурак ты, Орлов! — перебил друга Волков. — Что я наплел Дрейку, не имеет никакого значения, это понимает, как и он, так и я. Поэтому наш союз с ним временный, и заключил я его лишь ради того, чтобы спасти твою задницу! Поэтому прими это, как должное! И не надо благодарности, дружище!

— …Если это действительно так, то я должен перед тобой извиниться, — немного опешив, произнес Алексей.

— Еще успеется, — высокомерно отмахнулся Владимир.

— А Аманда Фокс, что с ней? Ты ее видел? Она англичанка, что путешествовала с нами…

— Да знаю я, кто она такая, — сдвинув брови, пробурчал Волков. — Благодаря этой чертовке я и попал в руки Дрейка. Довольно взбалмошная особа. Да и что ты вообще наплел ей про меня? Она считает, что я самый настоящий негодяй.

— Про тебя я рассказал ей лишь правду, — ответил Орлов.

— Видно правда в твоем понимании больше походила на обвинение меня во всех смертных грехах, — хмыкнул молодой дворянин.

— Владимир, я старался быть объективным, — возразил Алексей. — Но я же не виноват, что мисс Фокс девушка высоких нравственных принципов.

— Как ты сказал? — фыркнул Волков. — Высоких нравственных принципов?! Эта нравственная англичанка, после того, как я спас ее, обвела меня вокруг пальца, вырубила и связала, бросив в лесу, после чего попыталась обменять меня на своего отца, но это у нее не вышло.

— Но с ней все в порядке? — выдохнул Орлов.

— О-о, брат, — протянул Владимир. — Похоже, эта чертовка еще и заарканила твое сердце.

— И я о том же, — вдруг подал голос Потапов. — Если бы не она…

— Миша! — звучно вскричал Алексей, будто опасаясь, что товарищ скажет лишнего. — Я же сказал, что эта тема больше не обсуждается!