Дмитрий Карпин – Тайна Черной пирамиды (страница 60)

— Грешно так набивать себе брюхо, как вы его набиваете! — парировал Мартин.

Кто-то несколько раз ударил кресалом о кремень, и вскоре первый факел вспыхнул. А затем и второй и третий загорелись от пламени первого, и люди принялись озираться. Они находились в большом круглом зале, из которого во все стороны отходили туннели. Всего новых коридоров оказалось восемь. А вот того входа, из которого они только что так неудачно вылетели, уже не было — на его месте стояла сплошная стена.

— Ну и дела! — почесав затылок, хмыкнул Кузьмич. — И как это нас только угораздило?

— Что мы теперь будем делать? — спросил Бестужев. — Где этот чертов вход? Как мы попадем назад?

— Майор, вы, кажется, забыли, но назад нам не надо, — напомнил Мартин.

— А что, если мы угодили в какую-то новую страшную ловушку?! — предположил Малинин. — Мы ведь не знаем, куда ведут эти чертовы туннели?!

— Думаю, вскоре мы это узнаем, — ничуть не унывая, усмехнулся Мартин.

Владимир же не участвовал в их обсуждении, поскольку куда больше его в этот момент заинтересовал странный светящийся потолок, напоминающий карту звездного неба. Да, так оно и было — эти странные красные прожилки в камне походили на созвездия. Прямо над головой молодой дворянин увидел ковш Большой Медведицы, а еще неподалеку разглядел созвездие Гончих Псов. Впрочем, на этом его познания в астрономии исчерпывались, и названия других звездных скоплений он не знал. Но эти красные звездочки и линии на черном камне выглядели так божественно красиво и завлекательно, что оторвать от них взгляд было просто невозможно. С восхищением глядя на потолок, Волков сделал несколько шагов, стараясь как можно лучше рассмотреть все это великолепие. Задрав голову, он совсем забыл об опасности, которая могла поджидать его под ногами и, делая все новые и новые шаги, дворянин оказался уже в центре зала, как вдруг услышал отдаленное шипение. Владимир бросил взгляд прямо по направлению звука, и вдалеке туннеля, находившегося напротив, увидел две красных точки. Неожиданно точки исчезли, а затем снова появились… Со страхом осознав, что это не странные прожилки камней, а чьи-то глаза, молодой дворянин сделал шаг назад, как вдруг что-то шмякнулось на него сверху. Он вскрикнул, дернулся и понял, что попал в клетку. И тут его маленькая тюрьма взметнулась вверх.

Все кинулись на крик, разрывая плоть тьмы огнем факелов и увидели, как Владимир, запертый в странной белой клетке, поднимается куда-то под потолок.

— Что это, черт побери, такое? — завопил Бестужев.

— Держись, волчонок! — выкрикнул Мартин.

Но Волков и так держался, держался руками за странные белые прутья ловушки. А затем он вдруг снова вскрикнул, осознав, что это вовсе не прутья, а человеческие кости, перевязанные между собой кожаными ремешками. Неожиданно, под самым потолком клетка остановилась и повисла.

— Как ты? — крикнул Мартин.

— Вроде бы… все нормально, — болтаясь под потолком, отозвался Владимир.

— Сейчас мы придумаем, как тебя оттуда вытащить! — пообещал испанец.

— Интересно и что это ты придумаешь? — саркастически хмыкнул Малинин.

— Возможно, я сам смогу освободиться, — отзывался Владимир. — Эта клетка сделана из человеческих костей…

— О боже! — вскрикнул Бестужев.

— …Мне кажется, что я смогу сломать ее, — меж тем продолжил молодой дворянин, отметив про себя, что клетку можно было сделать и из металла, тогда бы из нее оказалось куда сложнее выбраться.

И только он это подумал, как его ловушка, заскрипев, начала медленно опускаться.

"Это еще почему, — мелькнула мысль, которая тут же сменилась следующей, — … О боже, только не это!"

Плиты на полу неожиданно раздвинулись, открывая Владимиру визжащие и вращающиеся с бешеной скоростью острые пилы, и сейчас его маленькая тюрьма опускалась прямо на них.

Ванька Мороз со товарищами уже успели отдалиться от ненавистной для них компании на достаточное расстояние, когда позади себя они неожиданно услышали крик.

— Что это? — спросил один из разбойников — здоровый детина с клейменым лбом.

— А я почем знаю? — не поворачивая головы, отозвался Мороз. — Наверное, эти идиоты все-таки не смогли найти общего языка и решили не на словах, а на деле доказать друг дружке, кто из них главный.

— Надеюсь, что басурманин пустил кровь этому выродку Малинину! — зло сощурился третий из разбойников: высокий и худой мужичок, на вид совсем слабый и больной, как думали многие, за что и поплатились. Не вызывающий опасения внешний вид каторжника окупался его поистине нечеловеческой жестокостью. Когда шайке Мороза нужно было узнать у упрямых купцов, где они припрятали денежки, Сявка Лютый (а именно такое он имел прозвище) оказывался поистине незаменим. Пытать он любил и делал это с каким-то детским азартом, возводя пытку в ранг искусства.

— Было бы неплохо, — оскалился в злой улыбке здоровенный детина.

— Но лучше бы этот офицеришка достался мне, — мечтательно произнес Лютый. — Уж я бы на нем отыгрался, он бы у меня долго мучился! Я бы ему сначала ступни отрезал, потом ладони, а затем…

— Замолчи, Сявка! — осадил не на шутку разошедшегося душегуба Мороз. — Только бестолку воздух своей болтовней сотрясаешь.

Сявка Лютый скривил рожу, покрепче сжал эфес сабли, но предпринимать ничего не стал, атамана он уважал и побаивался.

— То-то же, — глядя на Сявку, презрительно фыркнул Мороз и, развернувшись к тянущемуся перед ним коридору, зашагал дальше, освещая путь факелом. Ружье, отобранное у солдата, он перекинул за спину, но саблю из рук так и не выпустил, мало ли, что могло ожидать их в этих пугающих и темных стенах.

"Дернула же нелегкая, — думал про себя разбойничий атаман. — А ведь дельце казалось плевым". Его план был прост, прост, как и все гениальное. Морозу уже давно надоело сидеть в остроге, и душа истосковалась по разбойничьему ремеслу. По весне он и сам намеревался бежать, а тут вдруг такое дельце подвернулось. Прознав про то, что басурманин и дворянский щенок нашли в лесу какую-то карту и заключили с плац-майором сделку, Мороз решил тоже нагреть на этом руки. Немалых усилий и с таким трудом заработанных на острожной контрабанде денег ему стоило, чтобы попасть в отряд искателей сокровищ, да при том не одному, а с верными товарищами. Но вложения разбойничий атаман надеялся с лихвой окупить. Нет, он не собирался сбежать по пути обратно и, прихватив с собой часть сокровищ — нет, Мороз хотел заполучить все. План, как он часто повторял себе, был прост. После того, как богатства окажутся обнаружены, и отряд поспешит в острог, атаман с товарищами непременно в ночи собирался перерезать всех солдат и заполучить наживу. Все приготовления для этого уже были осуществлены: цепи, сковывающие ноги, уже давно сломаны и держались лишь на легко вытаскивающихся гвоздях, при желании от них можно избавиться за секунду, как раз это первым делом и проделали разбойники, когда на них напали странные монгольские воины. Нужные люди среди солдат, что помогали разбойнику проносить в острог контрабандное вино, тоже куплены и должны были сторожить каторжников в ночь задуманного, но по иронии судьбы они первыми пали у подножия пирамиды. И даже оружие, которое с таким трудом оказалось припрятано по собачьим упряжкам, пропало даром.

"Одни неудачи и разочарования, — думал Мороз. — После такого начнешь верить сказкам шамана… Тфу ты пропасть! Забудь о них!" — Приказал себе атаман, но истории, рассказанные стариком-шаманом, будто по чей-то злой воле никак не шли у него из головы. Старые сказки о загадочном и легендарном племени Айеши, давшем начало всем монголам, киргизам, китайцам и вообще всем расам, чей разрез глаз отличался от европейских народов. "Что ты за лебеду молотишь? — часто насмехался над старым татарином Мороз. — Ну, что может звучать еще бредовей? Хотя нет, кое-что и побредовей тогда рассказывал этот дурень… Будто бы сами Айеши плоть от плоти первых людей и древних сибирских демонов… Ха, — усмехнулся атаман, — ну не нелепица ли?!"

Но кое-что все-таки заставляло Ваньку Мороза так сразу не отмахиваться от этих сказок, а именно то, что впервые о Черной Пирамиде атаман услышал уже давно и тоже от старика татарина. Но было и еще кое-что, что заставило его сегодня припомнить эту старую сказку, и это оказались глаза, напавших на них монгольских воинов. Эти глаза не походили на глаза обычных монгол, они были нечеловечьими: эти глаза являлись глазами демонов, адских демонов, не знающих милосердия и пощады!

"Но ничего, — пытался подбодрить себя атаман. — Это чувство неведомо и мне! К тому же когда я резал глотки этим демонам, кровь их была красна и издыхали они, как обычные смертные".

— Атаман?! — неожиданно произнес здоровяк, что сейчас шел впереди, освещая путь факелом. — Тут развилка. Куда пойдем?

— Да какая к дьяволу разница?! — хмыкнул Сявка. — Пойдемте направо!

И Лютый шагнул к проходу. Но что-то заставило Мороза насторожиться. Что-то глубоко внутри всегда подсказывало ему, когда впереди оказывалась опасность. Это чувство было подобно чутью дикого зверя, и чутьем этим атаман очень гордился. Куда там восхваляющему себя испанцу, да и его молодому щенку, которого басурманин прозывает волчонком, до него — атамана Ваньки Мороза, что родился, вырос и всю свою жизнь прожил в дикой Тайге. Вот кто настоящий сибирский волк!